Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ), стр. 29

Пока бывший шеф говорил свою прочувственную речь, я из интереса поэкспериментировал со своими эмпатическими способностями, а то ментал использую часто, а вот этот дар совсем наоборот.

Его огромное преимущество в том, что почти не причиняет мне боли, так лишь, лёгкие неприятные ощущения, и держать эмпатию активной могу долго. Правда, конкретных границ этого долго определить можно только приблизительно. Как и в случае с чтением мыслей, многое зависит от объёма получаемой информации. Чем эмоциональней чувства объекта, тем быстрее мне приходится разрывать с ним контакт.

Ожидаемо, основной, преобладающей эмоцией у коллег во время тоста начальника было нетерпение, всем хотелось уже быстрее приступить к уничтожению еды и закусок. Пожалуй, я погорячился, когда предполагал, что не съедят и половины приготовленного. Теперь считаю по другому, останется едва ли треть закусок, в основном нарезки и всякие соленья, ну, да, Маринке с её дочкой за глаза должно хватить, а уж про пирожные и конфеты даже говорить не стоит, до них, насколько помню, никогда очередь не доходит. Так только, несколько сотрудниц разве что откусят по разочку или по конфетке съедят. Главное, про свою задачу не дать коллегам уносить с собой я не забыл. Сделаю.

— Мешает? — спросил Фёдор Ильич, когда я в очередной раз случайно задел его сумку. — После следующего тоста уберу.

Он взял на себя миссию поухаживать за нашими дамами, заодно и мне налил фужер американского красного сухого вина Лапис Луна из линейки Пинот Ноир, почти шесть тысяч за бутылку. По вкусу кислятина, но на безрыбье и рак рыба. Напиваться не хочу, а пива нет. Я честно говорил Олечке, что мне хватит и чего попроще, только она не прислушалась. Покрутила пальцем у виска и заказала статусное.

— Отнеси к Артёму, — советую. — Я свой портфель за стойкой у него оставил. А то пусть здесь будет, не мешает.

Сотрудницы, как и Арефьев, в основном сумки оставили при себе, подвесив их за ремешки на спинки стульев. Мужчины же отнесли портфели, куда поначалу и я, на лишние столы к стене. Просто, увидев образовавшуюся свалку, мне стало жалко свой дорогой кейс. Конечно, ценного в нём ничего нет, как и хрупкого, но всегда, особенно, когда нажрутся, могут уронить, запачкать или случайно с залитыми глазами перепутать при уходе. Мне-то предстоит пребывание на банкете до упора, я ж один из организаторов.

Интересно, Каспарова тоже будет уходить последней? Она, смотрю, и в самом деле набодяжила себе виски с пепси. Фу, гадость. Ну, у богатых свои причуды. За руль Анна Николаевна сегодня точно не сядет. Да и зачем? За ней наверняка, как и после прежних банкетов приедет либо отцовская служебная БМВ седьмой серии цвета металлик, Николай говорил, такая лямов двадцать пять что ли стоит, либо подгонят их семейный Майбах, на котором обычно возят её матушку.

— Между первой и второй перерывчик небольшой! — не дожидаясь, пока его очередь объявит Ветренко, поднялся новый начальник группы. Даже закусить толком не дал. Если дальше пойдёт в том же темпе, мы уже через пару часов будем хороши все. — Виктор Николаевич, Анна Николаевна, позвольте вначале поблагодарить вас за ту помощь и поддержку, которую вы мне оказали при моих первых шагах на относительно новом для меня поприще.

Он оказался не менее многословным, чем Виктор Николаевич. Артём забыл приглушить фоновую музыку, поэтому говорить новому тостующему приходилось громче, пока Олечка, извертевшаяся на стуле, наконец смогла обратить на себя внимание нашего звукооператора, и тот увидел её ужимки. А вообще, смотрю, он молодец. Реально хорошо распоряжается у аппаратуры, и над его мятыми брюками я зря смеялся, их за стойкой не видно, а верхняя половина одежды у него выглядит вполне прилично. Артём даже галстук успел повязать, хоть и криво.

Он уже поделился со мной мнением, как нам с Олечкой очень повезло с начальницей. В отличие от её подруги Аллы Дмитриевны Решетовой, эксплуатирующей подчинённых по не связанным с работой поручениям бесплатно, как рабов, Анна Николаевна перевела ему десятку. Тот аж офигел. Обещает расшибиться в лепёшку, сделать музыкальное оформление нашего банкета лучшим из возможного. Даже переданную ему для настроения Ветренко бутылку недорогой водки убрал и сказал, что выпьет в другой раз. От закусок, сока и газировки не отказался.

— Мы последними должны говорить, — недовольно отметила Олечка.

Имеется в виду, что новый начальник группы тоже ведь виновник торжества, а такие обычно двигают речи уже в завершении банкета. Кстати, я этому очень рад. Не умею публично выступать, а в финале пьянки всем уже будет всё пофигу, даже слушать не будут.

Бурчание Ветренко оказалось достаточно громким, чтобы на него обратила внимание Каспарова. Наша начальница бросила на болтушку строгий взгляд, и та сразу же заулыбалась, изобразив внимание к выступающему.

Зря я наверное вот так вот, не разбираясь, считал и троекратное ура, предложенное шефом, и шутку нового начальника группы насчёт небольшого перерывчика глупыми. И Ветренко напрасно бурчала. Нет, не так всё просто. Руководство этим по сути задало неформальный, простецкий настрой для дальнейшего празднования. Всё ж мудры эти два мужика. Соображают. Обстановка сразу же стала весёлой, начались разговоры и смех, а Артём сделал музыку погромче, убавляя звук, лишь когда кто-нибудь по знакам Олечки поднимался, чтобы произнести речь.

Говорили, понятно, только хорошее, вспоминали забавное и курьёзное. Пётр Васильевич, когда в его тосте речь зашла обо мне, вспомнил, как из-за своей шутки в мой адрес лишился половины премии по надуманному поводу. Но теперь он на меня не обижается, хотя тогда, помню, долго злился.

Там ситуация получилась комичная. Я только пришёл в группу, всего пару дней отработал, когда мне потребовалось перевозить в полученную квартиру из студенческого общежития, где мне разрешили временно проживать после окончания универа, личные вещи и мебель на первую пору, пока не разживусь новыми. Два шкафа, вещевой и книжный, стол, стулья и прочее сиротское барахло. Вслух поделился проблемой о поиске машины для переезда с коллективом. Пётр Васильевич с серьёзным выражением лица, внутренне — потом-то я понял — хохоча как и остальные над моей наивностью, посоветовал обратиться за транспортом к директору хозяйственного управления холдинга, дескать, тот поможет.

Шутники думали, что меня остановят ещё на подходе к секретарской столь высокого начальства, однако звёзды сложились так, что охранник отошёл, секретарша куда-то отлучилась, а я прежний был настолько наивным дурачком, что после вежливого стука вошёл к самому Чваркову Олегу Валерьевичу и попросил выделить мне машину. Тот — теперь уверен — от моей наглости офигел. Только, видать, директор тоже человек с юмором, он виду не показал. Спросил мои имя, фамилию и должность, позвонил в кадры, через пять минут, которые я провёл в его кабинете, переминаясь с ноги на ногу и начиная осознавать, что сделал что-то не то, выслушал обо мне информацию, покивал своим мыслям, отдал распоряжение выделить мне грузовой полуторатонный грузовичок Хонда, а когда я, благодаря его за помощь, уже выходил, он вдруг спросил, кто посоветовал мне к нему обратиться. Ну, я и ответил честно, на что Олег Валерьевич попросил передать от него лично Петру Васильевичу большой привет. Когда ж я это по возвращению в группу сделал, мой старший опытный коллега стал белее мела, и не зря, шутка обошлась ему примерно в недополученную сотку.

Времени с той поры прошло уже много, так что, все смеялись, включая пострадавшего, вспомнив или услышав впервые эту историю. Анна Николаевна точно об этом не знала, это было до неё, поэтому в моменте речи Васильевича о моём походе к директору сделала жест, называемый рука-лицо, и смеялась искренне.

Кажется, после шестого или седьмого тоста Ветренко объявила танцы. Как по мне, так в самый раз, не знаю, кто как, а я уже набил живот, и вино добавило лёгкости в мыслях. О, как раз будет интересно, насколько восприимчивы мои паранормальные способности к небольшому опьянению. Насколько знаю, во время переговоров иногда употребляют спиртное, особенно, если те проводятся в ресторанах. Так что, надо реально испытать себя. Не сейчас, а когда замечу какую-нибудь увлечённую беседу.