Противостояние (СИ), стр. 30
Больше всего Рикардо удивило то, что в нем не было ненависти или неприязни. Хотя, казалось бы, вот он, твой заклятый враг, который привел на твою землю армию. Кого, как не его, ты должен ненавидеть?
Но нет… Бастард смотрел на Рикардо так, словно видел его насквозь. При этом на его лице отражался всего лишь вялый интерес и даже скука.
Именно это и поразило Рикардо больше всего. Под взглядом этих спокойных холодных глаз великий Золотой лев ощутил себя мелким зверьком, которого вот-вот без особых усилий проглотит опасный хищник.
Герцог непроизвольно повел плечами. Видимо, камердинер истолковал это движение как озноб и без промедления накинул на него плащ.
Это сбило Рикардо с мысли, но он сдержал свое раздражение на старого слугу и даже коротко кивнул в знак благодарности. Камердинер был верен ему, а он привык беречь верных людей и старался понапрасну не срывать на них свою злость.
Мысленно Рикардо снова вернулся к размышлениям о ночной встрече. Разговор с бастардом прошел даже лучше, чем он надеялся. Вспоминая, как он ловко все провернул, герцог прищурился от удовольствия.
Насторожили его разве что странные россказни бастарда о короле Кларона. Сангвальд, маг крови, демоны из старых сказок… Похоже, даже такие люди, как Максимилиан, не чужды суевериям. Что ж, пусть верит хоть в привидения, лишь бы ударил в срок.
Участь кларонского королька предрешена. Надо позаботиться о том, чтобы как можно меньше его людей выжило и, само собой, прикончить обоих принцев. Обезглавленному кларонскому войску без единого командования будет невозможно организоваться.
От переполнявших его чувств Рикардо глубоко вздохнул и многообещающе улыбнулся. А следующим в его списке на устранение, конечно же, стоит Адриан. Неблагодарный мальчишка. Он сам виноват. Заигрался, решил, что раз на макушке корона, значит, и вся власть в Аталии тоже в его руках.
Нет-нет… Больше никаких поблажек. Решено: король Адриан героически погибнет в бою.
Правая бровь герцога слегка изогнулась. Хотя почему героически? Нет уж. Этот сопляк не заслужил такой славы. Его смерть будет самая что ни есть позорная. Какое-нибудь нелепое падение с коня или еще что-нибудь в этом роде. Об этом Рикардо подумает позднее. Может, у Тони будут какие-нибудь дельные мысли на этот счет.
И пусть об этом его позоре узнают все. Менестрели и всякие балаганные стихоплеты с этим прекрасно справятся. А Рикардо, сыграв на контрасте, только усилит этот эффект, объявив короля героем. Чернь — она такая. Будет, как всегда, слушать королевских глашатаев с почтительным и трепетным вниманием, а потом втихаря потешаться над глупыми попытками властей обелить честь позорно погибшего мальчишки-короля.
Рикардо уверенно кивнул, ставя точку в собственных размышлениях. Решение было принято, и ничто уже не могло его поколебать.
И тут же возник новый вопрос: что дальше? Глаза Рикардо недобро блеснули. Дальше предстояло вернуть к послушанию всех, кто за последние месяцы отбился от рук. Самых наглых перебежчиков придется наказать показательно. Но, разумеется, следовало знать меру. Рикардо видел себя новым королем Аталии, а вовсе не ее тираном.
Несомненно, найдутся и те, кто вознамерится сопротивляться до последнего. Среди аталийской знати есть немало влиятельных и богатых родов. Но против них у Рикардо имелся решающий козырь, способный сломить сопротивление даже самых могущественных семейств. Это официальный союз с маркграфом де Валье.
В том, что они смогут договориться, Рикардо уже не сомневался. Обе встречи с бастардом показали, что с ним можно вести дела. Да, переговоры могут усложниться из-за преданности бастарда своему королю. И это проблема…
Впрочем, преданность… Рикардо мысленно повертел сложившуюся ситуацию вокруг маркграфа так и эдак. Кому, собственно, предан бастард? Королю, по чьему приказу палач отрубил голову его отцу? Вместе с головами его братьев? Занятно устроен мир: человек верой и правдой служит убийце, который уничтожил главу его рода.
Нет, Рикардо не обманывался. Такое не прощают и не забывают. Такое откладывают до удобного часа. А значит, вся эта хваленая преданность — вопрос не крови и не чести. А чего же тогда?
Согласно всем донесениям о личности Максимилиана де Валье, которыми располагал Рикардо, вырисовывалась следующая картина: скорее всего, бастард служит Карлу из-за выгоды.
И вот тут начиналось самое любопытное. Чем именно Карл полезен маркграфу прямо сейчас, в данную минуту? Рикардо прикинул и едва не рассмеялся. На бастарда идут две армии, но где вестонские войска? Где хотя бы один легион, присланный на подмогу? Где обозы с зерном, золото, сильнейшие маги короны? Ничего. Карл оставил маркграфа один на один с Аталией, а теперь еще и Клароном.
Расчет Карла понятен: ему нужно время, и бастард способен ему его дать. Причем, как бы это странно ни прозвучало, королю Вестонии не важно, проиграет маркграф или победит. Он прекрасно понимает, что даже в случае поражения Максимилиан нанесет серьезный урон противнику. Потому что будет сражаться не за королевские земли, а прежде всего — за свои.
Тони в своих донесениях не раз отмечал: марка живет так, словно никакой Вестонии за ее спиной нет. Собственное войско, собственные мастерские, собственная торговля, а с недавних пор и собственная магическая гильдия.
Последнее Карл дал бастарду явно из расчета на то, чтобы тот посильнее вцепился зубами в свою марку и как можно дольше сдерживал вторжение с юга. Такая «щедрость» еще раз доказывала, что король Вестонии не верит в победу своего маркграфа. Будь это иначе — не видать Максимилиану собственной магической гильдии.
Дни же самого Карла, считай, уже сочтены. Рикардо как никто другой знал, во что обходится затяжная война. Казна, люди, союзники — все это убывает день за днем. И пока Карл панически пытается залатать дыры в бортах тонущего корабля, Оттон со своей армией уже на подступах к стенам Эрувиля.
Есть еще один игрок. Принц Луи и его армия северян. Его уже наверняка величают спасителем Вестонии. Карл, конечно же, знает о высадке нортландского войска и видит в нем свое спасение.
Хотя, по правде сказать, войском командует не бесхребетный Луи, а жесткая и хладнокровная принцесса Астрид. А у нее, как докладывали Рикардо, совершенно иные интересы. Вряд ли она привела армию ради спасения свекра. Она ведет мужа к столице, чтобы усадить его на вестонский престол. Однако слишком поздно. Оттона уже не остановить. Пока северяне доберутся до Эрувиля, астландец будет диктовать свою волю из его тронного зала.
И даже если бы Астрид успела… Северные варвары против дисциплинированных астландских легионеров… Герцог покачал головой. Нет, на Нортланд он бы никогда не поставил. Не спасет положения и Роберт де Гонди со своей армией южан. Рикардо прекрасно помнил еще по первой бергонской кампании, что собой представляет герцог де Гонди как полководец. Несомненно, северянам он поможет с продовольствием, но у Оттона со снабжением тоже все в порядке.
Единственная надежда Карла — стены столицы. Выиграть время, затянуть осаду до подхода северян.
Рикардо улыбнулся. Самое приятное заключалось в том, что ему делать ничего не придется. Ни интриг, ни писем, ни золота. Время само сделает всю работу, а время — единственный союзник, который никогда не предавал Рикардо.
И когда Карл падет, кому прикажете хранить верность? Мертвому королю? Чужаку на троне? То-то же. В тот день переговоры с маркграфом де Валье станут очень простыми.
Но к тому дню предложение должно лежать готовым. Продуманным до последней мелочи. И Рикардо уже примерно знал, из чего оно будет состоять.
Первое — титул. Рикардо мысленно представил: герцог де Валье. Неплохо, очень неплохо. Для вестонской знати Максимилиан навсегда останется бастардом, даже выиграй он хоть десять войн. Удобная ошибка природы, которую держат у Тени, потому что больше некому ее сдерживать.
А Рикардо поделится с ним тем, чем никогда не поделился бы Карл: властью. Уж он-то знал цену желанию подняться выше отпущенного рождением. Знал по себе. Всю жизнь быть первым во всем и при этом оставаться вторым.