Системный тактик 2 (СИ), стр. 39

Казначей замолчал над открытой книгой. Его правая рука поднялась к шейному платку, ослабила безупречный узел на толщину пальца и тут же попыталась вернуть его на место. Он уже увидел общую картину и теперь лихорадочно пытался понять, как он не увидел этого раньше.

— По отдельности ни один показатель не требовал немедленного доклада, милорд… Перевозочные претензии ещё не признаны, страховые выплаты не назначены, а управляющие мастерских не запрашивали внеочередной закупки.

— В этом и состоит проблема, — спокойно ответил Эдвин. — Мне сообщили, что с тремя разными нашими активами все в абсолютном порядке. В действительности один задерживает грузы, второй отказывается возмещать последствия, а третий проедает запасы из-за первых двух. Кто должен был сопоставить эти сведения?

Казначей перестал теребить платок.

— Сводный отчёт по предприятиям с разным управлением не составляется…

— И мы видим, что это серьезная недоработка. Значит, с сегодняшнего дня такой отчёт будет составляться. К утру мне нужны не только доли и выплаты, но также права управления, общие участники договоров и риски, которые повторяются в нескольких предприятиях.

Казначей записал распоряжение без возражений. Отец больше не выражал недовольства, да и не было необходимости: мужчина оказался достаточно умён, чтобы понять разницу между собственной небрежностью и провалом в устройстве всего управления Домом.

Где-то в середине объяснений из глубины дома донёсся обеденный колокол. Ни отец, ни я не двинулись. Звук затих, за дверью прошли несколько слуг, и в кабинете снова остались только шелест страниц, скрип пера и голос казначея. Когда тот закончил записывать поручения и вышел, мой желудок уже недовольно сообщал, что надо бы подкинуть дровишек.

Вторым появился управляющий долями Даллосов в торговых предприятиях. Он принёс несколько журналов и папку, обтянутую синей кожей. Отец предложил ему сесть, дождался, пока документы лягут на стол, и начал с вопроса, который на первый взгляд не требовал ни расследования, ни моей записки.

— Кто определяет порядок грузов в компаниях, которыми мы частично владеем?

— Согласно управляющему соглашению, их определяет диспетчерская контора Вейров, милорд.

— Как оценивается её работа? — поинтересовался Эдвин.

— Общим объёмом перевозок, средней задержкой и годовым доходом. Все три показателя сейчас лучше прошлогодних.

— Средняя задержка считается по всем грузам вместе?

— Да.

— Разделения между сырьём и готовыми составляющими нет?

Управляющий впервые задержался с ответом.

— Договор этого не требует.

Он раскрыл соглашение и указал нужный раздел. Вейры не нарушили ни одной строки: диспетчерская контора могла самостоятельно менять порядок грузов, пока средний срок оставался в допустимых пределах. Десяток дешёвых телег с сырьём, пропущенных без задержки, с лёгкостью уравновешивал несколько партий дорогих обработанных деталей. Более того, шесть недель назад договор с Вейрами продлили автоматически, поскольку все показатели были прекрасны, а условия оказались выполнены.

— С точки зрения соглашения компании работают успешно, — подытожил управляющий. — Доход вырос, средний срок сократился, поэтому оснований вмешиваться в работу конторы не было.

Он не лгал. Но и не говорил того, что мы желаем услышать.

Отец повернул голову ко мне:

— Корбин, перед тобой человек, чьи отчёты совершенно справедливо показывают, что наши компании работают лучше прежнего. Твои материалы столь же справедливо показывают обратное. Начинай.

Управляющий ждал, спокойно положив руки на колени. Анализ мне не требовался, чтобы размазать его по фактам: достаточно было разобрать его безупречный отчёт по частям и выяснить — он не слишком умен и сам он не видит очевидного, или предпочитает, чтобы очевидное не увидели Даллосы.

— Будьте добры, разделите грузы по видам.

Дальнейшее больше напоминало партию в шахматы.

Управляющий не смог разделить грузы, поскольку в его отчёте такого деления не существовало. Я назвал числа из архивной выборки: сырьё проходило быстрее прежнего, тогда как семь из девяти сопоставимых партий готовых составляющих задержались.

В ответ управляющий предположил, что обработанные детали дольше проверяли.

Я тут же сказал, что судя по датам задержки возникали ещё до передачи на проверку.

Тогда он напомнил об общем росте перевозок, и мне оставалось сопоставить этот рост с платным хранением, будущими претензиями и мастерскими, которые сохраняли прежнее число заказов, расходуя старые запасы. Доход перевозчиков вырос сейчас, тогда как убытки мастерских и страхового общества должны были появиться позже.

— Ни один договор не нарушен, — попытался отбиться управляющий.

— Именно. Вейры определяют порядок грузов и получают складские сборы, а качество их работы оценивается средней задержкой, которую можно улучшить, быстро пропуская дешёвое сырьё. Кстати, кто предложил использовать именно эти показатели?

Вторая заминка с начала разговора. Управляющий действительно не связал страховые отказы с истощением запасов мастерских и не понял, что возможные выплаты по оспариваемым делам превращают нынешнюю прибыль страхового общества во временную? Какой он тогда управляющий?

Когда я перешёл к формулировкам страховых отказов, реакция стала иной. Лицо управляющего не изменилось, зато большой палец нервно дернулся, коснувшись края синей папки. Не раскрытых договоров, а единственной папки, к которой он за весь разговор ни разу не притронулся.

— … следовательно, текст заранее получили либо страховщики, либо управляющие ими люди. Затем число случаев дошло до порога обязательной проверки, а Кассели оказались единственными, кто способен её проводить. Это тоже не относится к вашим отчётам?

Управляющий спокойно выдержал мой взгляд, но шея чуть покраснела.

Эдвин наблюдал за посетителем не моргая и заметил движение руки не хуже меня.

— Синюю папку, будьте добры.

— Там нет действующих соглашений Дома, милорд…

— Я не спрашивал, что там находится.

Управляющий положил папку на стол, и Эдвин открыл ее.

Внутри среди прочих бумаг оказались материалы рабочей группы торговой комиссии — не принятое решение и даже не официальный проект, а «предварительные технические рекомендации», разосланные ограниченному кругу страховщиков, перевозчиков и крупных мастерских за одиннадцать дней до публичного разъяснения. В списке участников значились контора Вейров, специалист Касселей, юридическое бюро, связанное с Морландами, и представитель одной из перевозочных компаний с долей Даллосов. Последнюю сторону представлял сидевший перед нами управляющий.

— То есть, вы присутствовали на этом собрании? — спросил отец.

— Да, милорд, как представитель совладельца.

— Почему я не получил доклад?

Краснота поднималась от шеи дальше, ползла по подбородку, но управляющий выглядел по-прежнему невозмутимо.

— Решений не принимали, обязательств от имени Дома я не подписывал. Обсуждались способы сократить убытки от некачественных составляющих.

Ответ был формально безупречен, поэтому отец продолжил тем же ровным голосом:

— Вы знали, что страховые общества начнут применять новые основания для отказа?

— Знал, что подобная рекомендация рассматривается.

— Вы знали, что Кассели предложили обязательную проверку?

— Они назвали её одним из возможных решений.

— А Вейры?

После короткой паузы управляющий ответил:

— Предложили отдельно учитывать срочные и обычные грузы.

Платный приоритет, складские задержки и будущая проверка обсуждались в одной комнате. Прямого сговора это ещё не доказывало, однако объяснить возникновение всей схемы одним случайным совпадением интересов теперь становилось значительно труднее.

Эдвин закрыл синюю папку.

— За продление управляющего соглашения вам полагалось вознаграждение?

— Лишь обычная выплата как представителю совладельца. Она предусмотрена правилами компании и отражена в отчётности.