Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления, стр. 41

Ее коллега Лилиан считала это не самым ужасным: «В середине семидесятых годов, когда я как раз начала летать, мы только вернулись из Туниса. В то время контроль был не таким строгим, и у одного из пассажиров была с собой корзина. Мои коллеги обнаружили, что в ней сидели змеи, и сейчас есть только одно животное, при виде которого у меня начинается клаустрофобия… Как только я услышала про них, мне везде стали мерещиться тени и странный запах. Это был вечерний рейс, и я чувствовала себя актрисой какого-то триллера. Сегодня, конечно, подобную ситуацию невозможно представить».

«У авиакомпаний есть определенные правила по перевозке животных на борту, — говорит Гирт. — Существуют специальные требования, относящиеся, например, к собакам и кошкам. Питомца нужно посадить в корзину, и во время взлета и посадки он должен находиться под сиденьем хозяина. Членов экипажа обучают и тому, как спасти животное в случае чрезвычайной ситуации».

Собака-сигнализация

«Когда я на рубеже веков работал в CityBird, мы часто летали в Южную Америку и Африку, — говорит Гирт. — И периодически перевозили экзотических птиц. Клетки находились в задней части самолета под кухней. Когда мы готовили еду, то слышали, как птицы каркали и щебетали».

Ингрид Арнойтс работала в основном в Sabena. «Принцесса Лилиан однажды летела ранним рейсом в Мюнхен, — вспоминает Ингрид. — Мы вылетели в пять часов утра, и я помню, что было очень морозно. У принцессы были две большие собаки, и они сидели в камере для животных, которая находится рядом с багажным отделением. Я часто видела, как туда загоняют лошадей».

Гирт один год работал в Qatar Airways. У него на борту регулярно появлялись сокольники. Они использовали своих птиц для охоты. Их можно было брать с собой в салон при условии, что хозяева забронируют для них отдельные места. «Свою первую встречу с таким вот соколом я никогда не забуду, — говорит Ричард. — Я стоял в проходе спиной к пассажиру, подошедшему ко мне сзади. Повернувшись, я столкнулся с ним нос к носу, а сокол, сидевший у него на руке, оказался почти на мне. На голове у него не было специальной шапочки — клобука, и он смотрел мне прямо в глаза.

Я сказал его хозяину, что по правилам на борту эти птицы должны носить на голове клобуки, но тот мужчина объяснил, что его птица ведет себя гораздо спокойнее без него. Он занял свое место, и его сокол действительно даже не пикнул. Я быстро оправился от испуга — это очень красивая и впечатляющая птица».

Мари-Поль, которая много лет работала в Saudia, не может себе такого представить: «У меня на борту было много соколов, но ни одного без клобука, хотя было заметно, что птицам это непривычно. Соколов просто не пускали на борт, если на них не надели шапочку. При этом количество птиц в самолете было ограничено. Иногда сокольники полностью арендовали первый класс для себя и своих птиц. Сиденья были хорошо защищены от кала. Я терпеть не могла перья, поэтому работала на тех рейсах с полузакрытыми глазами».

Шанталь встречались в основном собаки: «Американцы немного сумасшедшие. В некоторых случаях они слишком строги, в других — позволяют делать все, что захочешь. Так, например, служебным собакам, которые сопровождают слепых людей, позволяется все. То есть это может быть и собака размером с лабрадора. Можете представить, чтобы она сидела в экономклассе?

Однажды у меня на борту была женщина с кокер-спаниелем. Ему разрешили весь полет сидеть у нее на коленях, а не в клетке. Он даже ходил с ней в туалет. В этом был смысл, потому что пес предупредил бы нас, если бы у хозяйки начался приступ эпилепсии. Он все время вел себя так хорошо, что даже пользовался успехом у других пассажиров».

Осенью 1991 года цирк Boswell Wilkie Circus из Южной Африки пригласил своих коллег из Москвы присоединиться к месячному туру. Sabena переправила не только 33 тонны декораций и 72 работников цирка, но и 9 лошадей, 11 медведей и 27 собак. Пока шла подготовка к этому рейсу, о животных заботились в зоопарке в Brucargo [158], где работали только те сотрудники Sabena, которые прошли специальное обучение в зоопарке Антверпена. Некоторые также брали уроки у конного заводчика. В середине девяностых Sabena перевозила примерно 500 лошадей в год, большую часть — на рейсах между Брюсселем и Нью-Йорком.

Запрещенное оружие

Звери регулярно путешествовали с Sabena. В дни расцвета колоний авиакомпания перевозила коров и свиней в Конго, а позже в целости и сохранности доставляла в зоопарки, например в Нью-Йорк, представителей африканской дикой природы — от львов до крокодилов.

Не совсем безупречно «доставка» прошла в один из летних дней 2004 года. «В экономклассе сидела женщина, которая принесла с собой на борт кошку, — рассказывает Шанталь. — Когда она пошла в туалет, то случайно оставила корзину открытой и кошка выскочила. Чуть позже моя коллега принесла еду командиру и приоткрыла дверь кабины пилотов. Кошка прошмыгнула внутрь. Командир больше не смогла шевелить ногами, потому что животное ползало под педалями, и это было очень опасно. Следуя мерам предосторожности, капитан решила вернуться назад в аэропорт в Завентеме. Они были в полете только полчаса. По всей видимости, техники изрядно намучились, вытаскивая кошку из кабины пилотов, потому что она была очень агрессивной. Ее хозяйке потом выписали штраф. Через неделю наша служба коммуникаций придумала слоган: «SN Brussels Airlines: geen kat die eraan weerstaat» [159].

«Тот, кто думает, что не могло случиться более безумного происшествия, ошибается. Во время гражданской войны в Руанде в 1994 году из этой страны люди бежали, — рассказывает Анне-Ми, бывшая коллега Шанталь в Sabena. — Один из пассажиров хотел лететь из Бужумбуры, где у нас была промежуточная остановка, в аэропорт Завентема, а оттуда добраться на самолете во Франкфурт. Мы как раз стали взлетать, когда он подозвал меня. До него вдруг дошло, что в Брюсселе его сумку могут проверить, и прошептал мне, что в его сумке находится что-то, что лучше бы оставить дома. Пистолет. Маленький, но все же я испугалась.

Я понятия не имела, как это оружие пропустила таможня в Бужумбуре, но должна была найти выход. Это нужно было сделать быстро и чтобы другие пассажиры ничего не узнали. Я сказала ему, что он должен взять свою сумку с полки и пройти с ней в бизнес-класс. Там была старшая борпроводница, которую я успела предупредить. Она открыла сумку и передала пистолет командиру судна. В Брюсселе его сразу же конфисковали. Тот мужчина никогда бы не признался мне в том, что у него в сумке лежит оружие, если бы у него были плохие намерения. Скорее всего в его стране оно было ему необходимо, чтобы защищаться и чувствовать себя в безопасности».

Бомбы замедленного действия

Оружие находится в списке dangerous goods [160]. Так же называется и курс, который ежегодно повторяют членам экипажа: на нем они узнают, какие грузы считаются опасными и какие правила необходимо соблюдать, если придется иметь с ними дело. Бомбы, протекающие или наполненные паром пакеты — сотрудники всегда должны быть бдительны с такими вещами, и их учат, что нужно делать, если такие вещи попадают на борт.

«Мы проходили такое обучение еще в восьмидесятых годах, — говорит Анне-Ми. — После банкротства Sabena я слышала информацию о том, что мы перевозили то одно, то другое, сами об этом не подозревая. Я думаю, это были не ядерные отходы, а легковоспламеняющиеся и химические вещества. В то время я ничего не знала, но сейчас понимаю, что иногда мы летели в одном самолете с бомбами замедленного действия».

«В восьмидесятых годах мы перевозили много урана, — рассказывает Джон, который начал работать в Sabena в 1978 году. — Бельгия добывала радиоактивные руды в Африке и переправляла их домой. Во время Второй мировой войны бельгийское правительство доставило из Конго большую часть урана для атомной бомбы Little Boy. Я думаю, они годами вели те раскопки, и уверен, что мы, члены экипажа, подвергались огромной радиации».