Буду твоей сестрой, стр. 3

Например, здесь было мгновенное разоблачение от Алана, как только он окончательно протрезвеет и лучше ко мне приглядится. Но, жирный спойлер: он так и не протрезвел.

И неожиданный визит от родителей Ветки, резко решивших, что сутки без них – предел, и нужно срочно проконтролировать неразумную дочь в первые же дни жизни в столице. Хотя эту ответственную миссию они фактически переложили на меня, когда сажали нас обеих на поезд с билетом в один конец. И на что они надеялись, боже? Мне же никогда не удавалось притормозить авантюрную натуру подруги!

Дальше пошли всякие дурацкие мысли о том, как вообще жить с парнем в одной квартире. Особенно когда он грешно красив и дьявольски невыносим. Как делить быт? Ванную комнату? Боже, а если он девок будет толпами через спальню водить?

Достаю блокнот и вписываю туда пункт два в список срочных покупок: беруши. Первым числится шкаф.

Дважды подчёркиваю и снова принимаюсь разбирать свой чемодан. Хотя «разбирать» – это сильно сказано. Я смогла найти место для косметички и фена, стопочкой сложила тетради для учёбы на кухонной столешнице и примостила любимую кружку на полку рядом с коллекцией Алана. А коллекция, надо сказать, была сказочная. Роботы, супергерои, какие-то нечёсаные лохматые мужики из компьютерных игр и даже… Нет, этого я предпочту никогда не видеть. Отворачиваю полуголую анимешную девчонку всеми прелестями к стене и заставляю её своей кружкой.

Ну вот, разбор вещей подошёл к концу, поскольку одежду мне физически некуда разложить.

Пиликает телефон.

«Кинула тебе денег. Закажи самый уродский шкаф, чтоб Алан офигел»

Я уже пожаловалась подруге, что ей, как ненужному щенку, выделили только уголок в огромной хате и даже шкафом не обеспечили. Эля, до этого радостно спамящая мне весь свой путь от аэропорта до отеля и грозящая записать убойный румтур, как только они с Серёжей пообедают, знатно разгневалась. Видимо, ещё и родакам пожаловалась, чтобы стрясти с них бабла на обустройство.

«Закажу нормальный, тебе здесь ещё жить».

«Не факт»– прилетает мгновенно.

Это так на неё похоже – расписать своё прекрасное будущее, ещё даже до него не добравшись.

«Ты не можешь меня здесь бросить, так что ничего не знаю, жду твою загорелую шкурку обратно»

Ветка присылает гифку с бабой, распивающей коктейль, и я смеюсь. Залезаю проверить счёт и тихо офигеваю. Тут и на шкаф, и на комод, и на пару недель питания хватит.

У неё удивительная способность разводить родителей на деньги.

Меня, если честно, всегда удивляло, как Ветке всё время удаётся вить из них верёвки. Конечно, у них возможностей побольше, чем когда-либо было у моей мамы, воспитывающей меня в гордом одиночестве, но дело же не только в финансах. Ей всегда всё разрешали. Гулять допоздна – пожалуйста. Хочешь татуировку в 16 лет? Ради бога, только мы сами выберем тебе проверенного мастера. Хочешь, чтобы этот незнакомый мальчик ночевал у нас? Ну… окей. Только не шалите.

Надо ли говорить, что шалили они в итоге дай боже́?

Меня мама бы за одну только мысль о мальчиках в доме посадила под домашний арест. На год! Про татуировку она даже не догадывается… До сих пор не верится, что мне удавалось скрывать её почти год чуть ли не на самом видном месте!

Я устраиваюсь на диване с телефоном в руках и захожу на маркетплейс, чтобы выбрать шкаф. К концу дня я успеваю затариться продуктами и немного обжить пространство, а ещё всерьёз забеспокоиться, не сдох ли мой вынужденный сосед от собственного перегара в запертой наглухо комнате.

За целый день я ни разу не видела его помятого лица или любой другой части тела, не слышала ни звука из-за двери, ведущей в его комнату, и реально начала себя накручивать. Не дай бог фээсбэшникам когда-нибудь попадётся моя история поиска.

Я долго мнусь перед комнатой нерадивого «братца»: то прикладываю ухо к двери, прислушиваясь к звукам внутри, то топчусь на месте в нерешительности, протягивая руки к ручке. Но в итоге сама себя костерю за мнительность и ухожу в магазин.

А когда возвращаюсь, в квартире витает сбивающий с ног аромат перегара напополам с удушливым мужским одеколоном. Спасибо распахнутой двери в логово «братишки», коего самого в квартире вообще не обнаруживается.

Ну, в принципе, если мы и дальше не будем сталкиваться, жить можно.

Главное – окно оставлять открытым на проветривание.

Но зря я рассчитывала, что мне так повезёт.

Глава 3

Наше настоящее знакомство состоялось вовсе не в то субботнее похмельное для Алана утро. И даже не в воскресенье, когда мы дважды пересеклись на кухне и один раз в дверях ванной комнаты.

Оно обрушилось на меня в полной мере всего апокалипсиса в самый важный день в моей жизни – первый учебный день в институте.

– Да гребаный свет! – вырывается из меня ругательство.

Но, к чести сказать, мне было больно. Очень.

Я завывала, прыгала на одной ноге и костерила по чем свет зря диваны с ножками. Мой мизинец и так повидал на своём веку два вывиха, ничему жизнь не учит. И это в такой важный день!

– Господи, какая ж ты громкая, – разносится хриплый звук по комнате, сопровождая лениво шествующего к холодильнику Алана. – Если это была попытка тихо проснуться, то это провал.

– А если это была попытка тихо умереть? – огрызаюсь, растирая ушибленное место.

– Тогда постарайся хотя бы не на моём ковре, – засовывая голову в холодильник, парирует «братик».

– У тебя нет ковра.

– Вот именно. Не порть интерьер. – Захлопывает дверцу, прислоняется к ней спиной и откупоривает банку с колой.

Не пиво. Уже прогресс.

Я закатываю глаза и, хромая, направляюсь на кухню. Там меня поджидает заварившееся в дрип-пакете кофе и сырники из гастрономии за углом. Я без завтрака никуда не поеду. Мозги на совершенно пустой желудок отказываются соображать. А оно мне сегодня не надо.

– М-м-м, кофе, – чуть ли не нависая над моей чашкой, втягивает носом воздух Алан.

– Мой, – произношу твёрдо и отодвигаю чашку подальше.

Тут главное – не дать слабину с первых же дней, а то сядет на шею, ножки свесит и уже через неделю я буду его личной кухаркой и закупщиком провианта.

Не-а. Со мной за авторитет ещё повоевать придётся.

– А я слышал, жить с девушкой круто, – усмехается он, выпрямляясь. – Лжецы. – Снова присасывается к банке с газировкой. – Никаких привилегий.

– Между братом и сестрой это не работает, – сухо замечаю я, присаживаясь за стол.

Алан прислоняется к столешнице бедром и пристально наблюдает за тем, как я отламываю ложкой кусок сырника. Кажется, он даже тяжело сглатывает.

О боже, ладно. Не могу же я всерьёз есть, пока тут кто-то сверлит меня голодными глазами? Даже если этот «кто-то» мне категорически не нравится.

– Так и быть, можешь присоединиться. В холодильнике ещё два сырника, – цокаю, сама от себя не ожидая такой щедрости.

И поскорее запихиваю себе в рот завтрак, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь непозволительно щедрое типа «и кофе можешь взять в нижнем ящике».

– У меня непереносимость лактозы, – обрубает мой порыв великодушия колкой усмешкой. – Забыла?

Теперь его взгляд переходит на меня и, кажется, впервые за несколько дней нашего знакомства внимательно меня изучает. Мои уши начинают пылать. Слава богам, они закрыты распущенными волосами, а лицо сохраняет максимальную беспристрастность.

Как, мать его, я могла так проколоться с самого начала?

Я всё ещё жую, оттягивая время, надеясь, что он сам придумает мне оправдание, но он умеет играть в эти игры не хуже моего. Чёрт.

– Подловил, – изображаю лёгкую улыбку на губах. – Это был мой коварный план – накормить тебя сырниками и наблюдать последствия. – Хитро прищуриваюсь, придавая себе более театральный вид.

Я тоже, если что, с Веткой в кружок ходила. Вечно она меня во что-то втягивает.

Алан тем временем ставит локти на столешницу и приближает своё лицо к моему, будто хочет просканировать до косточек.