Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления, стр. 47

В первый раз я пробыла на Шри-Ланке пять недель. Оттуда, например, мы летали в Джакарту — там мы забирали мусульман и отвозили их в Мекку. Будучи новичком, я просто обалдела! И мужчины, и женщины заходили на борт в длинных белых одеждах. Они сидели неподвижно весь полет, за исключением моментов, когда им нужно было в туалет. К тому времени, когда мы приземлялись, вода из туалетов часто вытекала до самого носа самолета».

«Первые хадж-рейсы Sobelair отправлялись из Северной Африки, — утверждает Лилиан. — Тогда на борту были даже пассажиры, больные холерой». «У нас люди иногда умирали, — соглашается Жаннин. — Спустя время я переживала это не так тяжело, потому что поняла, что эти люди были настолько довольны тем, что совершили хадж, что после этого их уже не интересовало, умрут они или нет. Возможно, в этом и заключалась их религия. И все равно я считаю, что это были особенные рейсы».

Благодаря паломникам у Ингрид де Схрейдер открылись глаза: «У меня не было детей, мне не о ком было заботиться, поэтому в 1975 году два раза в месяц я выполняла эту миссию. Sabena заключила контракт с авиакомпанией Garuda Indonesia, и мы курсировали между Бомбеем, Сингапуром, Коломбо и Джакартой. До этого я не летала дальше Европы, а тут сразу оказалась в Азии. Индонезия — особенная страна, на Шри-Ланке потрясающая природа, а еда везде экзотическая. Сейчас люди уже путешествуют по всему миру, но тогда это были эксклюзивные места. В самом начале, правда, я чувствовала себя не слишком комфортно, потому что была единственным нидерландоговорящим членом экипажа, но быстро привыкла к этому и получила необыкновенный опыт».

Рамадан

«Я помню, что пассажиры особенно беспокоились о своей святой воде, — рассказывает Ингрид. — Они везли ее из Мекки в пластиковых бутылках и канистрах, которые ставили на полки у себя над головой. Но мы летали на 707-м «Боинге», в котором не работал кондицинер, пока самолет стоял на месте. Нам часто приходилось долго ждать своей очереди на взлет, и из-за жары капли конденсата на потолке падали вниз. Пассажиры думали, что это была их святая вода, и хотели всю процедуру взлета простоять на ногах…

Мои хадж-рейсы выпадали на декабрь и январь, а в марте я проходила обучение в Sabena. Я летала только по выходным, в промежутках между учебой в университете, но у меня все получалось. Мне понравилась эта работа, и я зарабатывала себе на хлеб. Университет стал для меня менее привлекательным».

Изабелль, проработавшая в Sabena семнадцать лет, рассматривала знакомство с другой религией и культурой как духовное обогащение: «Не хочу сказать, что всегда было легко. Мусульмане, которых мы подбирали в Стамбуле или Алжире, во время Рамадана ничего не ели и не пили в течение всего дня, с восхода до заката. Иногда солнце заходило за двадцать минут до посадки, и они все тут же начинали требовать еду. Попробуй объясни им, что это невозможно. Мы получали такие злобные комментарии в ответ!

В конце Рамадана я встретила на борту девушку из Гента. Там она была регентшей, но летела в Стамбул, чтобы познакомиться со своим женихом. Я спросила, могла ли она что-нибудь придумать, чтобы избежать этой свадьбы. «Если я это сделаю, то вся семья отвернется от меня, — ответила она. — Я должна это сделать, даже зная от двоюродных сестер и подруг, что это принесет мне проблемы. Он собирается приехать со мной в Бельгию и сидеть у меня на шее. Единственное, что я могу сделать, — надеяться, что он действительно хочет адаптироваться».

Такие истории я считаю ужасными, но в то же время я многому из них научилась. Меня всегда удивляет, если люди сегодня начинают жаловаться на мультикультурализм. Если ты как бортпроводник встречаешь по работе так много людей, то находишь совершенно нормальным, что у людей есть собственные культура и привычки. Чем одни лучше других?»

Богатые и знаменитые

Или как герои (не) падают со своих пьедесталов

Несмотря на то что члены экипажа обычно хранят добрые воспоминания о благородных незнакомцах — пассажирах, которые отличаются особым дружелюбием и вежливостью, путешественники-знаменитости остаются в их памяти намного дольше. Короли и королевы, звезды футбола, голливудские актрисы, русские олигархи, политики — одним словом, the happy few [180], которые иногда дарят happy moments [181], а иногда и нет.

С тех пор как Элиз начала работать, то есть с 1956 года, она вела бортовой журнал, где записывала не только время полета, его продолжительность и имена коллег. Сзади она всегда оставляла четыре страницы для автографов особенных гостей: Джон Д. Рокфеллер, бельгийский политик Поль-Анри Спаак, американская баскетбольная команда The Harlem Globetrotters, полковник Королевских ВВС Великобритании Питер Таунсенд, у которого были отношения с английской принцессой Маргарет. Но кое-кто из них выделяется. «Я проработала чуть больше года, когда король Леопольд III и принцесса Лилиан полетели с нами в Люксембург, — вспоминает Элиз. — Там он собирался навестить свою старшую дочь Жозефину Шарлотту. Она в то время родила близнецов, — Жан и Маргарита появились на свет 15 мая 1957 года и стали третьим и четвертым детьми в семье, в которой со временем родился еще один сын. — Я еще помню, что король вез с собой две колыбельки, и мне удалось с ним немного поговорить».

Элиз была хорошо подготовлена. В Sabena стюардесс начинали обучать искусству этикета c первых же дней работы. Ингрид де Схрейдер, работавшая с 1975 по 2001 год, хорошо помнит содержание курса: «К королям мы должны были обращаться в третьем лице: «Что желает выпить Его Величество?» Мы могли задавать вопросы только по делу, но сами могли отвечать, если нас спрашивали о личном».

У Ингрид Арнойтс не всегда все проходило по инструкции: «Когда с нами однажды летела принцесса Паола, она не захотела пристегивать ремень безопасности, сняла туфли и закинула ноги наверх во время взлета. Так нельзя делать, но я знала, что не могла с ней спорить. В другой раз она зашла на борт самолета, летевшего в Ниццу, и села в первом классе без билета. Это место было уже занято, но, к счастью, тот мужчина уступил ей его. Наверное, он был поклонником монархии».

Королева с бигуди

Жаннин, стюардесса Sobelair с тридцатилетним стажем, близко познакомилась с коронованными особами в 1987 году во время королевской миссии, с Бодуэном и Фабиолой. В то время они часто путешествовали в Токио, потому что подружились с императором Хирохито и его женой. Вся бельгийская королевская семья пользовалась услугами только национальной авиакомпании. Только в девяностых годах эту функцию вместо Sabena стали выполнять Военно-воздушные силы, поэтому с тех пор увидеть на гражданских рейсах князей и принцев было практически невозможно.

«В начале моей карьеры король и королева всегда путешествовали с Sabena, но в 1987 году только у Sobelair был «Боинг 707», специально обустроенный для королевской четы. Например, у них там была настоящая кровать, — рассказывает Жаннин. — Я была одной из тех стюардесс, которых допустили работать на 707-м. Я сдавала специальный экзамен для работы на этом типе самолета. Почему в результате именно меня выбрали для королевской миссии, я не знаю, но для меня это была большая честь.

«Боинг» был разделен на четыре отсека: первый был предназначен для Бодуэна и Фабиолы, второй — для их свиты, третий — для министров и дипломатов, а четвертый — для журналистов. Я работала во втором отсеке.

Смена часовых поясов и длительное ожидание между рейсами сделали те десять дней утомительными, но работать нам приходилось меньше. С нами был специальный господин из службы доставки, который следил за тем, чтобы вина были нужной температуры, а еда была на борту к нашему приходу. Все было превосходно организовано.