Системный тактик 3 (СИ), стр. 27

Замысел Ренна наконец открылся целиком. Он не собирался дарить мне удобных исполнителей, которые возместят физическую слабость, наставник лишь выстроил продолжение урока.

В прямом столкновении голем мог одолеть лицеиста. Отряд людей получал преимущество через самостоятельность и взаимодействие. Ренн хотел показать эту разницу мне и всем свидетелям.

Пока служители возвращали перегородки на исходные места, Ренн поднялся на площадку.

— Вы будете управлять големами против пятёрки господина Морланда, — сообщил Ренн. — Их задача — захватить условно раненого. Ваша — провести его через противоположные ворота.

Я находился не в том положении, чтобы торговаться за условия, поэтому кивнул. Внутри шевельнулось желание спросить, почему мне достался противник, который только что разобрал шесть конструкций и прошёл двор с двумя условными ранениями, но ответ лежал перед глазами: потому и достался. Я просил проверку своих командирских способностей, я ее получил.

Альден принял предложение с заметным интересом. Он не улыбался, однако усталость исчезла с лица, и юноша сразу повернулся к своей пятёрке. Делла осталась в группе без колебаний, хотя теперь ей предстояло действовать против меня. Вайс проверил ремень щита и попросил заменить треснувшую застёжку. Терн выбрала из стойки новый шест, несколько раз прогнала через него тонкую нить и осталась довольна проводимостью дерева. Пятый участник затянул кожаную накладку на бедре. Бренн, Тевен и значительная часть группы поднялись на верхнюю галерею. Судя по скорости, с которой ученики занимали места у перил, зрелище обещало стать главным развлечением дня.

Мне передали пять големов.

Два «щитовых» конструкта несли высокие прямоугольные щиты в правых руках и держали короткие дубины левыми. Ширины каждого хватало, чтобы закрыть узкий проход. Низко расположенный центр тяжести, разнесённые в стороны ноги и дополнительные пластины на ступнях делали их устойчивыми; если такой упрётся щитом в стену, сдвинуть его будет трудно даже Вайсу.

Два «ходовых» голема были легче и несли длинные шесты. Узкие корпуса позволяли им протиснуться там, где щитовые зацепились бы плечами, а длина оружия позволяла удерживать людей на расстоянии.

Пятый голем был грузовым. Манекен закрепили у него на спине широкими ремнями, деревянные руки свисали по обе стороны корпуса. Конструкт обладал самой высокой силой, его плечи и бёдра укрепляли дополнительные обручи, однако разгонялся он неохотно и двигался медленнее прочих (утащить условного раненого мог любой голем, но Ренн, кажется, решил усложнить мне задачу еще и скоростью грузового голема). На груди конструкта светилась крупная синяя пластина. Три зачётных удара или снятый манекен означали мой проигрыш.

Для победы грузовой голем с «раненым» должен был пересечь западные ворота. Вместе с ним требовалось сохранить работоспособность ещё хотя бы двух конструкций (как сказал Ренн — к чему спасать раненого, если остальная группа будет мертва?). На выполнение отводилось двадцать минут. Условие с уцелевшими големами убирало очевидный способ: окружить грузового четырьмя телами, пожертвовать прикрытием и ползти к выходу, пока люди разбирают заслон по доскам. Даже если раненый доберётся до черты на спине последней действующей машины, Ренн победу не засчитает.

Наставник протянул мне командирский жезл, который до этого крутил в руках. Тёмное дерево оказалось тяжёлым и прохладным, бронзовая рукоять легла в ладонь неудобно: её делали для надёжного хвата, а не для слабых пальцев Корбина. Вдоль металла располагались пять камней разных цветов, соответствующих знакам на груди големов.

Ренн объяснил управление, хотя основные правила я знал из учебных записей. Чтобы выбрать голема, следовало сосредоточиться на нужном камне. В сознании возникало смутное ощущение положения конструкции, направления корпуса и текущего приказа. Я не видел её глазами и не слышал окружающих звуков; жезл передавал сухую схему, похожую на стрелку с подписью. После выбора можно было послать короткую мысленную команду: двигаться к указанной точке, следовать за другим големом, удерживать позицию, защищать объект, атаковать выбранную цель, отступить, поднять, передать или перенести предмет.

Сложные намерения управляющий контур отвергал. Нельзя было приказать голему «изобразить слабость», дождаться подходящего мига для нападения или действовать в паре с соседом. Любую задумку приходилось дробить на отдельные действия. Щитовому нельзя сказать: «Прикрой грузового и оттесни Деллу, если она зайдёт слева». Сначала — занять точку, затем — повернуться в нужную сторону, потом — защищать грузового, а при появлении Деллы выбрать её целью и велеть атаковать. Пока я работаю с одной конструкцией, остальные продолжают выполнять последние распоряжения. Сменится обстановка — болваны этого не заметят.

Я по очереди коснулся сознанием всех камней. Красный щитовой стоял у восточной черты и ожидал приказа. Жёлтый щитовой находился в трёх шагах справа. Зелёный и белый ходовые замерли впереди, синие наконечники их шестов смотрели в песок. Чёрный грузовой возвышался в центре.

А еще у жезла имелся второй режим. Если удержать внимание на одном камне и продавить сопротивление управляющего контура, возникала прямая связь с телом голема. Через эту связь я смогу распоряжаться каждым движением: менять положение ног, разворачивать суставы, выбирать направление удара, выполнять захват или использовать конструкт способом, которого не предусматривала стандартная команда.

При прямой связи голем будет отзываться быстрее и точнее двигаться. Масса, устройство сочленений никуда не исчезнут, но командные ограничения перестанут определять каждое действие. Щитовой мог ударить кромкой, подставить ногу, лечь поперёк прохода или схватить человека свободной рукой. Ходовой — укоротить хват, провести древком вдоль земли и убрать оружие после промаха до полного замаха. При умелом управлении один голем становился опасным противником даже для лицеиста.

Расплачиваться за такой контроль приходилось вниманием. Одновременно вести можно было лишь одну конструкцию. Поле сужалось до деревянного тела, оставшиеся четыре голема действовали по последним приказам. Если Делла сменит направление, Терн подготовит заклинание или Альден прикажет отступить, они не отреагируют, пока я не разорву связь и не передам новые команды.

Вот где Ренн спрятал настоящее испытание. Пять учеников видели весь доступный им участок, разговаривали, предупреждали друг друга и сами выбирали приёмы. Я наблюдал сверху, но каждое распоряжение проталкивал через узкое горлышко жезла. Чтобы големы хотя бы напоминали отряд, мне предстояло заранее построить порядок, оставить каждому выполнимую задачу и вмешиваться лишь в нужные мгновения. Начну дёргать всех сразу — утону в командах. Увлекусь прямым управлением — Альден обойдёт неподвижных соседей и снимет манекен. Откажусь от него — Делла и Терн разберут стандартные схемы за несколько минут, как уже сделали в прошлой битве.

Альден встретился со мной взглядом и обозначил готовность коротким наклоном головы. В его лице не было пренебрежения; он относился к задаче серьёзно. А еще в этот раз группа не защищала раненого, не тащила груз и могла целиком сосредоточиться на нападении. Ученики были уверены, что справятся и с семью, и с девятью болванами.

По спокойной позе Ренна я понял: наставник разделял их уверенность.

Я крепче сжал жезл, по очереди ощутил пять холодных камней под пальцами и криво усмехнулся.

Ну, погнали, что ли.

Глава 10

Ренн поднял сигнальный флажок. Пятёрка Альдена уже разошлась на полшага, освобождая друг другу место для рывка, а возле восточных ворот стояли мои конструкты, напоминающие грубо вытесанные статуи.

Рука наставника ещё не начала движение вниз, но я пробежался пальцами по камням, отправляя первые приказы через жезл.

Оба щитовых отбросили дубины, подошли к грузовому и завели свободные руки под металлические дуги, укреплявшие его бёдра. Грузовой согнул ноги и по следующей команде щитовые одновременно выпрямились. Бронзовые оси глухо щёлкнули под чудовищной тяжестью, широкие ступни глубже вдавились в песок, а центральная конструкция поднялась на локоть над землёй. Щиты остались снаружи, сомкнувшись по сторонам от груза; между их верхними краями возвышались плечи грузового голема, чьи руки оставались свободными для защиты манекена.