Противостояние (СИ), стр. 19

Я присел на корточки рядом с ближайшим и осмотрел его. Это тот ловкач, который уволок овцу. Серокрыл ничем не отличался от своих сородичей, ранее виденных мной. То же худое жилистое тело, серая кожа, перепончатые крылья, хищный клюв. Мы уже научились различать их немного по цвету кожи, ширине крыльев и другим признакам. Этот был явно старшим в этой троице.

Я опустошил источники тварей, оставив тех без магии, затем поднялся и кивнул Тавину.

— Этих оставим на потом. Сперва дела поважнее.

Мы дождались глубокой ночи. Лагерь, наконец, затих. Большинство костров прогорело до углей, кроме тех, где бодрствовали дозорные. Самое время действовать.

Я кивнул Сигурду, и по нашим доспехам почти одновременно пробежали короткие золотистые импульсы, сделав нас невидимыми. Уже привычное ощущение, словно натянул на себя вторую кожу. Тонкую и плотно облегающую.

Мы вошли в лагерь с восточной стороны. Разминулись с двумя конными разъездами. Обогнули несколько пеших патрулей. Должен заметить — дисциплина у Золотого льва железная. Основной лагерь спал, но тем, кому надлежало быть начеку, несли службу бдительно, как и полагалось на вражеской территории.

Двигаясь мимо платок, я принюхивался и критически оглядывался. Кругом чистота и порядок. Да, пахло конским навозом, дымом и человеческим потом. Все-таки здесь собралось без малого три тысячи мужиков, отмахавших в полной выкладке дневной переход. Но это были привычные запахи походного лагеря.

Я бы добавил здорового лагеря. Здесь не было видно следов кровавого поноса или блевотины. Сохнувшая на веревках постиранная одежда, оттертые до блеска котлы, аккуратные дровницы, телеги с припасами, качественное вооружение — все говорило о том, что, хоть Золотой лев по какой-то причине и отправился в путь с передовым войском, но это войско явно отлично подготовлено и обеспечено.

Кроме того, глядя на количество продовольствия, закрадывалась неприятная мысль о недостаточной эффективности нашего отряда, действовавшего в тылу аталийской армии. Впрочем, если Золотой лев притащил с собой элиту своей армии, этой элите полагается усиленное питание и обеспечение за счет других воинских подразделений.

Либо, что тоже вполне вероятно, кто-то поделился с аталийцами едой и всем необходимым для поддержания жизнеобеспечения такого сложного организма, как войско из нескольких легионов. И я даже знаю, кто этот сердобольный доброжелатель.

Шатер маршала стоял в центре, на небольшом возвышении. Его было трудно спутать с остальными. Крупный, из плотной ткани, со штандартом Золотого льва на шесте у входа. Ткань обвисла из-за безветрия, но в лунном свете я разглядел золотое шитье на лазурном фоне.

Мы синхронно замедлили шаг.

Маршальский шатер охраняли пятеро бойцов. Судя по лиловым энергосистемам — все пятеро — боевые маги. Четыре медиуса и один авант. Страйкеры заняли позиции так, что перекрывали все подходы к шатру.

Авант явно был старшим в этой группе. Он замер у входа. Широкоплечий здоровяк с длинными седыми усами и гладко выбритым подбородком. Взгляд слегка прищуренных, близко посаженных глаз плавно скользил по ночному лагерю.

Я присмотрелся и заметил висящий на шее усача поверх стальной кирасы круглый золотой медальон с чеканным солнцем. Я уже видел подобную вещицу ранее, да и герб знакомый. Это знак Солнечной гильдии.

Такой же золотой медальон был у Минны пламенной, Кровавой свахи, представительницы герцога Каринтии на Великом испытании. Яркая была дама, запоминающаяся. Увы, Ужас Свартвальда не оставил ей шансов.

К слову, Лео фон Грин тоже проходил обучение в этой гильдии. Я бросил взгляд на самого молодого страйкера. Его медальон был серебряным, как у моего оруженосца.

Хм… Мелькнула парадоксальная мысль. Может быть, этот парень учился с нашим Лео? Сидел с ним за одной партой? Или где они там сидят. А седой усач мог быть его наставником.

М-да… Лишние мысли в сторону. Двигаемся дальше.

Я положил ладонь на плечо Сигурда и бесшумно пробарабанил пальцами условный ритм. Это был знак оставаться снаружи и занять удобную позицию. Массивная фигура моего телохранителя, в истинном зрении казавшаяся статуей, вылитой из темного золота, плавно переместилась к ближайшему фургону.

Я же, аккуратно обойдя усача, поднырнул под слегка приподнятый полог шатра.

Внутри было темно и тепло. Даже слегка душновато. Похоже, хозяин шатра все так же страдает от местного климата. Тлели угли в переносной жаровне. Пахло воском, кожей и чернилами.

Я просканировал внутренности шатра истинным зрением. Шатер маршала был довольно вместительным. Он был разделен на несколько отсеков тяжелыми занавесями. В основном помещении стоял массивный стол, заваленный картами и бумагами, два кресла, оружейная стойка с мечами и доспехом на подставке.

За ближайшей занавесью просвечивался лиловый силуэт. Я аккуратно заглянул. Небольшой отсек у входа. На табурете сидел страйкер, держа на коленях обнаженный меч, и смотрел в одну точку.

Хм… Однако… Такое количество телохранителей, еще и наемников, говорит о том, что это — не стандартные меры безопасности. Складывается такое впечатление, что Рикардо ди Лоренцо ждет нападения с минуты на минуту.

Мягкое прикосновение к виску страйкера. Короткий импульс, точно направленный в нужную точку — и голова страйкера качнулась, глаза закрылись, и он медленно обмяк, привалившись к стенке шатра. Меч медленно съехал с колен. Но упасть я ему не дал.

Пусть служивый поспит, пока я не решу, чем закончится эта встреча.

Я прошел дальше, к следующей занавеси. Отодвинул ткань и слегка прищурился. В этом отсеке шатра горела небольшая масляная лампа, распространяя вокруг себя слабенький, приглушенный свет. Здесь такие называют ночниками. Обычно ими пользуются в богатых домах, где могут себе позволить жечь масло всю ночь.

Снаружи из-за плотности стен шатра свет не был виден. Значит, мой силуэт никто не заметит.

Рикардо ди Лоренцо спал на широкой походной кровати, укрывшись плащом. Даже во сне его лицо сохраняло жесткое выражение. В истинном зрении энергосистема аталийского маршала выглядела слегка потемневшей. Как правило, это указывало на наличие серьезного стресса. Ну, это не удивительно. Сидел бы у себя на юге. Трескал бы виноград и пил вино — не было бы стресса.

Я мысленно усмехнулся. Кажется, в прошлую нашу встречу я подумал о чем-то подобном.

О! А это что тут у нас? Кольчуга из теневой стали, наручи, поножи — оказывается, маршал спал в доспехе. Под рукой короткий клинок.

Шагнув поближе к ложу, я зачерпнул крохотный сгусток из источника. За что немедленно был наказан. Зараза… Боль такая, словно по жилам пропустили поток битого стекла.

Подавив раздражение и стараясь не обращать внимание на боль, я накрыл нас с маршалом пологом тишины. Теперь ни один звук не просочится наружу.

Я сел в кресло напротив кровати, откинулся на спинку, заложил ногу на ногу. М-да… Похоже, такие ночные визиты у меня входят уже в привычку, а вслух я нормальным голосом произнес:

— Просыпайтесь, ваша светлость.

У маршала явно был чуткий сон. Он мгновенно проснулся, тут же огляделся и увидел меня. В темно-серых глазах сперва отразилась тревога, а потом узнавание. Я слегка приподнял брови. Меня заинтриговал последовавший за этим его короткий вздох облегчения.

— Мессир, этот странный вздох, — произнес я. — Неужели мой визит нисколько не обеспокоил вас?

— О вас говорят разное, но я верю только личному опыту, — произнес Рикардо, немного неуклюже садясь на своем ложе. — Вы — дворянин и человек чести.

Привалившись к изголовью, маршал, нахмурившись, продолжил:

— Вы не понижаете голоса. Значит, не боитесь, что нас услышат. Что с моими людьми?

— Пока живы, — пожал плечами я.

— Тогда как… — начал было Рикардо, но сбился на полуслове.

Его рот слегка приоткрылся, а брови поползли вверх. Сегодня я впервые наблюдал новую эмоцию Золотого льва. Он слегка приподнял голову и ошарашенно таращился на магический золотой купол, сплетенный из тонких полупрозрачных нитей. Это я специально сделал его видимым, чтобы долго не объяснять.