Тени Грейфолла. Дилогия (СИ), стр. 100

– Либо прибрал кто‑то третий, кому огласка нужна еще меньше, чем Таллосу.

«Не нужно множить сущности без необходимости. Дроу приплыли и забрали тела своих бойцов. На этом всё. Ну, как всё, теперь они будут искать виновных и мстить, так что будь к этому готов».

– О, к этому я всегда готов, – азартно ответил Себастиан. – Я бы даже сказал, скорее бы.

В отделении Ордена было шумно: охотники привычно осаждали доску заявок, и Себастиан прошел мимо, к хозяйству Мейза. Управляющий встретил его со смесью радушия и настороженности.

– Ворон. Если вы за пыльцой следопыта, то её всё еще нет.

– Нет, я просто предупредить. Скоро придут орки с грузом. Его происхождение неважно, скажем так, он всегда принадлежал Ордену, просто погостил в дурных руках.

Мейз страдальчески потер переносицу.

– Интуиция мне подсказывает, что это как‑то связано с вопросами о контрабанде, которые вы недавно задавали.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Себастиан. – Бренн здесь больше не появится, и дело тут не только в контрабанде.

– Что он ещё натворил? – нахмурился Мейз.

– Напал на истребителей, возвращавшихся из Пустоши, ради добычи.

Управляющий сокрушённо вздохнул и сжал кулаки.

– Вот же жадный идиот.

– Он получил своё. – Заверил Себастиан. – И еще. Отдельно Лафет предложит кое‑что на продажу. Купите не торгуясь, Орден не обеднеет, а деньги пойдут семьям истребителей, погибших в Пустоши.

– Лафету я бы заплатил полную стоимость и без ваших просьб, – оскорбился Мейз. – Особенно если это деньги для семей истребителей.

Попрощавшись с управляющим, Себастиан спустился в лабораторию, застав Ирен в окружении исписанных листов. Они лежали неровными стопками на столе, скомканными шариками на полу, а несколько даже каким‑то чудом попали в мусорную корзину.

– Лер де Грейв, – поприветствовала доктор Хольт, продолжая что‑то писать. – Вы принесли новые образцы?

Себастиан поставил перед женщиной стакан с кофе и отрицательно покачал головой.

– Нет, сегодня мне просто нужна ваша лаборатория, кое‑какие реагенты, горелка и два часа тишины. – Он выставил на стол одну за другой четыре банки. – Хочу обработать пыльцу следопыта.

Ирен отложила перо и посмотрела на банки восхищенным взглядом, каким смотрят на внезапно полученное наследство от совершенно незнакомого родственника. Механически отпив кофе из стакана, она взяла одну из банок и взвесила на руке.

– Не спрашиваю, откуда вы взяли эту пыльцу. Но вы ведь знаете, как её обрабатывать?

– Разумеется…

Но Ирен уже вскочила со стула и начала бегать по лаборатории.

– Вам понадобится янтарная кислота, огонь из слюны магматического скорпиона и кровь морозного червя. Это дело тонкое: прокалить на медленном жару до перламутрового отлива, мгновенно остудить в закрытой посуде над кровью морозного червя, иначе она будет хвататься за любой живой след и врать…

– Я знаю стандартный рецепт, доктор. – Себастиан снял куртку и закатал рукава. – Но мой собственный работает во много раз лучше.

Наступила пауза.

– Свой рецепт? – повторила Ирен так тоном, словно разговаривала с душевнобольным. – У вас? Свой рецепт обработки пыльцы следопыта⁈ Лер де Грейв, это же новейшая разработка.

– Да, и я успел её как следует опробовать в Пустошах, где от качества следа зависело, буду я ужинать или ужинать будут мной. – Он расставил банки в ряд. – Смотрите, если хотите. Руками не трогать, вопросов можно сколько угодно, но ответов не обещаю. Мне нужен самый большой тигель что у вас есть, хочу обработать всё сразу.

Следующие два часа Ирен провела в состоянии, среднем между восторгом и возмущением. Себастиан работал молча и точно: прокалил порошок огнём с примесью слюны магматического скорпиона не до перламутрового, а до глубокого лунного отлива, на грани пережога, где стандартная методика велела остановиться задолго до; погасил жар не в закрытой посуде, а в растворе, который получил из крови морозного червя и тайной добавки из склянки, извлеченной из внутреннего кармана; и последним движением, когда Ирен на мгновение отвлеклась на задымивший фитиль, уколол палец и стряхнул в остывающую взвесь каплю собственной крови.

– Что вы туда добавили? – немедленно уточнила она, оборачиваясь на запах.

– Частицу себя.

– Это не ответ.

– Это исчерпывающий ответ, доктор. Пыльца должна знать хозяина, тогда она не станет служить никому другому и будет действовать гораздо точнее. – Себастиан накрыл посуду крышкой. – Теперь нужно оставить тигель доходить в темноте до вечера.

– И что дает ваша методика такого, что отличает полученную с её помощью пыльцу? – Ирен уже писала, быстро, не глядя на лист. – Кроме того, что она будет работать только в ваших руках.

– Две вещи. Обычная пыльца берет след живого человека и держит его от силы полчаса, по хорошей погоде. Моя держит дольше двух и даже в дождь. И еще моя умеет то, чего орденская не умеет вовсе: она берет след от крови. Засохшей, старой, любой. Дайте ей каплю с места, и она найдет тело, из которого эта капля вышла, если тело еще ходит по земле где‑то поблизости.

Перо остановилось.

– Вы понимаете, что это переворот в розыскном деле? Что за такую методику Орден и секуритате…

– Понимаю. Поэтому рецепт умрет со мной, и я скажу это единственный раз, доктор, чтобы дальше между нами не стояло недоговоренностей: не спрашивайте точный состав раствора. Ни в обмен на ваши методики, ни из дружбы, ни для науки. Есть вещи, которые я не отдам никому, и это одна из них.

Ирен смотрела на него несколько секунд, и было видно, как в ней борются исследователь и человек, умеющий уважать чужие границы.

– Но почему⁈ – наконец не выдержала она.

– Всё, что становится доступно массам, легко можно использовать во вред. Я не верю, что мой состав не уйдёт за пределы Ордена и управления секуритате. Найдутся люди, готовые продать любые составы и изделия, сделанные из тварей Пустошей.

– Допустим. Но если вы однажды умрете, не оставив записей, то ваши разработки будут потеряны! Разве вам не хочется оставить после себя наследие из знаний, как это сделал ваш отец?

Себастиан нахмурился при упоминании Генриха де Грейва, вспомнив, что просил Эдмунда подготовить это самое наследие. Хотелось посмотреть, что же именно за исследования проводил отец для Империи. Вот только далеко не факт, что они будут в книгах, находящихся в домашней библиотеке.

В целом он не видел особого смысла скрывать от Ирен то, что узнал от де Фалька‑старшего о таинственной лаборатории в Пустоши.

– Кстати, о наследии отца…

Он рассказал всё, что услышал от Магнуса, вогнав доктора в ступор на довольно длительное время.

– То есть… – медленно проговорила она. – Получается, что с довольно высокой вероятностью создание гибридов основано на исследованиях Генриха де Грейва? Это невероятно!

– Да уж, – вздохнул Себастиан. – Но я не разделяю вашего восторга. Никогда бы не подумал, что отец станет проводить эксперименты на живых людях. Он столько говорил мне о морали…

– Ну, это всё‑таки были осуждённые на смерть… А Магнус де Фальк точно рассказал всё, что знает? Может, поговорить с ним ещё раз более предметно и получится найти лабораторию вашего отца? И, кстати, почему вы сегодня без Джоэла?

Де Грейв с интересом посмотрел на Ирен.

– А почему я должен быть с ним?

– Ну… – немного смутилась женщина и чуть нервно начала поправлять челку, – вы же вместе ведёте расследование…

– И эту ночь мы действительно провели вместе. Было весело. Решали проблему с контрабандой частей тел тварей из Пустошей.

Ирен бросила взгляд на тигель.

– Так вот откуда пыльца?

– Именно. Можно сказать, что Джоэл заплатил за эту пыльцу своей кровью.

– Кровью⁈ С ним что‑то случилось⁈

– Это была запретная магия тёмных эльфов, довольно опасная штука…

Женщина напряглась ещё сильнее.

– Он попал под «гниль»⁈ И что с ним сейчас⁈

– К счастью, он попал в заботливые и надёжные женские руки. Алана де Стард сняла гнилостное проклятие и залечила рану. Сейчас он отлёживается в их особняке.