Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ), стр. 30

Артём прибавил громкости, у него в этот момент шли треки дискотек девяностых — начала нулевых, насколько понимаю. Всё ж коллектив у нас разновозрастный, и хоть больше молодой, нежели пожилой, шефу надо потрафить в первую очередь. А мелодия как раз из времён его молодости.

Не люблю и не умею танцевать, просто раньше мне отсиживаться за столом никто здесь в Москве не мешал, а в Мухинске нам вообще не до танцев было — жрали водяру, хвастались своими похождениями и драками, иногда цеплялись друг к другу. Однако сегодня у меня отсидеться точно не получится. Не раз ловил на себе заинтересованные взгляды коллег противоположного пола, но конечно же преимущества все на стороне соседок по столу. Олечка потащила на танцпол Ильича, а Наталья меня. Мы-то с Арефьевым хотели под шумок ещё по одной накатить. Ладно, успеем. Да и пьём мы, я заметил, меньше всех — у Ильича дозы совсем маленькие, у меня градус. Меньше нас, пожалуй, балует себя спиртным только Анна Николаевна. Только вот смесь виски с газировкой весьма убойна. Бьёт по шарам так, что мама не горюй. Впрочем, этот хмель быстро проходит.

В круг вышли не все, человек пять ушли в туалет и, полагаю, покурить. Каспарова тоже собиралась видимо туда же, видел, она выложила из своей сумочки Луи Виттон пачку стиков и Айкос, да Виктор Николаевич ей подал руку, а отказать ему она постеснялась, с улыбкой вложила в его ладонь свою и пошла к нам.

О, и Серёга Корж рядом с ней нарисовался красавчик. Лыбится как параша, что-то пытается ей говорить. Встал в круге рядом, с другой стороны от шефа. Придурок, мог бы уступить занятое место новому начальнику группы. Возьмёт ли тебя к себе Анна Николаевна, ещё вилами на воде написано, а с непосредственным руководителем тебе ещё точно предстоит поработать.

— Лёша, ты прости меня, что я участвовала в том, что, ну, ты понял. — обращается ко мне Голубева.

Ей приходится почти кричать, подняв голову, а мне наоборот наклонять к ней ближе ухо. Наш диск-жокей раздухарился, колонки аж подпрыгивают. Капец, как там сейчас в офисах фирм народ себя чувствует. Ай, да ладно, тут в зале двери массивные, потом ещё небольшой холл тоже с такими же, лишь затем коридор. К тому же, в тех офисах народ привык уж поди. Не мы ведь первые тут гуляем.

Кроме Зелёного в здании имеются ещё Красный и Синий банкетные залы. И слышал про крошечный Золотой, может когда-нибудь и там доведётся гулять.

— Ерунда, Наталья, — кричу в ответ великодушно. — Я уж забыл. Останемся друзьями.

Из интереса воспользовался менталом, прочитал её мысли. Она искренне жалеет о том, что участвовала в попытке устроить мне пакость и подставу. Только там и близко нет каких-либо угрызений совести. Голый расчёт.

Платов, то бишь я, резко взлетел в карьере, и непонятно, насколько высоко поднимусь. Ей же хочется иметь возможность хотя бы разок-другой обратиться ко мне за помощью на правах хорошей знакомой или козырять знакомством со мной, что само по себе пойдёт на пользу. Что ж, хоть так. Главное, что осознала свою ошибку, а уж мотивация её раскаяния мне побоку.

Напротив в круге танцуют Филиппов с Райко. Игорь мне улыбается, видимо тоже хочет вернуть если не дружбу, то нормальные отношения. Нет уж, козёл, таких я знаю, ничего хорошего от тебя ждать не следует. В мыслях он жалеет себя и не понимает, почему так повезло убогому сиротинушке, а не ему. Кретин, работать нужно, а не искать, на чьём горбу в рай въехать. Жалеть себя — последнее дело, путь в никуда. Вот если бы Игорёк смог настроить себя на борьбу, тогда имел бы шанс, а так — пропащий человек. В лучшем случае уйдёт на пенсию с должности специалиста, а в худшем — долго в холдинге не задержится.

Зато я определился, что затуманенность мозгов алкоголем — моих и чужих — нисколько не мешает мне считывать мысли или определять эмоции. Хорошо, что и не помогает, а то мог бы спиться. Ха-ха, опять смешная шутка. Самоирония.

— Ты меня пригласишь? — спросила Наталья, когда Артём врубил медляк.

— Конечно. — соглашаюсь.

После этого танца все вернулись к столам, и дальше уже выходили в круг не по призыву нашей ведущей, а по собственным желаниям. До выяснения, кто кого уважает было ещё далеко, однако галстуки у мужчин развязались, а лица всех раскраснелись.

Мы с Ильичом сходили в компании до ветру, а когда вернулись, поймал на себе рассерженный взгляд покровительницы, танцевавшей уже не первый раз с Серёгой Коржом, прилипшим к ней как банный лист к заднице.

Усевшись за стол и беседуя с Арефьевым, посмотрел на затылок Анны Николаевны и активировал ментал.

" — … нет, да, Коржик совсем идиот. Даже Аркашка не такой дебил, как этот. — в её мыслях улавливаю смесь иронии, насмешки и злости, странный букет. — В самом деле считает, что я думаю не головой, а другим местом? И ведь не пожалел денег на парфюм линейки Килеан, да ещё поди половину флакона на себя вылил придурок. Для такого нищеброда это безумная трата. Считает её инвестицией, которая отобьётся, когда он примажется к богатенькой дурочке? Мимо, альфонс недоделанный. Терпеть не могу, когда меня за дурочку держат…"

— Лёш, у тебя что-то болит? — заботливо интересуется Арефьев, прервав мой ментал на интересном месте.

Собственно, я и сам бы уже вот-вот прекратил прослушивать мысли. Тяжело стало. Голубева с Ветренко, хоть и пьяненькие обе, тоже за меня начали переживать, смотрю.

— Не, всё нормально, — вымучиваю улыбку. — Просто неприятное вспомнил, когда ты про ракию сейчас сказал.

— Правильней говорить ракы, турецкая водка. — влезла в наш разговор Олечка, уже хорошо опьяневшая. — Дерьмо полное. Как и отдых в Турции. Эх, когда я маленькой была мы семьёй только в приличных местах отдыхали — Ибица, Ривьера, Ницца.

— Откуда такие деньги? — удивился Фёдор Ильич. — У тебя ж родители преподаватели в университете, сама рассказывала.

— Ну, да, — сфокусировала свой взгляд на Ильиче Ветренко. — Так и есть. Это ж до этого чёртова, вонючего ЕГЭ было.

— А при чём здесь он? — настала пора удивиться мне.

— Как при чём? — Олечка перевела глаза на меня. — Лёша, ты чего, маленький? Было время, когда даже сам Ломоносов не смог бы поступить в университет своего имени на бюджет, не заплатив деньги за репетиторство моим родителям и их коллегам. На экзамене любого заваливали, кого нет в списках. Нет, понятно, были и те, кто по рекомендациям, но таких было немного. Но просто так, на одних только знаниях хрен поступишь. Мы даже участок купили возле Реутово, хотели дом там строить, да куда там. Козлы эти придумали, твари, ЕГЭ. Ни дома теперь у нас, ни участка. Когда мама болела, пришлось продать.

— Да, такой бизнес на десятки миллиардов разрушили, — произнёс Ильич.

— Во-во. Уроды. — не расслышала в его голосе сарказм Ветренко. — Папа с коллегами потом на каждую из акций протеста ходили. Студентов своих подбивали. Даже деньги тратили…

— Деньги? — хором спросили мы втроём, Наталья к нам присоединилась, уж больно интересную историю рассказывает Олечка.

— Ай, ерунда. — поморщилась Ветренко. — Бабке какой-то инвалидке-колясочнице заплатили. У оой хоть и неплохая социалка, да от мэрии Москвы прилично, но от лишних-то мани-мани никто не откажется. Правда, запросила много. Это сейчас пятнадцать тысяч — фигня полная, а тогда это было много.

— Так нафига платить-то? — это уже я один спросил.

— Ну, там, хотели её толкнуть в омоновцев, думали, те её выбросят из коляски. Сняли бы это на телефоны, потом через интернет про зверства режима рассказали бы. Только полицаи хитрые тоже. Бабку просто откатили, а папе, его коллегам и студентам тогда здорово дубинками прилетело. Так потом ещё и в бусик затолкали. Могли б и в каталажку определить, да заступились за них. Руководство ведь тоже понимало, что за правое дело выходили.

Не, когда я учился, мы уже такой ерундой не страдали. Нет, кто-то однажды выходил, я помню, фонариками в небо светили зачем-то, потом самолётики бумажные делали и запускали из окон, боролись с режимом, там у нас Димка Башкиров заводилой был, но это мелочи, и мимо меня прошло. Не вспомню даже зачем так буянили.