Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления, стр. 57

Мои коллеги назвали меня дурой. Я не видела художника три месяца, и все это время они продолжали надо мной потешаться. Но однажды мы прилетели туда, и представитель Sabena сказал: «Ton copain va être heureux de te voire» [226]. Художник стоял у отеля с малахитовым бегемотом в руках и конвертом, в котором была вся сумма, которую он взял в долг. Половину я отдала ему обратно.

Чибула был еще одним таким же, — продолжает рассказ Изабелль. — Он был гориллообразным, но невероятно милым. В его обязанности входило будить нас перед отлетом, и он всегда делал это с бурным весельем. Мы часто предлагали ему еду, которая оставалась после полета, иначе нам пришлось бы ее выкидывать. У Чибулы была катаракта, и ему нужно было делать операцию, но этот человек не мог за нее заплатить. И даже если бы он смог, то лучше бы этого не делать в Киншасе. Одна из стюардесс позаботилась о том, чтобы перевезти Чибулу в Брюссель, где его прооперировал глазной хирург — один из ее родственников. Иначе он бы потерял работу. Было ужасно, когда Sabena обанкротилась: что будет со всеми африканцами, которые работали там для нас? Это была не только наша драма».

Вместо университета

Путешествуя из одного места в другое, бортпроводники извлекают из этого большие и маленькие жизненные уроки. Они знакомятся с миром с первых рядов. Перед тем как Гирт перешел в Jetairfly, он работал в Qatar Airway и год прожил в Дохе: «Все было организовано: наша квартира, транспорт до и после занятий и рейсов, телефон, электричество. Помимо этого мы получали ежемесячную зарплату. Обычно она быстро заканчивалась. Мы все-таки были молодыми.

Время от времени мы сталкивались с культурными и религиозными различиями. Например, во время Рамадана мы не могли просто так прийти куда-нибудь поесть. Нужно было искать те редкие ресторанчики, которые подавали еду в течение дня, потому что знали, что в Дохе есть западные люди. Но с этим у меня не было проблем.

Мне кажется, что моим коллегам-женщинам труднее жилось в том регионе, чем нам, мужчинам. Я не имею в виду поведение катарских мужчин, потому что я никогда не видел там по-настоящему недружелюбного отношения к женщинам. Но стюардессы должны были соблюдать больше правил. Например, они могли приходить в ту часть здания, где жили мы, чтобы посетить мужчин, только с семи утра до десяти вечера. Сторож у ворот той закрытой территории строго следил за этим и при необходимости звонил в десять часов, чтобы сказать, что настало время для мужской компании и что девушкам пора вернуться домой.

На всех членов экипажа, которые работали в Qatar Airways, распространялся запрет на употребление алкоголя. Нам не разрешалось ничего покупать ни при каких обстоятельствах, что, однако, не означает, что мы этого не делали. Пилоты, которые летали с нами, например, не обязаны были следовать этим правилам и протягивали нам руку помощи. Но мы должны были быть осторожными, потому что представители Qatar Airways могли внезапно нагрянуть к нам на квартиру с проверкой. Это единственная авиакомпания, в которой я работал, где стюарды и пилоты должны были проходить тест на алкоголь перед рейсом. И где я должен был становиться на весы. Там были строгие условия, касающиеся body mass index. По-моему, их сотрудники в последние годы стали протестовать.

Однако я не считал эти правила репрессивными, потому что мне на самом деле нравилось, что у меня на работе все так строго и правильно. Таким образом поддерживалась высокая планка. Впрочем, вы сами решаете, проходить ли там собеседование.

За год работы в Qatar Airways я многое повидал и многому научился. Если бы я сейчас был на службе, то смог бы летать на Airbus 380 — самом крупном пассажирском самолете в мире. В то же время я бы не смог наслаждаться маленькими габаритами и уютом, которые были в Jetairfly. В Qatar Airways персонал — это всего лишь порядковые номера. Поэтому все имеет свои плюсы и минусы.

Людям, которых я сейчас обучаю, я всегда советую получить опыт в иностранных компаниях. Особенно если у вас нет никаких обязательств и вы можете подолгу отсутствовать, я настоятельно рекомендую. Не только для того, чтобы увидеть мир, но и для личностного роста. Это прекрасное начало. Я не учился в университете, как большинство моих друзей, но к тому времени, как они получили свои дипломы, у меня уже был богатый международный опыт».

Остров Пасхи

В семидесятых-восьмидесятых годах Мари-Поль жила на Ближнем Востоке: «Первые пять лет, что я работала в Saudia, с 1974 по 1979 год, моей отправной точкой был отель Jeddag Palace в Джидде. Честно говоря, сегодня я вряд ли захотела бы там жить, но тогда мне нравилось. Женщинам еще можно было делать то, что они хотели, а там всегда было чем заняться: вечеринки в посольстве, экскурсии в бухту, совместное вязание вместе с женами экспатов. После этого авиакомпания отправляла меня базироваться в Афины, Нью-Йорк и Бангкок, где я оставалась по нескольку месяцев.

Конечно, я иногда скучала по дому, особенно когда ухудшилось здоровье моей матери. У нас с ней была очень сильная связь. Когда она была еще в норме, я разрешала ей приезжать в Европу или Америку, если сама оставалась там на какое-то время. Когда я познакомилась со своим мужем, он, к счастью, с пониманием отнесся к моему вечному отсутствию. Поначалу ему казалось странным, что я была такой тихой, когда приезжала домой, но потом он понял, что мне приходилось заново привыкать ко всему. Только когда я видела собор в Антверпене, я оттаивала.

В то время я была единственной бельгийкой, которая работала в Saudia, — продолжает Мари-Поль. — К концу восьмидесятых годов у меня были коллеги восьмидесяти-девяноста национальностей. Я узнала, например, чем отличаются индийские девушки от иракских, американских и шведских, и научилась уважать чужие традиции. Мы позволяли пакистанским женщинам молиться или есть в другое время, если был Рамадан. Одной из причин, по которой я так долго работала в Saudia, была интернациональная атмосфера, жизненная мудрость и теплые отношения между девушками».

Лилиан до сих пор признательна за то путешествие вокруг света, которое она совершила: «В 1989 году один туроператор из Марселя арендовал у Sobelair «Боинг 707», чтобы в течение трех недель путешествовать по всему миру. Мне позволили лететь с ними, и, хотя мне пришлось серьезно поработать, было очень круто. Все было организовано pico bello, и я смогла посетить красивые места: Луксор, Дели, Катманду, Чиангмай, Сингапур, Сидней, Крайстчерч в Новой Зеландии, Папеэте и самое лучшее из всех — остров Пасхи. Я увлекаюсь археологией, поэтому там я была абсолютно счастлива, особенно когда имелась возможность посетить известные исторические памятники».

Индийские сироты

Ингрид де Схрейдер тоже открыла для себя целый мир благодаря тому, что начала работать в юном возрасте: «Особенное впечатление на меня произвели некоторые рейсы из Бомбея в Брюссель. Это было в середине семидесятых годов, мне было двадцать с небольшим, и я познакомилась на наших рейсах с бельгийской организацией, которая занималась вопросами усыновления индийских детей. На самом деле это была маленькая команда — двое мужчин и две женщины, которые въезжали в Индию, чтобы забрать сирот. Детям было от нескольких месяцев до трех лет, и иногда на борту находились по двадцать малышей.

К тому времени, когда все дети оказывались в самолете, их сопровождающие уже валились с ног от усталости. Детей, украшенных цветными браслетиками и колечками в носу, нужно было освежить и накормить. Я помогала, как могла. Один раз произошел очень трогательный момент, когда маленькая девочка почувствовала, что о ней хорошо заботятся. Это было похоже на любовь и внимание, к которым она скорее всего не привыкла, потому что у себя на родине она была одной из многих. И она меня не отпускала, цеплялась за мои ноги, и я даже не могла работать. Она не понимала английский, но все равно не сдавалась. Во время посадки она сидела у меня на коленях. Я бы сразу же забрала ее домой, если бы могла.