Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ), стр. 60

Глава 22

В наш с Олегом кабинет возвращаюсь разбогатевшим на два блокнота. Ветренко оказалась запасливой, напомнив мне нашего батарейного старшину в Мулино, тот всё подряд к себе на склад или каптёрку тащил, даже прибитое гвоздями отдирал. Мы его каптёрку называли волшебной шкатулкой, чего там только не было, разве что атомной бомбы, и то не спрашивали.

Вот и у Олечки весь нижний ящик левой тумбы оказался забит канцелярщиной, не только блокноты, но и ручки, линейки, календарики, ластики, карандаши, степлеры, маркеры, фломастеры и прочие кнопки-скрепки. Кто-то очень неосторожный пустил козла в огород. Козу, раз уж речь о тётьке. Не представляю, что у неё в остальных ящиках.

Зачем в наше время всё это канцелярское барахло прошлых эпох, только сегодня понял. Записи, которые сделал в ежедневнике, пригодятся. А ещё я вдруг обнаружил, что совсем разучился писать. У меня мухинского почерк был ужасный, с таким только в медицинский поступать, а вот я московский писал всегда разборчиво и даже, можно сказать, красиво. Наталья Константиновна, наша училка по русскому, часто меня в пример ставила. И вдруг на совещании возникло ощущение будто рука онемела, буквы получились корявыми как у первоклашки.

— Как прошло? — поинтересовался Олег, оторвавшись от компа.

— Отлично, — кладу перед ним блокнот. — Ольга Васильевна от своих щедрот нам по штуке выделила.

— Зачем это? — хмыкнул товарищ. — Разве что отцу отдам. Он у меня динозавр, пользуется ежедневниками. Ну, а так-то, правда, о чём совещались-то?

Бросаю на его стол и свой ежедневник, чтобы переписал данные на начальников отделов и групп. Арефьеву-младшему — так Анна Николаевна сказала — тоже придётся на совещания ходить в моё отсутствие.

Как понял без своих паранормальных способностей, просто из контекста её слов, мне часто придётся работать, что называется, ногами. Документы документами, но то, куда мы собираемся инвестировать, требуется потрогать руками, а людям, кому мы доверим огромные деньги холдинга, нужно посмотреть в глаза. В общем, на рабочем месте буду отсутствовать нередко. Вот Олегу и предстоит на это время подхватывать выпавшее из рук Алексея Сергеевича знамя ближайших помощников директора департамента.

Пока мой приятель вносит в компьютер данные руководящего состава, блокнот он проигнорировал — правда что ли Ильичу отдаст? — я достаточно подробно ему рассказал, о чём говорилось на совещании. Нам надо друг друга держать в курсе событий и планов.

Естественно, информацией, полученной мною с помощью ментала, и сутью состоявшейся у меня с Каспаровой после совещания беседы делиться не стал. У Олега есть все данные для того, чтобы стать тем, кому я доверяю, но пока быть с ним полностью откровенным не решаюсь. Рано. Посмотрим, как дальше сложится.

Рассказывая подошёл к окну. Вроде бы не мне живущему на семнадцатом этаже слишком эмоционально реагировать на вид, открывающийся с двадцатого, разница всего-то на три. Да только этаж жилого дома и этаж офисного здания — это немного разное. Тут потолки заметно выше. Так что, да, признаюсь себе, дух захватывает, когда с такой высоты смотришь на любимый город. Нет, я и Мухинск люблю, недавно это понял, а раньше не задумывался, насколько привык к его тихим улицам и сплошному озеленению, но Москва всё ж нравится больше.

Интересно, как выглядит столица с восемьдесят какого-то этажа Башни Федерация, и кто те счастливчики, кому доступно удовольствие смотреть с такой высоты? Не Путин точно. Там кто-нибудь из акул бизнеса работает. Может однажды и мне удастся там побывать. Вдруг и небожителям деньги холдинга Инвест-гамма понадобятся?

Ха, не нравлюсь я ей, видишь ли. Во-первых, соврала, а, во-вторых, само собой, не зная о моих способностях читать мысли, спецом сказала свою фразу таким тоном, чтобы даже дураку было понятно, она на меня запала. Так и есть, только Анна Николаевна всё ещё думает, будто играет со мной. Эх, не заиграйся, красавица.

Девчонки вообще любят всё усложнять, часто да означает нет, нет означает да, а порой и сами не понимают, чего хотят. Мне теперь более доступно определять их истинные чувства и намерения, чем им самим. Хотя, есть и исключения, понятно. Вон, те же наши подруги с кафе у заправки на выезде из Мухинска, они честные. Если просто, то одна цена, если с большей доступностью, то вдвое дороже. Полгода назад было две и четыре, если правильно помню. Ну, мне Алёнка с Иркой и бесплатно ласки дарили. Не считать же пузырь водяры, банку шпрот или корнишонов и хлеб за плату? Тем более, что половина этого мне доставалась.

Ладно, не о том думаю.

— Олег, отложи пока в сторону гостиничный комплекс. Займись агропредприятием. Я там треть уже пересчитал, всё норм. Продолжишь? Оно следующее в качестве объекта инвестиций, остальное сегодня не к спеху.

Я не сваливаю на него свою работу. У нас с ним задачи общие, причём, я старший, ведущий в нашей официально не оформленной группе, а он помощник, ведомый. Спрос будет целиком с меня, вот и вправе решать, кто из нас чем и когда занимается.

— Какой-то ты у меня на измене, шеф, — хохотнул Арефьев. — То себе забрал материалы по гостинице, то мне отдаёшь. Как-то хотелось бы стабильности. Я не в укор. Просто мысли вслух.

— Привыкай, — сажусь за свой космический аппарат и открываю папку с документами Профиль-мастера. — У нас в офисе часто так. Утром одно, вечером другое, а на следующий день всё отставить, заниматься третьим. Самому не нравится, только надо ещё разок с первым пунктом наших вложений разбираться.

— Да это Грушко может просто из желания позлить Анну Николаевну с ней спорил.

— Может так, а может и нет. Только она ведь знаешь какая? Прямым текстом мне сказала, что провал с Профиль-мастером будет моей личной профессиональной катастрофой. Ладно, Олег, я ухожу в мир теней и сказок, меня не отвлекать.

И реально погрузился в вычисления настолько увлечённо, что не заметил, как пролетело больше двух часов, даже не обратил внимания на недолгое отсутствие коллеги. Вынырнул из таблиц и графиков только тогда, когда меня отвлёк Олег, вернувшийся из чайной с двумя стаканчиками кофе.

— Передохни, а то мозги вскипят, — подъехал он ко мне и поставил капучино рядом с клавиатурой. — По себе знаю, чересчур зацикливаться не стоит. Голову нужно проветривать иногда.

Мда, не очень удобно получается. Инвалид ухаживает за дятлом, здоровым как лось. А ведь это я обещал и Каспаровой, и Фёдору Ильичу, что буду помогать Олегу. Хотя, хотя, хотя. Он вон какой довольный. Не за ним сопли подтирают, а наоборот он полезен приятелю не только в работе. Ему приятно каждый раз не чувствовать себя ущербным.

— Ты прав, — с благодарностью беру стаканчик. — Но в следующий раз зови меня с собой. На рабочих местах у нас пьёт кофе, курит и безобразничает лишь начальство. Увидит кто из руководства — вони будет, весь капец.

— Так советник ведь тоже начальство. Нет? На совещания, вон, ходишь. И мне придётся. Значит и я могу пить, курить и безобразничать.

— Вообще-то имею в виду большое начальство, — отхлёбываю глоток, нормально, не слишком горячий. — А мы с тобой прыщики. Но насчёт кофе, пожалуй, прав. Чай-кофе без остального, думаю, можем себе позволить. Если тебе разрешат, то и на обеде могу здесь в кабинете компанию составить. Ага. Только, знаешь что, давай через день всё ж в столовую ходить. Жиденького похлебать полезно, — это моя мухинская мудрость, я московский после детдома и армии на одной, считай, сухомятке сидел — пирожки, бургеры, пицца, роллы, даже доширак я заливал кипятком настолько, что лапша всю воду в себя впитывала, а в столовой здесь покупал салаты и второе. — и там не так уж и дорого. Если прям до отвала налопаться, рублей в четыреста-пятьсот уложишься, честное слово. Слышал, холдинг дотирует наши столовки. Буфеты, правда, нет, и потому там цены кусаются.

Олег с лёгким жужжанием моторчика коляски отъехал за свой стол.

— Конечно ты ходи, — ответил. — А мне не хочется. Дело не в деньгах. Просто, если ты ещё не понял, я интроверт.