Порочное море (ЛП), стр. 4

Я лучезарно улыбаюсь, победно подмигивая Ставросу, но Эос ловко вырывает кинжал из моих пальцев и пихает его в свой пояс для инструментов.

— Прошу прощения? Я его украла. Он мой.

Эос заправляет за уши замысловатые серебряные косички. Решительно вздёрнув подбородок, она шагает вверх по грандиозной лестнице.

— Получишь обратно, когда откопаем наше сокровище. А теперь живо внутрь, пока нас не упекли в тюрьму.

Тюрьма.

Я содрогаюсь.

Чёрта с два меня сегодня кто-то закроет. Пальцы сжимаются в кулаки, бирюзовые ногти впиваются полумесяцами в мою слегка золотистую кожу. Боль отрезвляет. Она напоминает мне о том, что я оставила позади, от чего до сих пор бегу. Нет. Я никогда туда не вернусь.

Я спешу вслед за ней по ступеням, легонько шлепнув Эос по плечу.

— Не командуй взрослыми.

— Мне семнадцать.

— Ты ребёнок, — отрезаю я. — Но всё в порядке. Мы всё равно тебя любим.

Эос что-то ворчит под нос, и я понимаю, что задела её за живое. С её ростом в сто пятьдесят сантиметров, ангельскими щечками и хрупким, как у скелета, телосложением, Эос постоянно принимают за настоящего ребёнка. Довольно удобно, когда ей нужно стащить пару обедов для себя и сестры, хотя сама она в этом ни за что не признается. Люди не только обращают меньше внимания на детей, но и с меньшей вероятностью сдадут ребёнка властям, если поймают на краже. Конечно, Эос не ловится. Как и Веспер, и Ставрос.

Как и я.

Фыркнув, я влетаю внутрь храма за считанные секунды до возвращения стражи. Навес защищает нас от непогоды, но стен, за которыми можно было бы спрятаться, здесь нет. Вместо этого мы вчетвером прижимаемся к отдельным мраморным колоннам и замираем на целую минуту, прежде чем осторожно выглянуть.

И точно: четверо стражников стоят спиной к нам, неся караул. Ещё через восемнадцать минут они начнут обход, разделятся и направятся к южной стороне. Нам нужно быстро спуститься в преддверие гробницы, если мы хотим обобрать это место и скрыться до того, как они заметят, что мы вообще здесь были.

— К статуе, — шепчет Ставрос, его голос едва слышен, как летний ветерок. Он крутит ус шесть раз на удачу. — На счёт три, два…

«Один» — мысленно добавляю я.

Мы бесшумно мчимся к массивной статуе в центре храма. Без носков. Без обуви. Тишина для таких дел необходима так же, как порох и кинжалы. Хотя Веспер и считает меня дилетанткой, мне удавалось красть достаточно, чтобы держаться подальше от моря уже больше полугода. Никто не относится к этому серьёзнее, чем я. Потому что если меня поймают…

Если меня поймают, это не будет означать быструю петлю на городской площади.

Если меня поймают, он придёт за мной. И весь мой прогресс, вся свобода, которую я отвоевала, пойдут прахом.

Веспер добирается до цели первой и дергает Эос за собой. Обе приседают за парой высеченных из тёмного камня крыльев. Я присоединяюсь к ним, прижавшись к довольно внушительному каменному бедру. Ладонь скользит от пота, и я обнаруживаю, что случайно лапаю каменные ягодицы самого почитаемого бога Мортии.

Мортема.

Бог Смерти; первый и самый худший предатель всего подводного народа.

Я уже подумываю вытащить свой кинжал из пояса Эос, чтобы вогнать лезвие прямо в его рельефную задницу, но Веспер перехватывает моё запястье на удивление хватко.

— Нет, Зефира, — шипит она так тихо, что я едва разбираю слова. — Я знаю этот взгляд. Не делай глупостей.

Глупостей.

Это слово бьёт по голове, как опасное течение, грозящее утянуть на дно. Однако я быстро моргаю, стирая горькое воспоминание, пока оно меня не утопило. Не здесь. Не сейчас. Не тогда, когда нас ждёт гора золота.

Если я смогу пережить эту ночь — если мы все сможем, — больше не придется беспокоиться о прошлых кошмарах и боли. У нас будет достаточно монет, чтобы разойтись своими дорогами и обеспечить себе безбедную жизнь в любых городах или королевствах, какие только выберем. Я уеду в горы, как можно дальше от моря, и куплю маленький домик с настоящей кроватью. С настоящими подушками и, может быть, даже с плитой. Больше никакого копания в мусоре в поисках объедков, никакой ночевки на жестком известняке тёмных грязных переулков. Я куплю дом, и мне больше не придётся бежать. Не придётся прятаться или притворяться. Я буду в безопасности.

Свободна.

Богиня. Всё это так близко, что я почти чувствую вкус победы. Словно сладкие спелые ягоды, сорванные в саду, куда больше никто не может войти. Вытерев ладони о льняные штаны, я возвращаюсь в реальность. К храму и трем моим подельникам, которые смотрят на меня, протянув руки.

Чёрт. Что я пропустила?

— Эм… привет, — говорю я глупо.

Веспер закатывает глаза к потолку.

— Ключ, Зефира.

Оу. Точно. Я натягиваю жизнерадостную улыбку, и Эос тут же стонет при виде этого.

— Видите ли, в чём дело… На самом деле я не смогла его достать.

— Чего? — переспрашивает Ставрос. Его бицепсы намертво сжимают драгоценные мешки, и из горловин просыпается немного пороха. — Где ключ?

Я отпихиваю руку Веспер.

— Я пыталась, ясно? Но нападение мерроу произошло всего четыре дня назад. В дворце полно стражи, солдат и палачей, а король Констан на взводе и ждёт любого подвоха. Солдатам приказано арестовывать любого подозрительного типа без суда и следствия. Я не могла просто взять и соблазнить Верховного Жреца прямо у них под носом.

Веспер буквально свирепеет, и Эос даже не пытается её остановить. Острая, как клинок, Веспер цедит:

— Ты не можешь соблазнить Верховного Жреца. Жрецы и жрицы Мортии дают обет вечного молчания и целибата в честь Мортема. Тебе следовало это знать.

Я хлопаю ресницами.

— Оу. Ну… хорошо, что я не попробовала.

Кажется, Веспер готова меня придушить.

— Я поверить в это не могу. Какого хрена ты здесь, если у тебя нет этого грёбаного ключа?

Аргумент весомый, но Бездны меня поглоти, если я упущу этот куш.

— Я предлагаю этой банде кое-что поважнее какого-то ключа.

— Что-то я не вижу доказательств.

Я прищуриваюсь.

— Кто три месяца назад сказал вам, что главный ювелир короля перевозит товар? Кто нашёл записи о кораблекрушении, которое вы разграбили?

Лицо Веспер заливает краска гнева.

— Ты не была и никогда не станешь настоящей частью этой команды. Ты нашла нас в таверне и прилипла как банный лист. Мы позволяем тебе помогать нам…

— Двести двадцать шесть, — шиплю я. — Вот сколько меди мы заработали за последние несколько месяцев. Я чертовски много помогала. Ставрос, может, и был мозгом конкретно этого плана, но только потому, что ему не терпелось взорвать свою новую партию пороха. А я здесь для того, чтобы всё прошло гладко, и мы реально вынесли драгоценности.

— Это правда, — искренне отзывается Ставрос. — Я хотеть делать бум.

Я ухмыляюсь ему, и на этот раз он подмигивает мне в ответ. Выглядит это жутковато, учитывая, что он продолжает наглаживать свой ненаглядный порошок. По крайней мере, он на моей стороне. Однако Веспер качает головой, её всё ещё не убедить.

— Это уже четвёртый раз, когда ты всё портишь. Если нас поймают…

— Нас не поймают.

— Ты — обуза, — бросает Веспер сквозь зубы.

Паника начинает сжимать мои легкие. Глупости. Обуза. Знакомая песня. Она ломала мне жизнь чаще, чем я могу сосчитать. Я откидываю за плечо непослушные светлые локоны и вскидываю подбородок, а по коже разливается горькая обида.

— У тебя такие интересные волосы, Веспер, — шепчу я. — Не думаю, что когда-либо видела такой оттенок блонда. Почти как… серебро на свету.

По её челюстям ходят желваки. Её неестественно серебряные брови сдвигаются к переносице.

— Может, потому что это натуральный цвет, а ты об этом ничего не знаешь? Так ведь, Зефира? — Она тянется к моим волосам, и я резко бью её по руке.

К счастью, Эос вмешивается прежде, чем я успеваю броситься на её сестру и тем самым сорвать всю нашу операцию.

— Вы обе, завязывайте.

Я перевожу на неё взгляд, прикидывая следующее оскорбление, как вдруг мои глаза опускаются к нашим ногам.