Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 101
Ирен облегчённо выдохнула.
– Тогда ему повезло. Я слышала, что Алана отличный специалист. – Она слегка нервно обтёрла ладони о фартук и посмотрела на часы: – Я его обязательно навещу, может, даже сегодня вечером. – Заметив насмешливый взгляд Себастиана, она пояснила: – Интерес сугубо профессиональный. Редко приходится видеть последствия запретной магии эльфов.
– Разумеется, профессиональный, – легко согласился истребитель. – Какой же ещё.
Ирен Хольт сердито нахмурилась.
– Лер де Грейв! На что это вы намекаете⁈
– Просто пытаюсь понять, – Себастиан сделал шаг вперёд и оказался совсем близко к доктору Хольт, – мне начинать ревновать, или нет?
Женщина смутилась окончательно и отступила на шаг.
– Ревновать меня?
– Конечно. Я надеялся, что весь ваш профессиональный интерес принадлежит мне и расследуемому мной делу, – подмигнул ей де Грейв, и направился к выходу. – Пыльца пусть настаивается до вечера, я забегу за ней позже.
Оставив растерянную Ирен в лаборатории, Себастиан вновь вернулся в особняк де Грейвов, чтобы пообедать и поработать над материалами дела. Привести в порядок мысли и подумать над дальнейшими планами.
Морис встретил его в холле с серебряным подносом, на котором лежал плотный пакет под сургучом, без единой надписи.
– Доставил мэтр Мортенс, лично, около двух часов назад. Просил передать лично в руки.
– Надо же, быстрее, чем я даже надеялся.
Взяв пакет, он взвесил его на ладони.
– Спасибо, Морис. Я поем в гостевой, мне нужно поработать.
В гостевых покоях Себастиан сломал сургуч и выложил на стол содержимое: несколько листов канцелярских выписок, заверенных писарской рукой, и короткую записку без подписи. Рядом легли десять страниц дядиного списка. Два документа, между которыми предстояло найти взаимосвязь.
Начал он с протоколов.
Выписка первая: заседание городского совета, экстренное, по требованию стороны Таллоса о выдаче наследника рода де Грейв. Канцелярский язык был сух и безэмоционален: заслушали, обсудили, постановили удовлетворить. Поименный лист голосования прилагался, и Себастиан прочел его дважды, медленно, укладывая каждую фамилию в память. Первыми в списке значились Хагены, отец нынешнего Дитриха, и рядом еще пять фамилий, часть из которых он помнил по приемам, которые посещал в молодости. Голосовавших против было трое. Воздержавшихся двое.
Де Стардов в списке не было вовсе. Ни среди «за», ни среди «против», ни среди воздержавшихся: на том заседании их голос не прозвучал никак, и Себастиан поймал себя на том, что выдохнул. Проверять друга юности на этом листе было бы скверным занятием.
Выписка вторая оказалась более короткой и совершенно неинформативной. Заседание по прошению Сюзанны де Грейв о защите и сопровождении: заслушали, после прений постановили отказать. Все. Ни имен выступавших, ни доводов. Себастиан перевернул лист, сверил нумерацию страниц в углу и увидел то, что наверняка заметил и Мортенс: четырнадцатая страница, шестнадцатая. Пятнадцатой, с прениями, в подшивке не существовало.
Записка от Мортенса поясняла одной строкой: «Лист отсутствовал уже в архиве, и вряд ли его потеряли случайно. Полученного гонорара достаточно, сделал всё, что мог».
Кто‑то десять лет назад отговорил совет защищать его мать, и этот кто‑то позаботился, чтобы никто и ничего не узнал о подробностях этого голосования.
Себастиан отложил протоколы, взялся за документ, полученный от Эдмунда, и начал читать список проданных активов семьи де Грейв. Десять страниц убористого почерка раскладывали распродажу рода на три неравные части. Первая, самая объемная, была скучной: лавки, доли, городской дом на Липовой, все ушло живым купцам и гильдиям по ценам скверным, но объяснимым для тех лет. Здесь, как это ни странно, часто мелькала фамилия де Стардов, но именно они выкупали всё по максимально честной цене. Вторая часть была тоньше и злее: сделки с пометками Эдмунда на полях, «просили уступить», «настояли на цене». Здесь фамилии повторялись, и две из них Себастиан подчеркнул, потому что видел их в поименном листе голосования. Эти люди сначала проголосовали за выдачу Себастиана темным эльфам, а потом пришли и купили за бесценок у семьи, которую сами приговорили. Хагены взяли долю в речных складах за треть цены, и, как это ни странно, Колвилы, выкупившие несколько лавок.
В третьей части имён не было и вовсе. Четыре сделки: бойня на Мельничном канале, алхимический цех с лицензией на ограниченные составы, складской двор у Северной заставы, и жилой дом в Нижнем Городе. Все четыре ушли конторам, которых Эдмунд, по его же пометкам, не смог отыскать уже через год: покупатели платили сразу, выше оценки, не торговались и не осматривали здания, а в трех сделках из четырех поверенным значился один и тот же человек, некий Виммер, стряпчий без конторы и без адреса.
Себастиан выписал четыре адреса на отдельный лист и долго смотрел на них, чувствуя, как в голове постепенно собирается полноценная картина. Лаборатория в подвале бойни. Лицензия на составы, которыми можно выжечь органику до белого пепла. Склад у заставы, через которую истребители уходят в Пустоши на охоту. Кто‑то десять лет назад, сразу после признания наследника мертвым, собрал себе из имущества рода всё, что понадобится для проведения экспериментов по созданию гибридов.
Бойню он уже видел изнутри. Погреб на Свечной, стоящий на замке у мертвого хозяина, ложился в тот же ряд, пусть его в списке и не было. Оставались ещё цех, складской двор и жилой дом в Нижнем Городе.
«Целых четыре адреса», – подытожил Каэлар. – «Носитель, у меня предчувствие, что в этих местах можно найти что‑то очень интересное».
– Тогда чего зря тратить время? – логично рассудил Себастиан, поднимаясь на ноги.
Глава 21
Уйти сразу не получилось. В дверь гостевых покоев постучали, и на пороге появилась Элиза, в домашнем платье, с двумя книгами под мышкой. Разговор она явно репетировала заранее и всё равно не знала, с чего начать.
– Кузен… – медленно проговорила она, переминаясь с ноги на ногу. – У меня к вам два важных дела…
– Конечно, проходите.
– Себастиан, я не могу больше притворяться больной. – Она прошла в комнату, села на краешек кресла, а книги положила на колени. – Мама уже посылала за лекарем, он сказал, что я совершенно здорова, и теперь она смотрит на меня как на симулянтку. Алана вчера на приеме так меня хвалила за работу в казармах с пострадавшими от набега. Мама заверила, что я обязательно приду в фонд на практику, и в будущем стану помогать в работе. Поэтому завтра мне придётся пойти туда. Я обещала вам быть осторожной, но не могу вести себя как затворница.
Себастиан помолчал. Спорить тут было не с чем, постоянно сидеть дома девушка не могла, к тому же, далеко не факт, что к ней на самом деле подходил кто‑то опасный. Возможно, это был просто словоохотливый человек с самым обычным лицом, хотя вероятность этого была довольно невелика.
– Хорошо. Идите. Только скажите точно, куда и когда пойдёте.
– Здание благотворительного фонда де Стардов, с десяти утра и до вечера.
– Тогда завтра я буду там же. Не рядом с вами и не на виду, но постараюсь проследить. И если человек без лица снова подойдет, вы не побежите ко мне, вы просто продолжите раскладывать одеяла и поговорите с ним. Узнаете, чего он хочет, а я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось.
– Договорились. – Элиза выдохнула с облегчением, и тут же покраснела, потому что пришло время перейти ко второму делу. – А это… – Она протянула книги. – Это отцовские. Ваши. Стыдно признаться, но когда дядя распродавал библиотеку, я была девчонкой и стащила две книги с полки, самые толстые, потому что в них было больше всего картинок. Держала у себя все эти десять лет. А теперь вы вернулись, думаю, они должны достаться вам.
Себастиан взял книги. Тяжелые, в потертой коже, с ослабевшими корешками. «Атлас обитателей Пустошей», авторский экземпляр, и второй том, которого он никогда не видел: «О свойствах крови тварей и живых тканей», без имени издателя, отпечатанный, судя по бумаге, на собственные деньги и малым тиражом. Может, и вовсе в единственном экземпляре.