Порочное море (ЛП), стр. 41

Я не падаю.

Спокойно — абсолютно холодно — я выдавливаю:

— На этом всё.

Арион делает один короткий кивок. Не грубо, не резко, а скорее с пониманием. Выражение его лица и даже голос заметно смягчаются:

— Хорошо, русалка. — И он делает лёгкий жест своей обмотанной нитью рукой, приглашая меня идти впереди него, не добавляя больше ни слова.

Когда я прохожу мимо, одно из его крыльев мягко, почти невесомо касается моего плеча. А серебряная нить ласкает мою щеку. От обоих этих жестов мне хочется истошно закричать.

— Мне не нужна жалость чернокнижника, — бросаю я вместо этого.

— Отлично. У тебя её и нет.

Мечехвосты, птенцы чаек, коралловые рифы, — лихорадочно думаю я, впиваясь ногтями в ладони. Шоколадный трайфл. Ириски с морской солью. Пенные гребни накатывающих волн.

Чем меньше я думаю, тем быстрее переставляю ноги, отчаянно пытаясь сбросить груз прошлого на том самом лугу, где когда-то потеряла абсолютно всё.

Библиотека вырастает посреди поля, заросшего вечнозелеными кустарниками. Колышущиеся стебли лаванды тянутся ввысь, к монолитной золотой цитадели. Здесь нет окон. Здесь нет видимого входа. Выглядит так, словно Люциус вырвал эту библиотеку прямиком из самой ткани вселенной — сияющую звезду на далёком ночном небе — и сбросил её сюда без лишних предисловий и церемоний. Я бы ни за что не заметила дверь, если бы Джасин не нашёл её в прошлый раз. Тонкий изгиб в золоте, кажущийся чисто декоративным элементом, плавно уходит вниз идеальным полукругом.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я с тихим смешком.

— Я ведь преступник, забыла? — Джасин подмигивает мне, ловким движением извлекая нож из кармана. От этого зрелища внизу живота разливается томительное тепло. Он вонзает лезвие в едва заметную щель, чтобы поддеть дверь. Жилы на его руках напрягаются, и я просто не могу оторвать взгляд. От этих мышц. От него самого. Тогда он ухмыляется. Знающей, порочной ухмылкой: — Тебе ещё многое предстоит узнать о воровском ремесле, любовь моя.

Я пристраиваюсь рядом, чтобы помочь ему навалиться на дверь. В моей голове нет ни единой дурной мысли или злого умысла; я никогда в жизни не была так счастлива.

— Ты украл всего одну корзину с выпечкой. Одно-единственное преступление ещё не делает из тебя отъявленного злодея.

— Э-э, нет. — Он высвобождает нож из расщелины и рукоятью приподнимает мой подбородок к себе. Его изумрудные глаза гораздо зеленее и ярче, чем вся окружающая нас листва. Я тянусь к нему за поцелуем, но он прижимает холодную сталь к моим губам, останавливая меня: — Ты забываешь, что я украл твоё сердце.

Я смеюсь над этой избитой, глупой фразой, и он обрывает мой смех головокружительным поцелуем. Зацепив пальцами кружевные завязки моего корсажа, он притягивает меня ближе. Его ладони скользят вверх по моей талии. Я запускаю свои пальцы в его волосы. Он прижимает меня к золотой стене, и этот контраст ледяного ветра и холодного металла заставляет мои нервы натянуться до предела. Богиня, он безупречен. Он так идеально мне подходит.

Я резко каменею от этого воспоминания. Неужели это действительно был последний момент, когда я чувствовала себя по-настоящему счастливой? Не фальшивая маска, а подлинная, чистая радость? Подступившая к горлу желчь обжигает рецепторы. Меня сейчас стошнит.

— Помоги мне открыть дверь. — Я втаптываю лаванду в землю и тянусь пальцами к невидимому стыку. Чем скорее мы окажемся внутри, тем лучше. — Нам придется поддеть её, — бросаю я через плечо, но Арион уже тут как тут. Он бесцеремонно оттесняет меня локтем в сторону и принимается изучать расщелину. Синее пламя обвивает его руки, когда он прижимает сильные пальцы к краям металла, прощупывая стыки.

— Есть ловушки? — спрашивает он низким голосом.

— Ни одной, которую я бы помнила.

Он коротко кивает, и я, затаив дыхание, жду, когда его магия взломает дверь — вот только… этого не происходит. Вместо этого он колеблется. Всего на секунду. Всего на одно короткое мгновение, но этого хватает, чтобы моя улыбка дрогнула.

— Что такое? Что не так?

— Ничего. — Слово звучит отрывисто, уверенно, несмотря на эту секундную заминку, и его магия вырывается наружу, окутывая золотые створки яростным синим огнём. Слава богине. Металл в ответ начинает жалобно стонать. Когда дверь поддаётся и начинает медленно прогибаться внутрь, мою грудь затапливает волна облегчения.

Мы почти у цели. Как только мы окажемся внутри библиотеки — и за нами плотно закроется дверь, — мы сможем наконец выдохнуть и продолжить поиски в относительной безопасности, без дриад, следящих за каждым нашим шагом. Однако жилы на шее Ариона натягиваются от колоссального напряжения, а по его виску скатывается крупная капля пота. Я хмурюсь при виде этого:

— Ты уверен, что всё в порядке?

В этот раз вместо ответа из его груди вырывается лишь одно яростное:

— Сука.

И дверь с оглушительным грохотом захлопывается обратно.

Выражение его лица мгновенно темнеет, когда синее пламя гаснет вместе с сокрушительным ударом металла, а сквозь серебряную нить пробивается мощный импульс чистого, первобытного страха. Его страха. Мои глаза округляются от ужаса, когда до меня доходит горькая истина. Если его магия дала сбой на этой двери, где ещё она даёт сбои прямо сейчас? Чёрт.

— Арион, твои мысли… наши мысли…

Его взгляд врезается в мой, и он отчаянно мотает головой. И ровно в это же мгновение раздается вой сирены.

Уши закладывает от этого звука.

Он похож на одновременный крик тысячи мертвецов, воющих в небеса.

Нет, нет, нет…

Земля под ногами начинает ходить ходуном. Это больше не лёгкая, едва заметная дрожь — это глубокий, сокрушительный гул, раскалывающий почву. Нас швыряет вперёд, и я с проклятием тяжело падаю на колени. Из новообразованных трещин в земле с треском вырываются толстые корни — в точности как тогда, — и твердь под моими руками разлетается на куски. Это слишком знакомо. Кошмарно знакомо. Пытаясь подавить подступающий приступ удушья, я заставляю себя подняться на ноги. Только не снова, только не снова, только не снова. Неважно, как сильно я желаю, надеюсь или молюсь — когда я оборачиваюсь, перед глазами предстает абсолютно та же самая картина. Из яблоневого сада плотной стеной выдвигается шеренга дриад. Колоссальные. Могучие. Когти острые и изголодавшиеся по мести. По крови. По крови Джасина.

Это тот же самый финал.

Но мы… — в глазах темнеет, зрение застилает черная пелена, — мы ведь даже не вошли внутрь. Мы ничего не украли! Я инстинктивно группируюсь перед ударом, лихорадочно озираясь в поисках оружия, щита — чего угодно, чем можно защититься, но… всё равно всё произойдёт слишком быстро. Джасин погиб за считанные секунды. И разве это не справедливый финал? Разве это не то, чего я заслуживаю?

Вместо смертоносного удара их длинных, острых пальцев-веток мимо меня проносится лишь ледяной вихрь — он с силой бьёт по щекам, когда чудовища пролетают мимо. Когда они полностью игнорируют меня и устремляются прямиком к…

Прямиком к Ариону.

Ну конечно. Его магия иссякла. Вероятно, его тёмные, полные паники мысли — это первое, что они засекли.

Он понимает это в ту же секунду, что и я. Паника лесным пожаром вспыхивает сквозь нашу связь; он отчаянно пытается призвать очередное пламя, но из его пальцев струится лишь сизый дым.

— Какого хера с тобой происходит?! — Мой крик едва пробивается сквозь яростный рёв оживших деревьев. — Сейчас неподходящее время для осечек!

В ответ он падает на колени, и его истощение — оно тяжелым грузом оседает в моей груди, сковывает мои руки и ноги, и эта тьма, подползающая к моим глазам, принадлежит вовсе не мне. Она его. И сейчас он умрёт, утянув меня за собой в могилу.

Нет. Только не так.

Рванув вперёд — наперегонки с грёбаными дриадами, — я на ходу подхватываю с земли яблоко и со всей силы швыряю его в ближайшее дерево:

— Эй ты, трухлявая охапка дров! — По меньшей мере два монстра мгновенно разворачивают свои кроны в мою сторону, и я хватаюсь за самую ближнюю ветку. Используя инерцию, я взлетаю вверх по усыпанному шипами суку прямо в гущу листвы. Дико оглядываясь по сторонам, я пытаюсь найти любой способ отвлечь это существо — отвлечь их всех — и выиграть Ариону хотя бы пару секунд на восстановление. — Тронь его, и я найду самый глубокий вулкан, чтобы сжечь тебя дотла!