Верификация Том 6 (СИ), стр. 21

Молот стоял, вцепившись обеими руками в край столешницы.

— Я ответил: «Вы тоже, товарищ капитан»… А потом узнал, что твоя колонна нарвалась на засаду.

Повисла мертвая тишина. Такой оглушающей тишины в бункере я еще не слышал. Казалось, даже вечно гудящая вентиляция притихла.

— Громов… — выдохнул Молот. — Рядовой Громов. Пацан из сто тридцать седьмого парашютно-десантного.

— Он самый. Витька Громов — мое настоящее имя, а Карамазов — лишь легенда прикрытия.

Молот медленно, как лунатик, обошел стол и остановился прямо передо мной. Я в свою очередь тоже поднялся со стула.

Мы стояли лицом к лицу. Сергей Ковальский, капитан разведбата, заживо сгоревший в БТР возле Минутки, и рядовой Витя Громов, восемнадцатилетний десантник с раненной рукой.

Двадцать девять… или же четыреста восемьдесят семь лет спустя. Оба в новых телах, в мире, который вытащил нас с того света.

— Выжил все-таки… — сказал Молот, и голос его предательски дрогнул.

— Выжил. Дотянул аж до сорока семи. А потом… потом оказался здесь.

— Сорок семь… — Молот тяжело сглотнул. — Тебе ж на площади восемнадцать было! Я, блин, был уверен, что тебя там в тот же день и положат.

— Не положили. В тот день пронесло. Потом, конечно, еще много раз пытались. Получилось только в две тысячи двадцать четвертом.

— Двадцать четвертый… — Молот быстро прикинул в уме. — Ты коптил небо еще двадцать девять лет после той встречи.

— Ага.

Молот молча протянул руку. Я крепко пожал ее.

— Ну ни фига себе поворот, — хмыкнул он. — Вот это, блин, встреча так встреча.

Он все не отпускал мою руку. Несколько секунд мы так и стояли, как истуканы, друг напротив друга. Потом Молот тряхнул головой, словно отгоняя морок, и тяжело плюхнулся на ближайший стул.

Ладно, с капитаном Ковальским вроде бы закончили. И пока он в небольшом ступоре, надо было срочно решить еще один нарисовавшийся вопрос.

Я перевел взгляд на Машу.

Глаза у нее сейчас были размером с чайные блюдца. Никогда раньше не видел у нее такого лица. Даже когда я вывалил на нее всю правду про Систему, воскрешения и прочую дичь, она так на меня не смотрела.

— Алекс… — пролепетала она. — Тебе сколько лет?

Я, конечно, мог бы соврать, выкрутиться, элегантно съехать с темы. Но Машка заслуживала правды. Она ее всегда заслуживала.

— До того, как меня закинуло в Омегу, было сорок семь.

Маша часто-часто заморгала и в недоумении открыла рот.

— Сорок семь? — ошарашенно переспросила она.

— Ага. Но теперь я снова выгляжу на двадцать. Так что сама решай, сколько мне сейчас.

Она пораженно молчала. Я предполагал, что творится сейчас у нее внутри. Как в ее голове пытается заново сложиться пазл, в который вдруг насыпали десяток новых деталек. Я не торопил, не оправдывался, не объяснял. Просто уселся напротив нее и ждал.

Спустя минуту Маша вдруг порывисто придвинулась ко мне и уткнулась в мое плечо. Ее ладошка накрыла мою. Наклонившись, Мари тихо прошептала мне на ухо:

— Мне все равно, кем ты там был в прошлой жизни. И сколько тебе лет. Ты — мой. И точка.

Я накрыл ее руку своей ладонью.

Молот смотрел на нашу идиллию так, будто впервые увидел влюбленных друг в друга людей.

А вот Михаил, похоже, был огорошен не меньше Маши. Он пораженно почесал затылок. Рыжие вихры встали дыбом, а в глазах засветилось крайнее недоумение.

— Так, погодь, — выдал он. — Подожди-ка.

Я вопросительно уставился на него.

— Сорок семь⁈ — изумленно выдохнул он.

— Сорок семь.

— Прям лет?

— Лет, Миш. Нормальных таких, человеческих, полных лет.

Михаил откинулся на спинку стула и ошарашенно уставился на меня.

— Да вы че, издеваетесь? Это ж что получается, — пробормотал он, и в его тоне прорезалась вселенская обида, — ты, выходит, старше меня, что ли⁈

— Ну, мне было сорок семь. А тебе сколько? Сорок два?

— Сорок четыре вообще-то!

— Ну вот, значит, старше.

— Охренеть просто! — Михаил хлопнул ладонью по столешнице, да так, что аж кружки подпрыгнули. — Ах ты жук! И что ж ты мне все это время мозги пудрил⁈ Я-то с тобой возился, как с малолеткой! Думал, пацан еще совсем, щегол. Способный, конечно, но зеленый! А ты, блин, оказывается…

Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. Я прямо-таки представил, как в его голове встают на свои места десятки мелких нестыковок, копившихся с момента нашего знакомства. Все те эпизоды, где мои решения оказывались слишком быстрыми и четкими, а слова и поступки выдавали опыт, совершенно не вязавшийся со смазливой мордой двадцатилетнего пацана.

— А я-то все голову ломаю, — медленно протянул Михаил, — откуда дровишки-то?.. А тут вон оно что! Вся эта тактика, допросы, умение читать людей. Как ты Хилла вокруг пальца обвел! Как в аномалиях командовал, будто всю жизнь только этим и занимался. А как Сойку на сорок пять процентов уболтал? Когда ты про это рассказывал, я про себя, прям, охренел: пацану двадцать лет, а он торгуется, будто ему за полтинник и три развода с разделом имущества за плечами. Не по годам башковитый, думаю. Вот уж точно не по годам!

— Дядь Миш… — попыталась вклиниться Маша.

— Нет, ты погоди! — Михаил предостерегающе поднял палец. — Я еще не закончил. А помнишь, как мы в аномалию входили, и ты с ходу распределил порядок передвижения? Двойка, прикрытие, сектора обстрела… Я ж тогда все на Систему списал! Думал, Майя тебе в ухо нашептывает. А это, елки-палки, реальный боевой опыт! Сколько ж ты лямку тянул?

— Прилично, — коротко отозвался я.

— А поточнее можно?

— Двадцать пять лет, если брать все в расчет.

Михаил протяжно присвистнул.

— Двадцать пять… — он очумело покачал головой. — Четверть века в сапогах. А я-то, дурак, учил тебя ножи метать. Помнишь, а? Ты ж стоял, слушал, да еще и кивал с таким серьезным видом. Я тогда подумал: надо же, какой толковый паренек, на лету схватывает! А ты, выходит, просто из вежливости ушами хлопал и ждал, пока старый дурак выговорится?

— Инструктор из тебя отличный, Миш. Да и техника броска что надо.

— Ой, да хорош заливать!

Маша тихонько прыснула мне в плечо.

Молот наблюдал за этой перепалкой с нескрываемым ироничным удовольствием. Подперев щеку пудовым кулаком, он переводил взгляд с Михаила на меня и обратно, словно заядлый болельщик на теннисном корте.

— А тот замес у Камнегорска, когда Крюк засаду устроил? — продолжал кипятиться Михаил. — Ты ж мне тогда скомандовал занять позицию с правой стороны кузова. Я еще, как дурак, спросил: почему не с левой? А ты так спокойно: «Потому что левая с тыла простреливаться будет». Я ж потом специально проверил, и точно, ты как в воду глядел! Ну откуда, скажи на милость, у двадцатилетнего пацана такая чуйка на огневые точки⁈

— Миш.

— Чего?

— Ты теперь собираешься все мое досье перетряхивать?

— А то! — с жаром выпалил он. — Ну вот взять хотя бы еще разбор полетов после штурма Орлиного гнезда. Ты ж тогда вытащил какой-то клочок бумаги и за десять минут набросал такую схему захвата объекта, что мама не горюй… А я, на секундочку, командир спецназа! Я в стольких горячих точках побывал! И мне для такой схемы понадобилось бы… гм, как минимум, полчаса. А ты… карандашом на салфетке, за десять минут!

— Двенадцать.

— Чего-чего?

— Двенадцать минут. Ты слегка округлил.

— Вы поглядите, он меня еще и поправляет! — Михаил в сердцах всплеснул руками и повернулся к Молоту. — Видишь? Видишь, что этот изверг со мной делает? Сорок семь лет мужику, боевой офицер, а прикидывался мальчишкой! Ну кто так делает, а?

— Тот, у кого на это есть веские причины, — невозмутимо отозвался Молот. — Человек из другого мира свалился. Я б на его месте тоже не торопился козырять послужным списком.

— Спасибо, Серег, — с признательностью кивнул я.

— Пустяки. Говорю как есть.

Михаил как-то сразу сдулся. Правда, ненадолго, секунды эдак на три.

— Ладно, — буркнул он. — Добро. Спишем на конспирацию. Проехали. Но блин, мог бы хоть намекнуть! Хоть как-нибудь! Я ж с тобой носился как курица с яйцом! Оберегал, как сопливого! «Алекс, не суйся вперед батьки!», «Алекс, тормози, дай я первый проверю!», «Алекс, жри давай, тебе массу набирать надо!»