Авангард (ЛП), стр. 4
— Но…
— Нет, Мия, ты и сама это знаешь, — Он снова вздыхает. — Ты видела сегодня Ван Вин? Я всю ночь просматриваю записи с камер, но так и не нашёл её. А задача непростая. на этом гала-вечере полно светловолосых европейских дам, все до одной будто под копирку.
— Пока не видела, — отвечаю я. Джулия Ван Вин — главный технологический директор «Глобал Динамикс». Именно ей приписывают «создание» Авангарда, хотя он сам с этим не согласен. У неё две докторские степени, из МТИ и Стэнфорда в области нейробиологии и компьютерных наук. Раньше она работала исследователем в DARPA3. Двадцать лет назад Ван Вин пришла в «Глобал Динамикс» и помогла сформировать компанию под руководством основателя — Элрона Мастерса. Мастерсу почти сто лет и сейчас он занимает почётную должность председателя. Однако его влияние на историю невозможно игнорировать или стереть. Именно он стоял у истоков разработок беспилотных самолётов, занимался Искусственным интеллектом и криптовалютой. К тому же он поддерживал автократии4. Всё это привело к Мрачному десятилетию и падению Американской империи. Мир до сих пор живёт с последствиями тех событий.
Но даже после того, как Мастерс отошёл в тень, его протеже — Конрад Марш, самоуверенный пятидесятичетырёхлетний бывший вундеркинд из мира стартапов — по-прежнему несёт его волю. Хотя Марш, Ван Вин и остальные в «Глобал Динамикс» последние несколько лет пытаются загладить вред, нанесённый Мастерсом, и смягчить роль компании в упадке США — когда правительство пало, а корпорации набрали силу, — им никто не доверяет по-настоящему.
Особенно британское правительство.
Особенно когда у них в руках — живое, дышащее оружие.
Именно поэтому мне нужно проникнуть в окружение Авангарда и выяснить, что происходит на самом деле. И если окажется, что так называемый супергерой столь же опасен, как оружие массового поражения, мне придётся его устранить, и при этом как-то выжить.
Звучит просто, да?
— Я вижу её, — раздаётся в моём ухе голос Байо. — Она идёт вдоль бассейна, разговаривает с одним из послов. Направляется в твою сторону.
Я медленно поворачиваю голову и замечаю высокую блондинку в бежевом атласном костюме. Не успеваю отвести взгляд, она уже смотрит прямо на меня.
— Она меня заметила, — бормочу я, прикрывая рот рукой и попутно поправляя волосы.
— Мия Бакстер? — произносит Ван Вин, приближаясь.
Чёрт, она знает, кто я.
— Держи себя в руках, — раздаётся в ухе голос Байо. — Помни: тебе это нужно. Сейчас отключусь, вдруг у неё такие же технологии, как у Авангарда.
— Да? — отвечаю я ей, мысленно повторяя слова Байо.
Ван Вин — совсем не такая, как Авангард, это я понимаю сразу. В её походке заметна смертоносная грация, знакомая мне по коллегам-агентам. Но у Ван Вин она не от умения свернуть шею одним движением, а от осознания, что она, скорее всего, самый умный человек в любом помещении, где бы ни оказалась. Впрочем, не исключено, что и убить она тоже может с легкостью. Информация о её детстве в Нидерландах довольно туманна.
Мы точно знаем одно: она проработала в «Глобал Динамикс» больше двадцати лет, продвигаясь по карьерной лестнице с той тихой эффективностью, которая наводит на мысли, что по пути она похоронила не одно препятствие, разумеется, в переносном смысле.
— Я доктор Джулия Ван Вин, — говорит она с чётким, аристократическим акцентом, который не похож ни на голландский, ни на британский, ни на американский.
— Мия Бакстер, — отвечаю я, принимая её протянутую руку. Её хватка твёрдая, а рукопожатие длится чуть дольше положенного.
Ее глаза — бледно-серые, почти бесцветные — скользят по мне с клинической точностью. Я чувствую себя экспонатом, который вносят в каталог, хотя сам делаю то же самое с ней.
Она не просто красива, она эффектна. В её чертах читается та резкая аристократическая чёткость, что прекрасно смотрится на фото и с годами становится только выразительнее: скулы, способные резать стекло, длинный изящный нос, губы, которые, кажется, всегда готовы произнести что-то язвительное. Блестящие светлые волосы подстрижены коротко спереди и удлинённо сзади. Несмотря на шестьдесят с лишним лет, она не демонстрирует ни тени усталости — возраст для неё не бремя, а часть имиджа. В чертах лица читается интеллект редкой остроты — это взгляд женщины, которая не привыкла терпеть глупости и, похоже, не намерена начинать.
Это предупреждение, что нужно держать ухо востро. Я чуть расправляю плечи, и её ноздри едва заметно расширяются. Она всё замечает, не так ли?
— Я видела, как вы разговаривали с Авангардом, — произносит она, отпуская мою руку. — Увлекательный подход. Мои навыки чтения по губам уже не те, но мне показалось, вы его оскорбили.
Да. Она точно всё замечает.
— Уверен, он согласился бы с такой оценкой, — спокойно отвечаю я.
— В этом вы правы, — её губы трогает улыбка, но глаза остаются холодными. — Он не привык, когда ему бросают вызов. Это выбивает его из колеи сильнее, чем он готов признать.
«Значит, ему обязательно нужно еще раз бросить вызов», — думаю я.
— Я не хотела никого обидеть, — осторожно говорю я. — Просто я предпочитаю разговоры без скрытых подтекстов.
— И я тоже, — Ван Вин наклоняет голову, изучая меня так, как кошка изучает мышь, которую ещё не решила убить. — Мия Бакстер. Журнал «Вентедж». Выпускница Королевского колледжа, двойная степень по журналистике и международным отношениям. Впечатляющая была статья о восстановлении Восточной Европы. И менее впечатляющее разоблачение бельгийского министра финансов… хотя я подозреваю, что в опровержении не было вашей вины.
У меня сжимается желудок, как всегда, когда речь заходит о моём прикрытии. Хотя вся моя журналистская работа по-настоящему легальна, по крайней мере, с точки зрения «Вентедж». Но это значит, что она подготовилась. Та статья о Бельгии была безупречна — буквально без изъяна — пока давление сверху не вынудило журнал опровергнуть её. То, что она знает об этом и теперь выкладывает как козырь на стол, даёт понять, что она не просто ведёт беседу.
— Вы навели обо мне справки, — говорю я. — Приятно польщена.
— Не стоит. Я навожу справки обо всех, кто появляется на мероприятиях, где присутствуют мои активы.
Активы. Не коллеги. Не сотрудники. Активы.
— То есть Авангард для вас тоже актив?
— Авангард — это всё сразу, — она складывает руки перед собой, её осанка безупречна, лицо невозмутимо. — Символ. Солдат. Научное достижение, на которое ушли десятилетия. Но да, с профессиональной точки зрения он — актив. И я вложила в его развитие огромное количество времени и ресурсов. Вы понимаете, почему я его оберегаю.
— Конечно, — я выдерживаю её размеренный тон, хотя мысленно фиксирую каждое микровыражение, каждый тщательно подобранный оборот, точно так же, как, уверена, она делает это со мной. — Полагаю, «Глобал Динамикс» крайне заинтересованы в том, чтобы контролировать его образ.
— Мы крайне заинтересованы в точности, — спокойно поправляет она. — У СМИ есть склонность к преувеличению. История Авангарда заслуживает большего, чем кликбейтные заголовки и домыслы.
— Именно поэтому я хочу сделать этот материал, — отвечаю я. — Что-то весомое. Глубокое. Шанс для него высказаться самому, показать человека за образной маской.
В бледно-серых глазах Ван Вин мелькает что-то неуловимое. Веселье? Интерес? Подозрение? Или всё сразу?
— Вы хотите получить доступ к нам, — констатирует она.
— Я хочу правды, — возражаю я.
— Это не всегда одно и то же, мисс Бакстер.
Мимо проходит официант. Ван Вин с отточенной элегантностью берёт с подноса бокал шампанского, но, я замечаю, что не делает ни глотка. Просто держит его в руке, словно аксессуар.
— Позвольте быть с вами откровенной, — понижает она голос. Шум вечеринки словно стихает, будто мы оказались в собственном изолированном пространстве. — Авангард дал десятки интервью. Сотни, если считать пустую болтовню. Он появлялся в утренних шоу, на подкастах, в ночных программах, где ведущие спрашивали его, какая у него любимая еда и есть ли у него девушка. Иногда его даже заставляли петь в караоке. Но ничего из этого не было по-настоящему. Ничто не показало, кто он на самом деле.