Осколки грёз, стр. 50

Я закрыла глаза, прислушиваясь к зову своего сердца. Оно стучало в такт музыке. Слова бились о стенки души, умоляя меня выпустить их наружу. И я подалась им навстречу. Мой дрожащий голос был нежным и застенчивым.

Тишина. Я вернулась на сцену после того, как рассказала свою историю через стихотворение. Я сделала реверанс, показывая, что монолог окончен, а когда подняла взгляд, все уставились на меня, открыв рты. Конец выступления ознаменовался овациями.

Я выдохнула полной грудью. У меня получилось.

Ко мне на сцену стали подходить остальные актеры, которые участвовали во всех сегодняшних постановках. К нам вышла художественная руководительница, чтобы выразить слова благодарности и дать наставления на следующий год.

– Ты отлично справилась, подруга, – сказала Хизер, когда подошла ко мне ближе. – Даже без этого придурка Лиама.

– Я могла все испортить.

– Ты была просто великолепна на сцене. Я уверена, что ты произвела впечатление не только на всех зрителей вокруг, но и на него, – она кивнула в сторону мужчины, который поспешно приближался к нам.

Строгий дорогой костюм в клетку придавал ему статности. Он выглядел очень молодо, ростом чуть выше среднего. Очки на переносице были ему к лицу. Он ровно держал осанку, гордо подняв голову вверх. От него исходила уверенность.

– Леди, разрешите представиться – Оскар Гилберт.

– Вы не представляете, какая это для нас честь встретить вас на своем выступлении! – проговорила на одном дыхании Хизер.

Мужчина развернулся в ее сторону, и я заметила, как ноги подруги подкосились. Она была чересчур взволнована.

– В первую очередь хотел бы поблагодарить вас за хорошую актерскую игру, мисс Флэнд. Ваш художественный руководитель сказал мне, что вы давно в этой сфере. С прошлого раза, когда я приезжал сюда, вы сильно изменились. Вы еще не думали, куда хотите поступать?

– Джульярдская школа, мистер.

– Вполне достойное место для таких талантливых людей, как вы. У меня есть связи в данной консерватории. Вы можете связаться со мной в любое время, если у вас возникнут проблемы с поступлением.

– Это так неожиданно… – перебила его подруга, все еще сгорая от переполнявших ее эмоций.

– Я бы хотел предложить вам работу в театре Бомонт по окончании школы. Он располагается в Линкольн-центре. А пока вы можете приходить туда на встречи с труппами и отыгрывать маленькие сцены. Бродвей – это начало пути каждого актера.

Я видела, как Хизер засветилась, пытаясь подавить в себе желание закричать от радости.

– Вы очень любезны. Я не могла об этом и мечтать! – сдержанно, но с улыбкой произнесла она.

После того, как Оскар Гилберт протянул ей свою визитку, он развернулся ко мне.

– Мисс Диннер, – начал он, и мое сердце бешено застучало, словно хотело выпрыгнуть. – Меня достаточно глубоко поразило ваше творчество. Вы напомнили мне меня в юности. Максимализм с нотами драмы на фоне влюбленности. Прекрасное время, и прекрасное чувство.

– Я только учусь. До вас мне еще далеко, – ответила я, обесценивая себя.

– Каждый талантлив по-своему. Если вы считаете свои работы хорошими, то не стоит их стыдиться. Искусство не терпит самокритики. Вы проходили какие-нибудь курсы молодых поэтов? Может, состоите в какой-нибудь из таких групп, объединений?

В этот момент мне стало немного не по себе. Я стояла рядом с профессионалом и ощущала себя такой никчемной, что решила писать стихотворения, просто основываясь на том, что чувствует мое сердце, не имея никакого опыта за спиной. Мне оставалось просто отрицательно помотать головой.

– Вы не уверены в своем творчестве, мисс Диннер?

– Это похоже на правду. – Я нервно улыбнулась.

– Все художественные деятели хоть раз в жизни сомневались в том, чем поистине жили. Это вопрос времени… – он замолчал, обдумывая свои слова, после чего продолжил: – Весной я снова возвращаюсь в Штаты, чтобы презентовать собственные курсы в публичной библиотеке Нью-Йорка. У меня с собой есть один из последних оставшихся пригласительных. Нашему объединению поэтов нужны такие таланты. Каков будет ваш ответ?

От неожиданности у меня свело мышцы, и я стояла в ступоре до тех пор, пока Хизер не подтолкнула меня.

– Я согласна, – выпалила я, пытаясь прийти в себя после всего, что только что произошло.

– Миссис Далия была права насчет вас. Возьмите! – Мистер Гилберт протянул мне VIP-билет. – А теперь прошу прощения, мне пора.

Не веря своим ушам, я находилась в полной отрешенности от происходящего. Билет у меня в руках был вполне реальным, а мне все это казалось сном. Счастливым сном. Внезапная радость и приятное волнение бросили в дрожь. Глаза уже были на мокром месте. Я никогда не верила в себя и свои возможности. Впервые в жизни я была рада, что меня по-настоящему оценили, приоткрыли завесу сомнения.

Дрожащими руками я принялась смахивать со щек слезы и смеяться.

– Я не верю, что все это происходит со мной, Хизер, – смогла произнести я вслух. Подруга прижала меня к себе, крепче обнимая.

– У тебя все получится, Эмили. Оскар Гилберт не ошибся, когда выбрал тебя. Если ты не опустишь руки сейчас и воспользуешься его предложением, возможно, он сделает из тебя настоящего поэта. Ты же так этого хотела.

– Ты права. Ничто не должно разлучить меня с моей мечтой.

Когда зал совсем опустел, я вышла из-за кулис и присела на самый край сцены, ближе к боковым выходам. Свет прожекторов был настолько тусклым, что я не могла разглядеть даже главной двери в конце зала. Я смотрела вперед до тех пор, пока не погрузилась в воспоминание из детства.

Маленькая девочка лет двенадцати, очень похожая на меня, села рядом и молча начала болтать ногами.

– Эмили! Выступление вот-вот начнется! Пора! – сказала женщина, которая выглянула из гримерки рядом со сценой.

Зал начал мелькать множествами маленьких огней. Дети поочередно шагали друг за другом, пока не встали в одну линию. Каждый из них рассказывал стихотворения наизусть. Когда очередь дошла до маленькой копии меня, она посмотрела в мою сторону с жалобным видом. Один из парней, что стоял рядом, толкнул ее, и хрупкая, казалось, беззащитная девочка упала прямо на сцену. Ее взгляд был направлен на меня.

– Докажи им всем, что ты чего-то стоишь, Эмили. Ради меня. Пожалуйста, – прошептала она, и весь зал, увидев ее беспомощность, разразился смехом. Я хотела помочь ей подняться, но не могла сдвинуться с места. Знакомая женщина с журналом в руках подбежала к ней и, извинившись перед зрителями, убрала ее со сцены.

Прошло столько лет, но я вспоминала этот день как вчерашний. Я боялась публики, осуждения со стороны. Обрывки моего прошлого заставляли меня сомневаться в себе, своих возможностях.

Девочка смотрела на меня из-за кулис, будто ожидая моего решения.

Постепенно люди, которые окружали меня, стали исчезать, кроме нее. Казалось, что она была напугана и боялась вновь подойти ко мне, пока я не дам ей ответа.

Страх больно бил, но на этот раз он смешался с неуверенностью, чтобы навсегда покинуть эту пристань сожаления.