Системный тактик 2 (СИ), стр. 50

Он говорил ровно, без злобы и удовольствия, как мастер, объясняющий судьбу добычи с убитого зверя. Шкура пойдёт кожевникам, кости — резчикам, кровь — алхимикам, а воспоминания живого человека — архивистам Короны, ага.

Хорн положил кристалл на бархатную подставку и продолжил:

— Потом создадут артефакты-переводчики. Когда ценность пленников для Короны снизится, часть передадут учёным и торговым домам. Кого-то продадут богатым семьям. Знатные дома любят необычных слуг, а жители нового мира вызовут немалый интерес. Диковинка, как не крути.

Внутри меня поднялась тёмная горячая волна. Она прошла от живота к груди, сдавила горло и добралась до головы. Хотелось встать, перевернуть стол, ударить Хорна.

Я сцепил пальцы. Суставы побелели, ногти впились в кожу.

— Но с местными правителями придётся договариваться. Они могут потребовать вернуть людей.

— Могут, — Хорн небрежно повёл плечом. — А могут и не потребовать. В любом мире хватает правителей, которых волнуют собственные земли, налоги и войска. Особенно если пленников забрали не у них. Как-нибудь договорятся, когда отыщут подходящее правительство. Я в дипломатии не силён, Корвин, не могу сказать, как там сложится.

— Но после установления контакта людей забирать перестанут?

Улыбка Хорна раздвинулась, обнажив крупные зубы.

— В ближайшие годы? Не смеши меня, малец. Пока интерес не угаснет, любая группа при удобном случае будет рада прихватить селяночку-другую, особенно вдали от крупных городов. А города там имеются, разведчики видели их издалека. Новый мир, редкие рабы, высокий спрос. Одними запретами охотников не остановишь. Всегда найдётся тот, кто решит рискнуть ради золота.

Он прищурился и шутливо толкнул меня носком сапога по ботинку.

— А что, приглянулись местные девицы?

Я опустил глаза, изобразив смущение. Хорну в голову не придёт мысль, что я едва сдерживаю ярость.

— Пожалуй, оставим этот вопрос, наставник. А вот если судить с точки зрения Тактика, то мы ведь ничего не знаем о возможностях нового мира. А если местные обозлятся из-за похищений и ударят в ответ? Если откажутся от дипломатических связей?

Хорн хмыкнул.

— Даже если они умеют бить через Арку, даже если мы разругаемся с государством, на земле которого открылся переход, останутся другие. Искатели успели выяснить, что там целый мир, Корвин, огромный мир. Десятки держав, возможно — сотни. С одними не договоримся, обратимся к соседям, делов-то…

Он дважды постучал толстым пальцем по столешнице рядом со шкатулкой.

— Запомни: нет цивилизации, которой не нужна торговля с другими мирами. Всегда найдётся дефицит. Редкие металлы, эликсиры, артефакты, исцеление тяжёлых болезней, защита от проклятий. Да хоть возможность вывезти семью туда, где до неё не доберутся враги. Государства могут грозить войной, проклинать нас и объявлять чудовищами, но торговые ворота всё равно откроются. Пусть тайно, пусть через посредников, пусть на далёкой границе. Выгода умеет пролезать через самые крепкие стены.

Я молчал.

Хорн был прав. Как бы Земля ни отреагировала на похищения, кто-нибудь согласится сотрудничать. Новости о похищениях поднимут шум, политики произнесут пафосные речи, общественные деятели потребуют вызывать полицию при столкновении с иномирянами и ни в коем случае не вступать в контакт. В сети появятся миллионы возмущённых сообщений.

И одновременно где-нибудь в закрытых кабинетах начнут считать возможную выгоду.

Если правительства откажутся, найдутся службы, действующие без официального разрешения. Если отступят они, появятся корпорации. Если крупные компании испугаются огласки, за дело возьмутся контрабандисты, преступные группы и состоятельные люди с личными ЧВК. Достаточно одного устойчивого торгового канала, через который потекут образцы иномировых технологий, лекарства, артефакты. Как только жители Земли поймут, что им предлагают, жадность и алчность заставят их самостоятельно искать выходы на торговцев с Эваларма.

Я поднялся.

— Спасибо за ценный кристалл, наставник.

— Уже уходишь?

— Мне нужно поговорить с отцом.

Хорн понимающе кивнул.

— Спешишь побеседовать о новом мире.

— Разумеется. Если он богат, нашему Дому стоит заранее подумать о собственной доле.

Наставник хлопнул ладонью по столу и засмеялся.

— Вот это правильные мысли! Беги. Кстати, может, отменим тренировку? Если честно, у меня есть приятели, которым не помешало бы тоже взглянуть на новый мир.

— Да, давайте отменим.

Я кивнул и вышел.

За дверью меня встретила прохлада. Узкие окна под потолком резали пол светлыми полосами. В этих полосах медленно кружились пылинки, вспыхивали золотом и вновь исчезали в сероватой тени.

Я шёл быстро. Звук шагов убегал вперёд и возвращался глухим эхом. Навстречу попались двое гвардейцев. Они отступили к стене и поклонились. Следом прошла пожилая женщина с корзиной полотенец. Я едва заметил их лица.

Земля существует в этой реальности. Более того — я могу вернуться туда. Могу пройти через Арку, вдохнуть воздух родного мира. И главное — я могу вернуться в здоровом теле и жить там без коляски. Без постоянных проверок, есть ли в здании пандус и работает ли подъёмник. Не заботясь о лестницах, каждая из которых выглядит обыденной для всех окружающих и становится преградой лично для тебя.

Сердце забилось чаще. Я ощутил, как кровь толкается в висках, как напряглись икры при каждом шаге.

Я могу вернуться, могу вернуться, могу…

Отсутствие документов не казалось мне непреодолимой преградой. На Земле бывало такое, что люди исчезали, и некоторых находили спустя месяцы или годы в других городах. Они не помнили прошлого, назывались чужими именами, устраивались на работу и жили новой жизнью. Врачи называют такое состояние диссоциативной фугой: после сильного потрясения человек забывает прежнюю личность, уезжает и начинает всё заново.

Я мог прийти в больницу и рассказать, что очнулся возле дороги, в лесополосе или на окраине города. Имени не помню. Родных не знаю. Документов нет. В карманах пусто.

Дальше — обследование, полиция, десятки бесед, проверки по базам пропавших людей, временные бумаги. Вопросов будет много. Врачи станут искать травмы и болезни, полицейские — несостыковки. Психологи (возможно, не знаю, как это бывает) — признаки обмана. Однако я свободно говорю по-русски, знаю порядок земной жизни, культуру и повседневные правила. Я смогу сойти за своего, вряд ли во мне станут подозревать иномирянина. Возможно, позже введут новые правила и такие случаи будут расследовать очень тщательно, но бюрократическая машина громоздкая и неповоротливая, сейчас у меня есть шанс вернуться на Землю и жить там.

Можно начать заново.

А кто меня ждёт на Земле?

Я сбавил шаг, а потом и вовсе остановился. Неожиданная мысль разом погасила всю радость.

Матери там нет, и ее не вернет никакая магия. Дом, в котором я жил, наверняка уже отошел государству и сменил владельца. Знакомые узнали, что я умер, и продолжили жить.

Друзья?

Были приятели, с которыми я разговаривал, смеялся, обсуждал новости и игры. Но приятели — не друзья.

Я посмотрел через цветное стекло во двор. Внизу конюх в кожаном фартуке вёл наповоду серую кобылу. Лошадь упрямо мотала головой, била хвостом по бокам и переступала тонкими ногами.

С кухни доносился звон посуды и сердитый голос повара.

Здешняя жизнь окружала меня со всех сторон. Она пахла хлебом, конским потом, печным дымом и старым камнем. Здесь у меня были люди, которым я нужен.

Мира уже не следила за каждым моим шагом и не пыталась укутать меня при первом порыве ветра. Её забота перестала душить меня и воспринималась вполне благосклонно. Элина, гиперактивная девочка, носилась по коридорам, врывалась в комнату без стука и тоже любила меня.

Отец спорил со мной, ставил условия, злился на меня, но видел во мне сына и наследника.

Здесь меня знали. Здесь мне доверяли. Здесь моё исчезновение заметят до ужина и начнут искать до наступления темноты. Здесь, в конце концов, помогут, стоит мне подавиться.