Звоните Манькову! Дилогия (СИ), стр. 28

Вскоре мы добрались до места. Это был типичный гаражный массив начала девяностых: бесконечные ряды бетонных коробок, щедро занесенных снегом. Где-то вдалеке хрипло брехали сторожевые собаки.

Мы подошли к нужному боксу. Мама с ностальгической улыбкой достала из сумочки тяжелый ключ с бороздками и протянула его мне.

Я вставил ключ в скважину, но замок поддался с огромным трудом — механизм намертво перемерз. Справившись с ним, я взялся за холодные ручки ворот. Петли за долгие годы бездействия проржавели, а сами створки тяжело просели. Вот тут-то мне и пришлось вспомнить недавние слова врача про мой нынешний чахлый мышечный корсет. Я крепко уперся ботинками в натоптанный у порога лед и всем телом потянул створку на себя. Раздался жуткий металлический скрежет, и ворота неохотно поддались.

Внутри гаража царил густой полумрак и пахло пылью. Мама осталась стоять у порога, с головой погрузившись в воспоминания — для нее это место прочно хранило дух ее отца.

Посреди помещения возвышался огромный бугор, тщательно укрытый выцветшим брезентом. Я подошел ближе, ухватился за жесткий край ткани и одним рывком стянул ее вниз. В воздух тут же взмыло густое облако пыли. И сквозь серую завесу проступила ОНА. Легендарная «Чайка».

Даже покрытая толстым слоем пыли, машина производила просто сокрушительное впечатление. Огромные габариты, хищный оскал радиаторной решетки, тускло поблескивающий хром деталей. Я замер, перестав дышать. В моей голове, давно привыкшей всё оценивать исключительно в цифрах и статусах, четко щелкнуло понимание: это было не просто средство передвижения. Это было зримое, тяжелое воплощение номенклатурной Власти. Тот самый бескомпромиссный символ, перед которым здесь, в девяносто втором году, до сих пор инстинктивно трепетали и обнаглевшие чиновники, и отмороженные бандиты.

— Красотка, правда? — с улыбкой спросила мама.

— Да уж. Глаз не оторвать, — тихо выдохнул я.

У меня защемило сердце. Да, оборотный капитал мне сейчас был нужен как воздух. И эта «Чайка» была тем самым активом, который можно было быстро превратить в солидные деньги. В той, прошлой жизни мне удалось ее выгнать из этого гаража только лет через десять. Но, черт возьми, как же я кайфовал потом за рулем этого аппарата! Сколько теплых воспоминаний у меня было связано с моей «ласточкой»!

— Я… я не могу ее продать, — с трудом произнес я. — У меня рука не поднимется за нее деньги взять…

— Да ну зачем она нам сейчас нужна⁈ — искренне удивилась мама.

— Память. О деде, — я упрямо покачал головой. — Ты же сама мне только что про него рассказывала.

Мама подошла ближе и мягко положила мне руку на грудь.

— Память, Олег, она здесь, в сердце. А не в куске железа.

Я бы еще с ней поспорил, но тут с улицы раздался короткий автомобильный сигнал. Я вышел из гаража, осмотрелся и махнул рукой подъехавшей машине. Еще из дома я успел созвониться со Степаном. Больше мне банально не с кем было посоветоваться насчет продажи элитного авто. В это время подобные сделки происходили как-то мутно, и такого специфического опыта у меня пока не было.

Степан припарковал свою «Волгу» неподалеку, не спеша вышел из салона и подошел к нашему гаражу. Заглянув внутрь, он уважительно присвистнул.

— Вот это да-а-а… А я думал, ты заливаешь.

Тут он заметил маму и вежливо осекся:

— Простите. Доброе утро!

— Здравствуйте, — кивнула мама. — Вот, наше сокровище.

— На самом деле сокровище, — согласился Степан, оценивающе разглядывая машину. — А документы на нее есть?

— Нет, — не моргнув глазом, ответил я. — Позавчера из правительственного гаража угнали. Пару дней здесь пересидели, а теперь толкнуть по-быстрому хотим.

— Олег! — ахнула мама. — Ты что такое говоришь⁈

— Не волнуйтесь, это у вашего сына просто уровень дурного юмора в крови повышен, — хмыкнул Степан, успокаивающе махнув рукой. — Ну, машину, конечно, детально смотреть надо…

— Конечно, осматривайте, — с облегчением выдохнула мама.

— Только вам при этом мерзнуть здесь совершенно незачем, — решительно заявил Степан. — Давайте я вас сейчас домой завезу, а мы с Олегом тут уже сами дальше разбираться будем.

Мама вопросительно глянула на меня. Я утвердительно кивнул — мол, предложение дельное, нечего на морозе стоять.

Степан управился на удивление быстро, вернувшись в гаражный кооператив всего через несколько минут.

Несмотря на то, что машина была покрыта толстым слоем пыли, Степан ее не только внимательно осматривал, но и с явным интересом ощупывал, проводя ладонью по стыкам кузова.

— Внешне отлично сохранилась, — вынес он свой вердикт. — Салон тоже вроде в полном порядке. Заводится?

— Вряд ли, — с сомнением ответил я. — Давно здесь стоит без движения.

— Твоя мама сказала, что машина дедовская? — уточнил он.

— Да. Дед умер. Мама ее на себя переоформила. Так что с документами полный порядок, а вот что с техническим состоянием — даже не знаю.

— Можно продавать прямо так, как есть, — задумчиво протянул Степан. — А можно поставить на ход и продать намного дороже.

— И дорого будет стоить этот ход восстановить? — поинтересовался я.

— Я тебе не автослесарь, — резонно заметил он. — Как вариант — можно масло проверить, бензин долить и мой аккумулятор подкинуть. Заведется — значит, отделаемся дешево. Не заведется — выйдет дорого.

Тоже мне, аудиторская оценка. «Дешево-дорого». Но Степан и так, считай, работал за идею. Из почти детского желания прикоснуться к великому советскому наследию. Поэтому излишне напрягать его не следовало.

— Ну так давай попробуем батарею переставить, — предложил я.

Мы с трудом открыли тяжеленный капот «Чайки», и понеслись веселые будни автомехаников. Крутить заледеневшие гайки на морозе голыми руками оказалось тем еще удовольствием. Но я просто не мог весь этот грязный процесс взвалить на одного Степана. Надо было помогать. Совместными усилиями мы сняли перемороженный, мертвый аккумулятор с «Чайки» и воткнули на его место живой — от «Волги». Решили попробовать завести.

Застоявшийся двигатель крутился крайне неохотно. Стартер натужно выл, еле смог сделать несколько оборотов, а затем намертво встал.

— Давай еще раз, — скомандовал Степан.

Я снова повернул ключ в замке зажигания. Не завелась.

— Ну, всё понятно, — разочарованно махнул рукой Степан. — Надо на СТО гнать, без вариантов.

— Давай последний раз попробуем, — упрямо попросил я.

Стартер жалобно закрутил, и на самом последнем издыхании двигатель вдруг громко чихнул. Из выхлопной трубы вылетел густой клуб вонючего сизого дыма. Мотор неожиданно схватился, судорожно забарабанил на паре цилиндров, застучал, а потом вдруг чудесным образом выровнялся и басовито заработал.

— Не газуй! — закричал Степан, перекрывая гул мотора. — Глуши давай!

Я повернул ключ в замке зажигания, неохотно заглушив двигатель.

— Дал бы хоть немного поработать… — с сожалением протянул я.

— Хрен его знает, во что там масло за эти годы превратилось, — резонно возразил Степан. — Запороть движок можно на раз-два. Но то, что она вообще завелась — это уже огромный плюс!

— К итоговой цене? — уточнил я.

Степан утвердительно кивнул.

— Я бы попробовал масло поменять, свежего бензина долить и выгнать ее на свет божий. Если она после этого еще и сама поедет, то вообще красота. Можно будет смело покупателей искать.

— Займемся? — предложил я.

— А мне что с того будет? — прищурился Степан.

— Я в этих железках вообще не разбираюсь, — честно признался я. — Сколько возьмешь за помощь?

— Десять процентов от продажи, — не задумываясь, выдал он. — За запуск, приведение в божеский вид и за поиск реальных покупателей. Есть у меня на примете один человечек, как раз элитными машинами занимается.

Мой внутренний бизнесмен тут же возмущенно вскинулся: это же была моя машина, с чего вдруг какой-то левый мужик решил получить с нее такие барыши? Но… быстро прикинув варианты в уме, я понял, что требования у Степана были вполне адекватными и обоснованными. Во-первых, сам я поменять масло, фильтры и промыть бензобак вряд ли смог бы. А даже если бы и попытался, то гарантированно переломал бы себе все пальцы с непривычки и потом не смог бы печатать на «Ятрани» пару недель. Во-вторых, надо было заморочиться с самой продажей… тут я вообще пасовал. Как в девяносто втором году машины такого класса продавали? Объявления на столбах расклеивали или в газеты их подавали? И какой номер телефона оставляли для связи? Домашний? Рабочий? Где встречались, как деньги передавали? Вопросов у меня мгновенно появилось куда больше, чем ответов.