Звоните Манькову! Дилогия (СИ), стр. 29

Поэтому я без лишних колебаний протянул измазанную в масле ладонь Степану:

— Десять процентов. Договорились.

Он крепко пожал мою руку.

— Едем на авторынок? — деловито предложил Степан, кивнув в сторону своей «Волги».

По-хорошему, мне надо было сначала заскочить на работу, предупредить ребят и вообще посмотреть, как там без меня шли дела. Однако все эти разъезды туда-сюда неминуемо заняли бы целый день. А успешная продажа «Чайки» могла принести мне денег куда больше, чем вся торговля уставами за целый год непрерывной работы. Поэтому выбор для меня был совершенно очевиден.

— Едем, — решительно кивнул я.

Центральный рынок Тулы в начале девяносто второго года представлял собой зрелище эпическое и одновременно удручающее. Он стихийно разрастался, выплескиваясь далеко за пределы своих официальных границ, захватывая прилегающие улицы, тротуары и пустыри.

Сначала мы со Степаном прошли через бесконечные ряды барахолки, где торговали буквально всем подряд. На импровизированных прилавках, сколоченных из ящиков, или просто на кусках полиэтилена вперемешку лежали резиновые калоши, ржавые бэушные инструменты, какие-то потемневшие гипсовые бюстики ушедших в небытие советских вождей и даже самодельные кухонные табуретки. Замерзшие, угрюмые люди кутались в старые пальто, притоптывали на морозе и пытались продать остатки былого быта, чтобы на вырученные копейки купить хоть немного еды. Над толпой стоял гул голосов, смешанный с запахом дешевого табака и перегара.

Пройдя эти блошиные ряды насквозь, мы наконец-то вышли на местный авторынок. Название звучало очень солидно, но реальность была мрачненькая. Никаких аккуратных павильонов с запчастями или витрин здесь не было и в помине. Весь суровый тульский бизнес располагался прямо под ногами: угрюмые мужики в ушанках и тулупах торговали дефицитными деталями, свечами зажигания, помятыми канистрами и непонятными железками на раскисших картонках или промерзших газетках, разложенных прямо на заснеженной земле. И именно здесь, среди этого раскиданного по сугробам металлолома, нам предстояло найти масло и фильтры для элитнейшего советского лимузина!

Сам бы я здесь моментально затерялся. Никаких вывесок, ни малейшего намека на то, что и где нужно искать. Однако мне достался отличный гид: Степан, уверенно рассекая мощным плечом встречный людской поток, целенаправленно направился в самый дальний ряд. Я едва поспевал за его широким шагом.

Остановился он возле бородатого деда в облезлой кроличьей шапке-ушанке.

— Привет, Гордеич, — поздоровался с торговцем Степан.

— Здоров, — глухо буркнул сквозь густую бороду дед.

— Масло надо. Канистру. Только хорошее.

— «Шелл» есть, польское, — Гордеич небрежно ткнул рукой в толстой варежке на ярко-красную пластиковую канистру, стоявшую прямо на снегу.

— Хорошо, берем, — сразу кивнул я, доверяя «связям» Степана.

— Нам бы еще и масляный фильтр, — добавил Степан.

— На «Волгу»? — прищурился дед.

— Нет. На «Чайку».

Гордеич удивленно вскинул кустистые брови и крепко задумался.

— На «Чайку»⁈ Редкая птица… О! Вот так сейчас пройдете, — он начал активно показывать направление руками, — через ряд свернете и спросите Кузьмича. У него может быть.

Отыскали нужного нам Кузьмича мы довольно быстро. Но вот ковырялся он по своим бездонным мешкам и коробкам добрых полчаса, так что у меня чуть ноги к промерзшему асфальту не пристыли намертво. Наконец он торжественно протянул Степану нечто, тщательно замотанное в старую газетку.

— Этот подойдет, — заявил Кузьмич. И, немного подумав, добавил: — Наверное.

— Наверное⁈ — возмутился я, переминаясь с ноги на ногу от холода.

— Если не подойдет — привезете обратно, — невозмутимо пожал плечами продавец.

Делать было нечего, пришлось брать этого «кота в мешке». Я рассчитался и забрал сверток. Выбравшись с рынка, мы заскочили на ближайшую АЗС и залили бензин под завязку в канистру, которая весьма удачно завалялась у Степана в багажнике.

Вернувшись в гараж, мы принялись ковыряться с «Чайкой». Степан, недолго понаблюдав за мной в деле, тактично предложил:

— Знаешь что, Олег, ты лучше просто ключи мне подавай. Так оно быстрее выйдет.

Насчет работы руками у меня не было абсолютно никаких иллюзий. Руки у меня, конечно, росли из плеч, но вот золотыми или хотя бы бронзовыми они точно не были. А вот у Степана дело в руках буквально горело. В самом хорошем смысле этого слова. Замерзли мы в этом ледяном боксе как две дворовые собаки, устали, наверное, как все четыре, но когда на улице уже начало стремительно темнеть, он наконец захлопнул тяжелый капот и скомандовал:

— Садись, заводи!

Но тут же, словно опомнившись, прищурился:

— А ты водить-то вообще умеешь?

— Умею, — уверенно кивнул я, но тут же вспомнил, что такому навыку было взяться особо неоткуда, и поспешно уточнил: — Ну, так… чуть-чуть.

— Это тебе не «Москвич» и не «Жигуленок», — с явным сомнением покачал головой Степан, оценивающе глядя на огромный правительственный лимузин. — Габариты другие. Точно справишься?

У меня никаких сомнений на этот счет не было. Сколько десятков тысяч километров я намотал на этой самой «ласточке» там, в своем далеком будущем — и не сосчитать!

Я сел на водительское место, привычно погладил руль и плавно повернул ключ в замке зажигания. На этот раз машина завелась буквально с пол-оборота.

— Не торопись выезжать, пускай как следует прогреется, — сквозь открытую дверь посоветовал Степан.

Мы вышли из пропахшего бензином и выхлопом гаража на морозную улицу. Степан чиркнул спичкой и с наслаждением закурил.

— Если еще и сама поедет, то напрягались мы точно не зря, — выдыхая сизый дым, произнес Степан.

— Поедет, куда она денется, — хмыкнул я.

В машине я был уверен на все сто. В той, будущей жизни она меня из таких невероятных передряг вывозила, что сейчас было даже страшно вспомнить.

И действительно, когда я уселся поудобнее и перевел селектор коробки передач, «Чайка» плавно, нехотя, словно пробуждаясь от долгого сна, выкатилась из гаража. Мы не спеша дали круг по заснеженному кооперативу, слушая ровное урчание могучего мотора, и благополучно вернулись обратно к распахнутым воротам.

— Едет — как плывет! — восхищенно выдохнул Степан, выбираясь из роскошного салона на мороз. — И в подвеске не стучит ничего! Можно прям очень хорошие деньги за нее просить.

А я стоял рядом и даже не знал, радоваться мне сейчас или расстраиваться. Ведь у меня было связано столько личных, теплых воспоминаний с этой машиной! Сколько восторженных взглядов я собирал на ней в своем родном две тысячи двадцать шестом. Да и что там греха таить — сколько неприступных женских сердец растопил этот монументальный черный силуэт!

Но тут меня внезапно озарило: я же, в конце концов, свою «ласточку» не сжигал и не сдавал на металлолом. Я просто отдавал ее на время. Продам, заработаю, поднимусь, а потом обязательно найду и выкуплю обратно! За любые деньги!

— Найдешь покупателя? — спросил я, погладив холодное черное крыло.

— Завтра же закину удочки, — уверенно пообещал Степан.

Глава 15

Утром, миновав хмурого вахтера в фойе райисполкома, я шел по гулкому коридору цокольного этажа с замирающим сердцем. Казалось бы — ну не было меня всего один день на работе, что могло пойти не так? Однако я прекрасно знал: случиться могло абсолютно что угодно.

Перед обшарпанной дверью нашей «базы» я остановился. Глубоко выдохнул, мысленно готовясь к чему-нибудь кошмарному вроде потопа или пожара, и резко распахнул створку.

Моим глазам предстала совершенно идиллическая картина. Сидели два моих подельника и как ни в чем не бывало распивали чаи. И ведь не сожгли ничего! Хотя вполне могли. На столе гордо возвышалась хрустальная мечта Толика — электрический чайник. Сразу было видно, что он был абсолютно новый. Наверняка только-только достали из заводской упаковки. Мои помощники явно начали шиковать с первых же доходов.