Аллей-уп. Том 2 (СИ), стр. 4

— Какое свидание, мужики, когда нет премиальных? — хмыкнул Владимир Арзамасков или Зяма, как его называли все баскетболисты сборной СССР. — Будут бабки, будут и подруги. Поверьте мне, мои юные друзья.

Вот уж кто-кто, а Зяма мне другом не был. Скорее наоборот, я был бы рад выдавить его и из сборной и из ленинградского «Спартака». Ибо такие хапуги как он могут испортить любую команду. Ведь для Зямы баскетбол являлся лишь способом зарабатывать бабло. И его умение крутиться, вертеться и жить на широкую ногу разлагало остальной коллектив. Кстати, что касается денег, то после вчерашнего выиграно матча куратор серии, американец Чак Найнас, зашёл в нашу раздевалку и лично выплатил каждому игроку по 50 долларов. И многие парни уже посчитали, что если выиграть все поединки против университетских команд, то мы буквально озолотимся, набив карманы семью сотнями зелёных американских рублей.

— Слушайте, старички, а вы где успели сбросить красную икру? — спросил Арзамасков в тот момент, когда центровой «хулиганов», Кент Бенсон, получил мяч в нашей трёхсекундной зоне, отодвину спиной Сашу Белова и записал на свой счёт очередные 2 очка.

— Еееее! — радостно завопили переполненные 17-тысячный трибуны.

Счёт на табло сделался — 20:12 и стало совсем невесело.

— Погоди ты, Зяма, с икрой, — прорычал я. — Съели мы её в гостинице, вот куда дели. Сейчас не о том надо думать.

Я покосился на Кондрашина и о чудо — Петрович взял тайм-аут. Тут же грянул трубами и литаврами духовой университетский оркестр и на центр баскетбольной площадки под громкие крики выбежали девчонки из группы поддержки. Они принялись прыгать, задирать ноги, трясти разноцветными помпонами и скандировать, что «Хузерс» никому не победить, и это так же верно, как круглая Земля.

— Юрьев, Мышкин, Тараканов, Капустин и Белостенный, разминайтесь, — вдруг пророкотал Кондаришин. — Сейчас выйдете на паркет. Я не понимаю, мужики, что с вами происходит⁈ — рявкнул Петрович на наших ветеранов. — Проваливаете вторую игру подряд! Белов, что с тобой?

— Игра не идёт после длительных перелётов, — проворчал Сергей Александрович Белов.

— Соберитесь! — рыкнул Кондрашин. — Сейчас молодые чуть-чуть побегают и я вас снова выпущу.

Далее главный тренер продолжил ещё что-то выговаривать нашим старшим товарищам, но из-за общего шума в зале мы уже ничего не слышали, так как уже вышли на баскетбольную площадку.

— Белый, когда их 54-й номер, Кент Бенсон, начнёт продавливать тебя спиной, постарайся поймать момент и сделать шажок назад, — сказал я Саше Белостенному. — Он крупнее, зато ты быстрее, выше и руки у тебя длиннее.

— А я прихвачу Скотта Мэя, 42-го, — уверенно произнёс Толя Мышкин. — Хватит с него на сегодня голеадорских подвигов. Он своё на сегодня отзабивал.

В этот момент мимо нас пробежала местная группа поддержки и их капитанша Нэнси, бросив взгляд на Толю, наигранно захохотала, дескать ваше дело мальчики — табак.

— Закроешь 42-го, сделаешь большое доброе дело, — согласился я. — На тебе Гена «крепыш», номер 21-ый. Я прикрою «одуванчика», номера 20-го. И на тебе, Тарик, «блондин», номер 33. Он большой, но неповоротливый. Играй за счёт головы и скорости.

— То есть я сегодня опускаюсь на позицию форварда? — удивился Тараканов.

— Так надо для команды. «Одуванчик» для тебя слишком быстрый и тяжёлый, так будет лучше, — сказал я и тут судья потребовал, чтобы мы перестали трепать языками и разыграли мяч из-за лицевой линии.

Сергей Тараканов выбежал за лицевую, я и Гена Капустин на нашей половине поля приготовились принять первую передачу, а Мышкин и Белостенный ушли за центральную линию поля. Наш же соперник вдруг решил применить прессинг. Каждый разобрал каждого. И в частности ко мне приклеился именно номер 20-ый, «черный одуванчик» Боб Уилкерсон. Поэтому когда прозвучал свисток судьи мне пришлось рвануть в угол площадки, чтоб получить пас. А потом показать пару обманных финтов — перевод мяча между ног и за спиной. И только тогда я выбежал на оперативный простор.

На мою удачу такой прыти соперник от меня явно не ожидал. Из-за чего вместо плюсов, что даёт хороший командный прессинг, «Индиана Хузерс» получила один большой минус в виде выхода три в два. И в следующую секунду я смело пошёл на кольцо соперника. И как только здоровяк Кент Бенсон бросил опекать Сашу Белостенного, сделал навесную передачу на аллей-уп. Белый легко взмыл в воздух и вколотил мяч в сетку «Индианских хулиганов», немного успокоив ревущие трибуны.

— Дааа! — прокричал я, когда счёт стал — 20:14. — Белый, ты — лучший!

— Сам знаю! — захохотал Белостенный.

А далее мы уперлись в защите. Ведь для баскетбольных побед, как и в любом другом ремесле, нужно уметь не только фонтанировать идеями и забрасывать красивые мячи, но и терпеть в обороне, выполняя тяжёлую черновую работу. Соперник же в нападении долго не заморачивался. Их разыгрывающий, крепыш Куинн Бакнер, отдал мяч Скотту Мэю, и тот моментально пошёл в проход. Но шустрый Толя Мышкин очень грамотно оттеснил его в край площадки и Мей из неудобной позиции поразить наше кольцо не сумел.

После чего мяч ударился в заднюю дужку и его подобрал Саша Белостенный, выпрыгнув выше центрового команды хозяев. И Гена Капустин, резко рванув вперёд, тут же получил от Александра длинную и нацеленную передачу. Далее Генка беспрепятственно выскочил на кольцо и по-простому броском от «забора» сделал счёт — 20:16. Переполненный зал снова на какое-то время притих.

Но тут включилась их девичья группа поддержки, начав скандировать: «Хузерс вперёд! Хузерс вперёд!». И этот клич поддержал весь зал. Поэтому следующую атаку «Индианские хулиганы» на эмоциях довели до результативного попадания. Крепыш Куинн Бакнер нашёл передачей в «краске» центрового Кента Бенсона, и тот полукрюком сделал счёт — 22:16. Увы, но в баскетболе, в отличие от хоккея и футбола, сыграть на ноль просто нереально.

Однако дальше нападение хозяев поля откровенно застопорилось. Сначала опекаемый мною «одуванчик», Боб Уилкерсон, угодил под блок-шот от Белостенного, а затем щеголеватого блондинчика, Тома Абернети, обкрал Серёжа Тараканов, выбив мяч на ведении. И на каждую неудачу соперника мы ответили своей результативной атакой. И теперь это была моя минута славы. Свой первый бросок в матче я забросил с привычных мне семи метров. Затем попал из самого угла площадки, куда забрался по дурости. А потом в проходе подвесил красивую бомбочку, перекинув центрового хозяев Кента Бенсона. И счёт за 9 минут до конца первого периода стал равным — 22:22.

Здесь бы самое время взять тайм-аут тренеру соперника, чтобы сбить наш голевой порыв. Но 35-летний наставник «Индианских хулиганов», Бобби Найт, отчего-то промедлил. И после следующей неудачной атаки своей команды, когда в нашей обороне запутался лучший игрок «Хузерс» Скотт Мэй, мы получили возможность впервые повести в счёте.

Гена Капустин уверенно перевёл мяч на половину соперника, позволив мне сделать небольшую передышку. Потом он отпасовал Толе Мышкину, который пока результативными действиями не отметился. И тут я открылся на своей любимой бросковой точке в надежде получить пас от товарища Князя. Однако Мышкин решил эпизод по-своему. Он, не думая о том, что против нас играют лучшие студенты США, смело пошёл в проход вдоль лицевой линии. Затем резко остановился на две ноги и, шикарно выпрыгнув, реализовал сложный бросок с отклонением.

— Даааа! — дружно заорали мы, когда счёт стал — 22:24 в пользу нас, гостей из далёкого и холодного Советского союза.

И только тогда Бобби Найт попросил спасительный тайм-аут.

— Встретимся в баре! — загоготал Мышкин, когда мимо него пробегала капитанша местной группы поддержки, симпатичная девушка Нэнси.

— Мит ми эт дзе бар, — перевёл я слова нашего баскетбольного Князя.

— Вы чё творите, бараны⁈ — рявкнул на нас Кондрашин. — К их девкам подкатываете, идиоты? Совсем с головой дружить перестали, скобари⁈