Верификация Том 6 (СИ), стр. 52

— Знаешь, мне тебя даже в чем-то жаль, — голос Локуста доносился словно со дна колодца. — Ты парень с яйцами. Тупой, конечно, но смелый. В другой жизни я, быть может, даже зауважал бы тебя. Но Рогов хорошо платит. И сейчас ты всего лишь товар. Элитный груз, который нужно доставить живым.

Он небрежно обернулся к своим.

— Мантис, пакуй его. Голиаф, готовь транспорт. Вылетаем через…

— Виктор, — голос Скифа прозвучал тихо, но в нем прорезалось нечто такое, от чего даже сквозь пелену боли по спине пробежал холодок. — Отдай мне контроль.

— Что? — не сразу понял я.

— Отдай мне полный контроль над твоим телом. Я знаю, как заставить этих ублюдков жрать землю. Сделай это, пока не стало слишком поздно.

Мантис приближался ко мне, поигрывая тонкими стальными стяжками. Голиаф же скрылся за скалой, направившись, по всей видимости, к спрятанному там транспорту.

Выбора, по сути, у меня не оставалось. Точнее, альтернатива была паршивой: валяться здесь в луже собственной крови, пока меня не запакуют в подарочную обертку для Рогова. Либо довериться голосу в голове. Голосу парня, который когда-то в одиночку перемолол тысячи тварей под Осиным гнездом. Того самого, кого боялись и уважали семь Легионов и чье имя даже спустя четыре сотни лет произносили полушепотом.

Скифу.

— Забирай, — хмуро ухмыльнувшись, ответил я.

Переход произошел мгновенно.

Боль просто исчезла. Раз, и ее уже нет. Сломанные ребра, израненная рука, превращенное в кровавое месиво лицо, пробитые бок и бедро, физически все это никуда не делось, но я перестал их ощущать. Словно кто-то перерезал провода, связывающие тело с сознанием.

А все потому, что за рулем сейчас был кто-то другой.

Я все еще находился здесь: видел, слышал, осознавал. Вот только тело мне больше не подчинялось. Я превратился в зрителя внутри собственной головы, в простого зеваку, уставившегося на экран в первом ряду кинотеатра.

Скиф неспешно, но уверенно поднялся на ноги.

Мантис, стоявший в паре шагов от меня со стальными тросиками наготове, замер. Он явно такого не ожидал. Буквально секунду назад перед ним валялся избитый, харкающий кровью бедолага, безвольный полутруп, не способный даже пошевелиться. А теперь этот же парень совершенно спокойно поднялся во весь рост.

Скиф стоял совсем не так, как это делал бы я. Я осознал это с абсолютной ясностью. Постановка стоп, баланс центра тяжести, легкий разворот плеч, наклон головы были совершенно иными, несвойственными мне. Каждый сантиметр моего тела был перенастроен и превращен в оружие.

Скиф прошелся холодным оценивающим взглядом по Мантису с Локустом, точно мясник, деловито прикидывающий, с какой стороны сподручнее разделать тушу.

И улыбнулся. Улыбнулся разбитыми в кровь губами. Да так, что Мантис невольно попятился.

— Ну все, твари, вам конец, — процедил он сквозь зубы. И прозвучало это весьма весомо, словно удар тяжелого молота по наковальне.

Локуст нахмурился. Я ощутил его секундное замешательство. Сдается мне, он понимал, что внутри меня что-то неуловимо изменилось, буквально чуял это всем своим нутром. Боевой инстинкт Гладиатора, отточенный годами тренировок и сотнями кровавых стычек, бил сейчас тревогу. Однако логика твердила обратное: перед ним стоял все тот же избитый парень, без Системы, без мутагенов и без оружия. Жалкий, ни на что не годный слизняк.

— Мантис! — рявкнул он. — Чего застыл? Пакуй его.

Мантис шагнул вперед.

И умер.

Хотя нет, не так. Умер он, конечно, не мгновенно. На это ушло целых четыре секунды. Но за эти мгновения произошло столько, что мой мозг едва успевал фиксировать события.

Скиф сделал короткий шаг навстречу. Левая нога скользнула вперед, правая чуть развернулась, принимая вес тела. Мантис тут же атаковал на чистых рефлексах. Правый кулак, разогнанный синтетическими мышцами и нейроускорителем, устремился ко мне. Это был удар, который размозжил бы обычному человеку череп.

Скиф не стал блокировать. Он лишь молниеносно сместил голову на пару сантиметров в сторону, позволив кулаку Мантиса со свистом пронестись мимо виска. В то же мгновение правая рука Скифа взметнулась вверх, ладонь раскрылась, и пальцы впились в запястье Мантиса чуть выше сустава. Хватка был точной и мертвой, как стальные тиски.

Стоит отдать должное Мантису, он был действительно хорош. Даже без мутагена Буря его нейроускоритель исправно работал, а синтетика давала скорость в два-три раза выше предела обычного человека. Он дернулся, пытаясь вырвать руку, и одновременно с этим пробил левым кулаком в корпус Скифа.

Тот снова не стал уклоняться. Он принял удар на левый бок, как раз туда, где были переломаны ребра. Я почувствовал, как мои губы едва заметно дрогнули, что было единственным признаком дикой боли, которую, должно быть, сейчас испытывал Скиф. Однако, несмотря на это, он не замедлился ни на миг. Удар Мантиса послужил точкой опоры. Скиф использовал инерцию противника, провернулся на месте, выкручивая захваченное запястье, и резко рванул Мантиса на себя, попутно впечатав колено ему в солнечное сплетение.

Мантис сложился пополам. Вся его синтетика и хваленый нейроускоритель сейчас не имели никакого значения. Скиф ударил точно в диафрагму, в одно из тех слабых мест, которое не было прикрыто ни скелетом, ни боевыми имплантами. Воздух со свистом вылетел из легких Мантиса.

Полторы секунды. Ровно столько прошло с начала силового контакта.

Скиф перехватил голову Мантиса: правой рукой за подбородок, левой за затылок. Это было молниеносное, резкое и отточенное годами практики движение. В следующий миг шейные позвонки Гладиатора сухо хрустнули.

Мантис замертво рухнул на землю. Четыре секунды от первого шага до бездыханного тела.

В ущелье повисла напряженная тишина.

Локуст молча наблюдал за происходящим. Я видел его лицо, видел, как на нем лихорадочно сменяются эмоции: шок, непонимание, а затем, впервые за все это время, тень настоящей тревоги.

Голиаф, услышав шум, выскочил из-за скалы. Увидев лежащего на земле Мантиса, он недоуменно уставился на меня, возвышающегося над трупом. Маленькие глазки великана сузились, и в следующий миг, издав низкое, утробное рычание, он ринулся вперед.

Голиаф был воистину огромен. Даже сбросив живую броню Левиафан, он оставался ходячей горой мышц и титанового скелета. Его костяные Бивни, лишенные подпитки мутагенов, торчали из предплечий безжизненными обрубками, однако огромные ручищи и без них представляли серьезную опасность.

Здоровяк размахнулся и ударил, широко, от плеча, будто гигантской кувалдой. Такой удар мог бы с легкостью проломить бетонную стену.

Вместо того, чтобы уклониться, Скиф шагнул Голиафу навстречу. Прямо внутрь замаха. В ту мертвую зону, где огромный кулак терял свою разрушительную силу.

Предплечье Голиафа ударило в плечо Скифа. Это было жестко и болезненно, но далеко не смертельно. Скиф отработал уклон, пропуская основную кинетику мимо себя, и оказался лицом к лицу с Голиафом. Правая рука двойника метнулась вверх, и его растопыренные пальцы вонзились великану прямо в глазные яблоки.

Громила взревел от боли и отшатнулся назад, судорожно хватаясь за лицо. Сквозь его пальцы тут же стала сочиться кровь.

Но Скиф не дал ему даже секунды на передышку. Он нырнул вниз, уходя от слепого удара наотмашь, и всадил жесткий и точный удар ногой в колено противника. Титановый скелет, может быть, и укрепил кости, но вот связки остались прежними. Сустав с глухим стуком неестественно выгнулся, нога подломилась, и Голиаф рухнул на одно колено.

Однако живучести этому ублюдку было не занимать. Бешено рыча от боли и ярости, он вслепую выбросил обе руки вперед, пытаясь схватить, смять, раздавить. Ему не нужны были глаза. Сейчас он ориентировался только по дыханию, звуку шагов и вибрации земли под ногами.

Левая лапища Голиафа все-таки сумела ухватить Скифа за руку. Железные пальцы вцепились в предплечье. Хватка была настолько чудовищной, что я услышал, как скрипнули зубы моего двойника.