Противостояние (СИ), стр. 40

Магда, присмотревшись, узнала одного из первородных. Это был старейшина общины дримлингов, которая помогла в свое время Ладе свершить ее месть над убийцами мужа. Повелитель ничего не забывает…

В центре спирали стояла широкая бронзовая чаша. Издали могло показаться, что она кипит: поверхность вздрагивала и ходила тяжелыми толчками, хотя никакого огня под чашей не было.

Ольгерд стоял у края площадки, там, где вязь обрывалась. Сангвальд держал спину прямо, левой рукой поддерживая правый локоть, а пальцы правой задумчиво водили по подбородку. Его немигающий взгляд был устремлен на работу дримлингов, а лицо оставалось непроницаемым.

Первой на вершину поднялась Магда. Следом, выдержав расстояние, поднялся Драгомир. Друг на друга они демонстративно не смотрели.

Проходя мимо чаши, баронесса замедлила шаг и наклонилась. То, что издали казалось кипящей кровью, вблизи оказалось сердцами. Дюжина сердец, крупных и поменьше, лежала в чаше вплотную друг к другу, и каждое медленно, тяжело пульсировало.

В самом крупном из них Магда узнала сердце химеры, которую недавно добыла самолично на фронтире. Были здесь и сердца других теневых тварей, на которых Ольгерд заставлял ее охотиться.

Сангвальд, не оборачиваясь, спросил:

— Как все прошло?

— Так, как вы и предполагали, мой повелитель.

— Лис. — Пальцы сангвальда на мгновение замерли. — Что ты ощутила, находясь рядом с ним?

Магда ответила не сразу.

— Ауринг использовал сильную магию скрыта. Но один раз он все же потерял контроль. — Она помолчала. — Он намного сильнее, чем мы предполагали, мой повелитель. И это меня настораживает.

Последние слова она произнесла почти шепотом.

— Он не мог набрать много силы за такой срок, — качнул головой Ольгерд. — Ты сама должна помнить, какими ауринги были раньше. Тем более, этот Лис только в начале своего пути. Но признаю, он оказался способным и упорным. К тому же — златодар. Поэтому его нужно уничтожить прежде, чем он наберет силу.

Король повернул голову к Драгомиру.

— Завтра ты выйдешь с ним на бой.

Старый стригой молча наклонил голову.

— Подойди к столу, — продолжил Ольгерд. — Возьми то, что я тебе обещал.

В стороне от вязи, у королевского кресла стоял походный стол. На темной столешнице лежали крупные кровавые круды.

— Подготовься к ночному ритуалу.

Драгомир медленно подошел, собрал круды и, поклонившись, двинулся вниз по тропе.

Когда его фигура скрылась за гребнем холма, Ольгерд заговорил снова:

— Отряд, что шел через горы, уничтожен. Весть принесли серокрылы. Видимо, аурингу рассказали о тропе старейшины горных кланов, и он решил перестраховаться. Так что план меняется.

Он неспешно достал из-за пазухи несколько тяжелых медальонов с изображениями родовых знаков стригоев. Еще недавно Магда видела их на шеях лидеров кланов.

— Драгомир теперь последний из древних, — безэмоционально произнес Ольгерд.

Уголки губ Магды едва заметно дрогнули.

— А теперь уходи, — произнес Ольгерд, снова поворачиваясь к рунам. — Не отвлекай меня. Ночь будет длинной.

Магда поклонилась и пошла вниз по тропе.

Дримлинги продолжали ползать между линиями вязи, и кровь в бороздах разгоралась все ярче.

Глава 19

До рассвета оставалось около часа. Я сидел на табурете у ложа барона Риса и слушал его дыхание: ровное, глубокое. Совсем не то рваное сипение, с которым его вчера внесли в госпиталь цитадели. Лицо серое, осунувшееся, но кризис миновал еще до полуночи. Теперь Илар просто спал здоровым, исцеляющим сном.

В госпитале цитадели, в обустройстве которого участвовала Хельга, стояла тишина. Ряды коек с ранеными тонули в полумраке, лампа у входа выхватывала из темноты плечо задремавшего на посту лекаря. Пахло лечебными травами, вываренными бинтами и кровью. Последний запах за эту ночь, кажется, пропитал здесь все.

В истинном зрении картина подтверждалась. Плетение, которое я наложил на Илара несколько часов назад, работало ровно и без сбоев. Золотые нити мягко пульсировали над грудью гленна, подгоняя восстановление изнутри. Моего участия больше не требовалось. Плетение жило своей жизнью, знай только поглядывай краем глаза, чтобы структура не начала истончаться раньше времени.

Эту ночь я провел здесь, в госпитале. Отряд Риса вернулся вчера в сумерках. Точнее, то, что от него осталось. Носилки, повозки с ранеными, уцелевшие бойцы, засыпавшие прямо в седлах. С этого момента я не отходил от раненых. Хельга со своим даром сейчас пришлась бы очень кстати, но Хельга далеко. Лекари цитадели занимались легкоранеными, а всех тяжелых я забрал на себя.

Победа обошлась бойцам Илара Риса дорого. Большая часть осталась лежать там, у выхода с горной тропы. Но дело они сделали. Отряд кровососов разгромлен полностью. Не всем же планам этого ублюдка Ольгерда сбываться…

Сам Илар Рис сцепился с одним из предводителей стригоев. Судя по рассказам уцелевших, эту тварь не остановили ни стрелы, ни мечи, ни магия файрет. Прорыв главного кровососа стоил отряду Риса дюжины бойцов.

Илар и еще двое матерых вервольфов приняли удар стригоя на себя. Иначе вожак добрался бы до файрет, и счет потерям пошел бы совсем иной.

Общая картина боя из докладов получалась ясная. Стригои дошли до места потрепанными, как мы и рассчитывали. Путь вдоль фронтира не прошел им даром —теневые твари взяли с отряда свою «плату». А вот поддержки с воздуха у кровососов не оказалось. Ночная стая, вопреки угрозам Костоклюва, в бою не участвовала. Видимо, соваться ближе к фронтиру серокрылы не рискнули. У Тени хватает и своих крылатых охотников.

И место для засады… Тот старый оборотень не ошибся. Отряд неприятеля вышел прямо под удар бойцов Риса. Стригоев застали врасплох. Непрерывный ливень из заговоренных стрел гленнов смешал их ряды, а файрет обрушили на тропу волну магического пламени.

Большая часть отряда кровососов перестала существовать. Выжили только самые матерые, именно их молниеносная и сокрушительная контратака выкосила ряды бойцов Риса…

За занавесью в глубине зала застонал во сне кто-то из раненых. Я прислушался. Стон затих, дыхание выровнялось. Плетения работали как надо.

Я снова покосился на золотые нити над грудью барона. Структура держалась ровно. Значит, можно уделить немного внимания и собственной энергосистеме.

Вчера сразу после переговоров я позвал Селину, и мы, закрывшись в моих покоях, провели диагностику моей энергосистемы. Тот мой короткий всплеск гнева мне очень не понравился. Во-первых, я потерял контроль над эмоциями и на миг приоткрыл свою суть, что для меня совершенно нехарактерно. А во-вторых, и это самое неприятное, я не узнал собственный голос.

Первое, о чем я подумал: Вултарн каким-то образом смог вернуться. Но после затянувшейся медитации мы с Селиной пришли к выводу, что тот резкий всплеск гнева был именно моим.

Похоже, частичка силы полубога, вложенная при перенастройке источника, срослась с моей сутью и начала медленно перестраивать все под себя.

Открытие, прямо скажем, так себе. Вспыльчивость, неконтролируемый гнев, беспричинная ярость — все перечисленное не про меня. С самого детства Вадома учила меня самоконтролю, за что я ей особенно благодарен. Сейчас же чужой рефлекс, вернее, его отголосок вдруг стал влиять на меня.

Увы, но обратной дороги нет, тут мы с Селиной сошлись во мнениях однозначно. Слишком глубоко копнул Вултарн. Скотина…

Что ж… Придется бороться еще и с этим. Будто мне мало было…

Новый тихий стон только уже справа отвлек от размышлений. Я повернул голову. Несколько мгновений наблюдал за гленном, грудь которого пересекала рваная рана. Добавил немного маны в его плетение, и раненный снова успокоился.

К слову, такие манипуляции с плетениями, как ни странно, давались мне без особых проблем. Несколько секунд пиковой нагрузки, а дальше плетение работает само, а мне остается лишь наблюдение.