Осколки грёз, стр. 82

Начало. Начало конца, к которому я так долго шла.

Лишние мысли не давали сосредоточиться на тексте, блуждали в отдаленных и закрытых уголках моей памяти.

Этим вечером я рассказывала свою историю, будто вся пьеса была написана для меня и него. Я проносила свою боль на сцену вместе с обидой, отчаянием, счастьем, влюбленностью и сокрушением.

Время разговоров приближалось к своему завершению, когда Джереми пересек расстояние между нами. Его руки резко скользнули к моим, создавая замок, из которого нельзя было вырваться. Беспомощные глаза, полные страха, метались по залу в неподдельной надежде увидеть Стэнли среди толпы. На секунду я остановилась, осторожно всматриваясь в средние ряды. Может, у меня была паранойя?

Джереми слегка ткнул меня в плечо, когда заметил, что я засмотрелась в зал.

«Перестань искать его везде, Эмили», – повторяла я себе, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться на спектакле.

Я развернулась к своему партнеру, встав на носочки, чтобы дотянуться до парня. При росте в метр восемьдесят он был выше меня на несколько сантиметров. Страсть, погасшая в этом моменте, застыла в памяти у Энджел, став последним хорошим, что было между ней и Эсми. Они долго наблюдали за тем, как у них отбирают последнюю возможность быть вместе.

Первый шаг сделал Джереми. Он отдалился первым, не обернувшись назад, чтобы проститься.

– Будь рядом с ней. Она не так слаба, как кажется, но ей не справиться в одиночку, – произнес Эсми Норе, после чего покинул пределы особняка.

В тот день он уехал, оставив после себя тишину.

Публика была в восторге. Никто и не догадывался о том, что я разбивалась по-настоящему. Здесь, стоя на этой сцене. Я сдавалась, снова выбирая не себя, а его.

– Она поняла. Поняла, что это конец ее личности, – произнес суфлер за кулисами.

Я понимала, что отдала лучшую часть себя в надежде спасти любимого от него самого. Но зачем? Зачем, если он даже не стал бороться за нас двоих?

Я стояла на этой сцене одна, в этой кромешной и непроглядной тьме. Часть меня ненавидела его, но прежняя любила до сих пор.

Глава 4. Стэнли

Снится, что я снова один в чертовой комнате. Вокруг пустота, белое пространство без единой души – только я и картина напротив. Не могу пошевелиться, тело будто не слушается меня. Где-то на краю сознания слышались голоса, но рядом никого не было. Воспоминания начали метаться из угла в угол, а знакомые лица превратились в призраков, время от времени мечущихся возле меня.

Внезапно свет погас, потух, как спичка, не успевшая догореть до конца, оставляя лишь небольшую видимость у белоснежного холста. Я почувствовал, как что-то начало душить меня.

Цикличный сценарий, повторяющийся на протяжении одного и того же дня каждого месяца, когда я пытался уснуть.

«Дыши, просто дыши, Стэн. Скоро это закончится», – успокаивал я себя в очередной раз.

Последние слова сопровождались яркими вспышками красок, похожими на брызги. Кисти, парящие в воздухе, снова начали свое выступление. Чтобы не сойти с ума, мне оставалось замереть в ожидании конца.

Мимо стали пролетать фразы. Казалось, что я где-то их видел, но не мог точно вспомнить где. Надвигающийся туман из слов заставил разум потонуть в этом круговороте. Испуганные глаза осматривались, словно пытались найти чертовы ответы.

Спустя каких-то пару минут стал проглядываться рисунок. Это были два сплетенных между собой запястья. Они жадно хватались друг за друга.

Но чего они опасались? Разлуки?

Новый цвет в кадре быстро разрушил мои догадки. Тонкая красная нить постепенно обволакивала надежно скрепленные руки. Казалось, что эти цепи означали только одно – доверие. Любовь, построенная на доверии, способна прожить вечность, не опасаясь даже малейшего пореза.

Картинка начала оживать на моих глазах. Нежные касания сопровождались приятной дрожью, которая прошла и по моему телу. Я молча наблюдал за тем, как расцветали чувства, до того момента, пока одна кисть нарочно не разорвала цепочку. Красные нити мгновенно почернели, совсем ослабив свою хватку. Только что открывшие друг другу чувства сердца уничтожили все, что их связывало. Всего одно движение позволило сломаться всему, что между ними было. Но стоила ли эта игра свеч?

Морозный ветер забрался глубоко под кожу. Подступивший вихрь позвал с собой стаю черных воронов. Все начало мгновенно рушиться. Обломки воображаемой комнаты падали с потолка. Внезапно появившиеся стены двигались в мою сторону. Мне оставалось ждать. Ждать окончания представления, вновь посетившего меня в моменты отчаяния.

Один из воронов взял лапой кисть. Он подлетел к разрисованному холсту и написал заветные числа, которые должны были остановить это помешательство.

Крики. Снова эти безжалостные крики. Голоса в голове, только что говорившие шепотом, стали звучать в унисон все вместе. Дышать становилось тяжелее. Я хватался за каждый глоток кислорода, но удушье становилось только ощутимее. Веки тяжелели. В глазах невыносимо темнело. Этого состояния я боялся больше всего.

Разве так должен был закончиться мой путь?

Я продолжал сражаться. Продолжал. Ради нее. Ради всего светлого, что когда-то было у нас. Когда мы были счастливы.

Вены на шее распухли. Сердце бешено выпрыгивало из груди. Казалось, что сознание было против самого себя, но в этот раз я был сильнее.

«Довольно!» – закричал я истошно, и все тут же исчезло.

Я проснулся от собственного хриплого стона, пытаясь нормально вдохнуть. За это время я успел продрогнуть до самых костей. Усталость и тревога отчетливо били по вискам. В памяти осел только что приснившийся сон. Все смешалось в кучу. Вслух начал повторять отголоски произнесенных слов, но даже они не помогали восстановить последовательную цепочку событий. Бросив взгляд на настольные электронные часы, я увидел, что сейчас ровно полдень.

«Двенадцать ноль-ноль, – с сомнением произнес я про себя, как вдруг вспомнил одну важную деталь. – Это был номер страницы!»

Я вскочил с постели. Пару раз успел запутаться в своих же ногах, пока добирался до чемодана, который пылился около входной двери гостиничного номера. Я начал быстро расстегивать молнию, желая быстрее взять книгу в руки. Бережно пролистал до нужного места. Это было одно из последних стихотворений, написанное Эмили перед тем, как книга попала ко мне. Я провел ладонью по исписанным строчкам, вчитываясь в каждую букву.

Такие явления были редкими гостями в моем воображении, но такими четкими и яркими. Эти сновидения давали мне вдохновение. Я черпал его из этих строчек, изложенных на страницах книги. Раньше подобные сны пугали меня, но спустя некоторое время я стал находить в них отдушину – то, что и принесло мне эту славу. Я стал известен благодаря Эмили и ее творчеству, поэтому хотел отплатить ей тем же.

На прикроватном комоде раздался голосовой автоответчик:

«Где, черт возьми, тебя носит? Если твоя ленивая задница еще не встала с кровати, то через час она полетит обратно на другой край материка. Я пошлю за тобой водителя к 12:30. У нас много дел. Отбой».

Это был Генри. Судя по всему, он успел потерять меня, учитывая, что я обычно не опаздывал на встречи с ним.

На сборы у меня оставалось меньше десяти минут, поэтому я начал метаться из одного угла номера в другой. На этот раз я решил, что обойдусь без официальности и вместо привычного дресс-кода вполне подойдет повседневная одежда. Я был обязан приходить на каждую встречу в дорогих костюмах, которые были невыносимо неудобными. Уверен, что мой арт-продюсер не поддержит подобного выбора, но мне совершенно плевать. Мне оставалось потерпеть всего несколько дней под опекой Генри. Потом меня ждала свобода. Настоящая свобода.

Солнечный Нью-Йорк, каким я всегда его знал, сегодня был слегка прохладным, поэтому я схватил первые попавшиеся на глаза джинсы. Черный свободный лонгслив и серебряная цепочка на шее смогли слегка разбавить образ, придав ему деловые нотки. Поправив на правой руке «Ролексы», я кое-как уложил волосы, вьющиеся во все стороны. Перед тем как покинуть свои временные апартаменты, напоследок взглянул на круглые темные очки с золотой оправой. Они нужны были мне для того, чтобы скрываться, но теперь они вряд ли мне понадобятся. Обо мне никогда не узнают.