Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 69

Так оно и вышло – звуки праздника он услышал за два квартала до отделение Ордена. Оттуда неслось нестройное пение, звон посуды и рев такой силы, что редкие прохожие обходили здание по другой стороне улицы. Клич собрал в Грейфолл около семидесяти истребителей со всей Империи, половина из них оказалась на стене во момент нападения тварей, но пережили это утро не все. И вот оставшиеся отмечали и то и другое одновременно, как это заведено в ремесле, где поминки от праздника отличаются исключительно порядком тостов.

Общий зал был забит до отказа. Столы сдвинули, лавки растащили, кто‑то приволок из кладовой бочонок, кто‑то жарил прямо в камине что‑то, чему лучше было не искать названия, а на доске заявок поверх объявлений висел криво прибитый лист с четырьмя именами. Погибшие. Себастиан прочёл их все, узнал только Занозу, и всё равно постоял перед доской минуту склонив голову, отдавая дань героям.

– Ворон!

Кочерга сидела в дальнем углу, на сдвинутых лавках, с кружкой в одной руке и куском мяса в другой. Рядом обнаружился Клин, уже основательно окосевший, и Лафет, который выглядел ровно так же, как в бою, то есть невозмутимо и слегка скучающе.

– Садись, – Кочерга подвинулась и сунула ему кружку, не спрашивая. – Мы тут третий час. За Занозу уже пили, за убийство Костяной Смерти тоже, теперь пьем просто так.

– За здоровье, – предложил Клин.

Пить за здоровье – то же самое, что воевать за мир. Себастиан воевать любил, а вот выпивку считал одним из своих главных врагов, с которым больше никогда не планировал связываться. Поэтому кружку он отставил в сторону и выставил перед собой кулак в её замен.

– За здоровье мы пили полтора часа назад, – напомнил Лафет.

– Здоровья много не бывает, – пьяно ухмыльнулся Клин.

Себастиан честно отсидел с коллегами примерно полчаса и выслушал полный отчёт о том, кто где стоял, кого и как убил, а главное, сколько камней душ собрал после завершения осады. Сам Себастиан утруждаться сбором низкоуровневых камней из гулей и волколаков не стал, считая это ниже своего достоинства. Истребитель ранга «А» не станет ковыряться в тушках, как какой‑то салага.

– Слушай, – Кочерга наконец понизила голос до почти делового. – Тебя же в городе теперь каждая собака знает. Стражники рассказывают, как ты убил полторы дюжины волколаков одной рукой, потому что вторая была занята ребенком.

– Это были два разных события.

– А это уже не важно, – серьёзно возразил Лафет. – Через пару дней волколаков станет несколько десятков, а детей окажется два, а то и три.

Себастиан хмыкнул и подумал, что орк, пожалуй, прав. Похлопав его по плечу твёрдому словно камень, он поднялся из‑за стола и пошёл искать управляющего отделением. Герхард Мейз стоял за стойкой, с абсолютно трезвым лицом посреди всеобщего веселья, заполняя какие‑то бумаги и постоянно морщась.

– Ворон. Слышал про Костяную Смерть. – Мейз даже не поднял головы. – Хорошая работа. Все видели, что ты принял активное участие в её убийстве, поэтому тебе причитается половина платы за камень души.

– Распределите её среди семей погибших истребителей, – попросил Себастиан. – И вот эти деньги, – от выложил остатки золота, взятые у убийцы, – выплатите семьям тех двоих, чьи тела позавчера были найдены в доках.

– Это большие деньги, – с удивлением заметил Мейз, подняв на него взгляд. – Ты уверен?

– Более чем. Они всё равно не мои. Но у меня тоже есть небольшая просьба – мне нужно пополнить свои запасы.

– Что именно?

– Патроны. Обычные, хотя бы сто штук.

Управляющий кивнул, черкнул в ведомости и молча выложил на стойку четыре пачки.

– Патронов после набега завались, город расщедрился и прислал нам бесплатно два ящика. Что ещё?

– Пустые гильзы под мой калибр, две дюжины. Свинец, четверть фунта. Порох мелкий, не крупный. И реагенты по списку.

Себастиан положил на стойку сложенный лист, Мейз нехотя развернул его и прочёл вслух:

– Кровь морозного червя. Порошок из глаз василиска. Толчёный хитин болотного ползуна. Жёлчь дурманника. Соль из‑под Стеклянных равнин. Свежая магма из вулкана Дормерр в Землях Ушедших.

– Дорого выйдет.

– Не дороже, чем жизни, которые они могут спасти. И уж точно не дороже лично моей бесценной жизни.

«Лицемер», – тут же прокомментировал Каэлар. – «Даже я сбился со счёта, сколько раз ты думал о само…».

– Заткнись!

– Всё это достаточно сложные реагенты, в Грейфолле мало специалистов, умеющих с ними работать. Вам посоветовать подходящего алхимика?

– Спасибо, конечно, но создание своего снаряжения я могу доверить только себе.

Мейз хмыкнул, ушёл в кладовую и вернулся минут через десять с плоским ящиком, в котором всё это лежало по отдельным ячейкам, переложенное войлоком.

– Жёлчи нет, есть вытяжка, она слабее вдвое. Соль забирай всю, её всё равно никто не берёт, потому что никто не умеет с ней работать. – Он захлопнул крышку. – И, Ворон, занимайся алхимией где‑нибудь подальше отсюда. В прошлый раз, когда у меня в отделении кто‑то забивал патроны своими составами, всё чуть не кончилось пожаром.

– Мастер алхимии не совершает таких глупых ошибок, – проявил вполне обоснованное и заслуженное сотнями и сотнями часов практики в лабораториях высокомерие Себастиан. – Ещё мне нужна пыльца пепельного следопыта. Полфунта, если есть. Её я тоже обработаю сам.

Вот тут Мейз его расстроил:

– Нет.

– Совсем?

– Совсем, Ворон. И не будет ещё месяца три. – Он отложил перо и потер глаза. – Пыльцу берут только с живого следопыта, а следопыт ходит в глубине Пустошей и на людей не выходит вовсе. Её приносят только охотничьи партии, уходящие за Врата на месяц и больше. Последняя такая партия ушла в конце лета, вернулась вполовину, и все, что принесла, у нас забрали в столицу ещё до Клича.

– То есть в отделении нет ни грамма.

– Ни грамма. Думаю, как истребитель «А»‑ранга вы можете запросить сколько‑то пыльцы из столицы, но придётся подождать несколько дней.

Себастиан выругался про себя, потому что без пыльцы половина его работы превращалась в гадание. Мейз посмотрел на него, пожевал ус и добавил уже другим тоном:

– Если только не воспользоваться неофициальными источниками.

– Внимательно слушаю, – заинтересованно переспросил де Грейв.

– У Бренна. Ты его помнишь. – Управляющий позволил себе тень улыбки. – Ты ему недавно ногу прострелил в этом самом зале.

Себастиан помнил. Широкоплечий маг огня с браслетом на запястье, ранг «B», нос, ломанный столько раз, что забыл исходную форму, и скверный характер, за который его в отделении не любили, но терпели, потому что охотник он был в целом неплохой.

– И откуда у него пыльца, если её нет даже у вас?

– Вот это, Ворон, ты у него и спросишь. – Мейз пододвинул ему бумагу и чернильницу. – Я тебе скажу только то, что вижу из‑за своей стойки. Бренн последние полгода сдает камни душ реже, чем раньше, а живёт заметно лучше. Он берёт заявки, на которых не заработаешь, и отказывается от тех, где платят. И раз в две недели он уходит в Пустоши на несколько дней и возвращается с пустыми руками, зато невероятно довольный.

– Черный рынок ингредиентов?

– Я этого не говорил. – Мейз выразительно посмотрел на него. – Я сказал, что у человека может быть пыльца, которой нет ни у кого в городе. Дальше сам.

– Где его найти?

– Сегодня нигде, он ещё на простреленную ногу жаловался и пропустил осаду города. Но завтра к вечеру наверняка будет здесь. – Управляющий вернулся к бумагам, продемонстрировав свою блестящую лысину. – И, Ворон. Если ты собираешься с ним разговаривать, то постарайся обойтись без насилия, всё‑таки он истребитель, пусть и с не слишком приятным характером.

– Я само обаяние.

– Именно этого я и боюсь.

– И ещё, я не вижу Ирен в зале. Она уже спит или работает в лаборатории? Хотел с ней поговорить по поводу своего расследования.

Мейз пожал плечами.

– Она не любит праздники и толпы людей, поэтому прячется внизу. – Когда Себастиан развернулся и направился лестнице, управляющий крикнул ему вслед: – И не вздумай пользоваться нашей лабораторией для обработки реагентов! Не знаю, какой ты там мастер, но пожар нам тут не нужен!