Лепестки Павильона Хризантем (СИ), стр. 19
Внизу тем временем вперед выходит один из черных, что-то говорит алому, представляясь, алый кивает головой и черный — шагает вперед, поднимая свой меч. Уверена, что гвардеец в черном только что свою краткую автобиографическую справку выдал — кто таков, где родился, кем кому приходится и все такое. Достаточно ли знатен и достоин ли поединка…
Я оглядываюсь по сторонам. Внизу — черные с фонарями, освещенные внутренние покои. Красный паланкин, одинокий воин в алых доспехах, моя химэ в своих бело-розовых одеяниях и Сора рядом с ней… стоп, что⁈ Они тут откуда⁈ Протираю глаза, наклоняясь вперед. Так и есть, между паланкином и алым — стоит моя химэ, Соно-но Цубонэ, раскинув руки в стороны, словно человек, пытающийся остановить поезд своим телом.
— Прекратите! — кричит она и ее голос звенит в воздухе серебряным колокольчиком. — Прекратите немедленно! В этом паланкине Хозяйка Внутренних Покоев, и моя названая сестра! Немедленно убирайтесь из моего павильона!
Никто не обращает на нее никакого внимания, черный с мечом делает шаг вперед, а алый — устало поднимает свой тати навстречу. Некоторое время они стоят так, как две статуи, изучая друг друга взглядом, а затем — одновременно делают шаг навстречу друг другу. Лязг! Искры, высекаемые столкновением клинков! Алый отступает назад, черный теснит его, ударяя мечом по шлему, по наплечнику, удар за ударом… конечно пробить доспех он не может, но он свеж, он силен, он держит центральную линию, его позиция сильна, структура хвата меча позволяет отбрасывать слабые атаки алого. Еще немного и…
Неожиданно алый — разворачивается в сторону, пропуская клинок черного мимо себя, увлекает его наземь и тут же — рубит вслед сплеча! Черный падает, нелепо выставив руки, но не выпустив меч из рук, молодец. Однако это привычка тут же встает ему боком, алый — наступает ногой на плоскость клинка, прижимая его к полу и черному бы отпустить и откатиться, но он замирает на месте, пытаясь поднять свой меч, а алый в этот самый момент — обрушивает удар прямо на затылок! Удар потрясает черного, пусть тот и в шлеме, пусть защищён назатыльником, но такой удар по голове даром не пройдет никому. И пока он пытается прийти в себя, встав на четвереньки, алый — просовывает свой клинок в щель между назатыльником и кирасой. Вдавливает. Изо рта черного на полированные доски павильона хлынула кровь. Алый с явным трудом выдергивает меч и совершает привычный взмах, очищая лезвие от крови, брызги летят в стороны. Алый делает шаг назад и пошатывается. Падает на одно колено. Замирает. Я вижу, как у него под левой ногой быстро накапливается темная лужица.
— Пожалуйста прекратите! — кричит моя химэ. — Неужели вы не понимаете, что творите⁈ Я, Соно-но Цубонэ, Принцесса Павильона Весенней Луны, — не пущу вас дальше! Если… если вы попытаетесь пройти, то вам придется пройти через мой труп! Своей смертью я свидетельствую, что сегодня совершен акт мятежа против Императора и те, кто предали свою страну и повернули оружие против Императора и его семьи — Императорская Гвардия и лорд Фудзивара-но Токихира! — в руках у химэ появляется короткий нож, она выставляет его перед собой, настолько неумело, что мне хочется глаза закрыть. Ксо. Ксо! Что же делать⁈ Внизу — море черных доспехов, один алый воин между ними и химэ… я все еще могу сбежать. Никто меня не хватится… сбежать и жить.
Воин в алых доспехах — медленно валится набок, выпуская рукоять меча из ослабших рук, валится и замирает. Теперь между черными и моей химэ нет никого. Ксо!
Прыгаю вниз, прямо в черное море! Рывок, захват, удар! В сторону! Еще один удар! Перекатываюсь вперед, к своей химэ, закрывая ее своим телом. Оборачиваюсь, вижу как оседают вниз двое в черных доспехах, хватаясь за шею, за то самое место, где щель в доспехах.
— Сора! — бросаю я в сторону. — Уводи химэ в укрытие, я тут сама разберусь!
— Нет. — звучит короткий ответ и я, сжав зубы — поворачиваю голову, стараясь держать в поле зрения и самураев в черном, главное не пропустить, когда они потянутся за луками…
— Нет. — повторяет этот голос, и я понимаю, что это не Сора. Это сама химэ.
— Извини, Сан-сан, но я не могу этого допустить. — тихо, но твердо говорит она, поднимая голову. — Я — Хозяйка Павильона Весенней Луны и я не могу позволить, чтобы в моем доме — убили мою названную сестру. В случае же если я не смогу это предотвратить… в таком случае я не собираюсь продолжать жить с этим позором. Или вы все уйдете отсюда немедленно, или я… — короткий нож разворачивается лезвием к шее химэ. Вот и все, думаю я, нашла чем пугать врага — или вы уходите, или я сама себя убью, да что за глупости, черным это только на руку…
— Извините, уважаемая Госпожа Соно-но Цубонэ. — к моему удивлению, никто не фыркает и не смеется, никто не позволяет себе реплики в духе «ну и пожалуйста, напугала, делай свое сэппуку, можешь заодно всех остальных прирезать», нет. Вперед выходит тот самый седобородый и одноглазый, что уже пытался меня убить. Опытный, хладнокровный и не ведется на всю эту чушь с «победите меня в поединке на мечах и можете брать в жены, да еще и земли рода Такэда впридачу». Кажется, я начинаю его ненавидеть. И уважать в то же самое время, да. Но ненавидеть все же больше. Почему же они не расстреливают меня и химэ из своих длинных и страшных луков? Я опять чего-то не понимаю в местных раскладах?
— Как я уже сказал, мы не мятежники, а воины Императора. Это он дал нам приказ арестовать Императрицу. Пожалуйста поймите нас, Соно-химэ, и между супругами бывают размолвки. Императорская Гвардия должна следовать приказам Императора, а не Императрицы. — пытается увещевать химэ седобородый и одноглазый.
— И слышать ничего не желаю! — нож в руке химэ не дрогнул. — Вон из моего дома!
— К моему личному прискорбию, я не могу подчиниться этому приказу. — вздыхает седобородый, его единственный взгляд упирается в меня, изучая. Уверена, что мимо него не проходит ни одна деталь… и то, что я в темном и немарком, но правая рука у меня почти по локоть в крови. И то, что фиксирующая повязка Бай Лин на коленке перестала держать. И то, как я на него гляжу. И конечно же то, что между нами — почти пять метров… я бы смогла преодолеть это расстояние в прыжке, однако воины рядом с ним уже достали свои луки и наложили стрелы… прыгнуть я смогу, но вот достать — уже вряд ли. Я вижу, как натягивается тетива на луках, слышу, как скрипит бамбуковая сердцевина, согнутая в три слоя и пропитанная рыбьим клеем, вижу наконечники стрел, направленные на нас… вот и все.
— Тама-сан из деревни Сирокава, провинция Этидзэн. Городзаэмон. Кузнец. Тетушка Ма. Сестры Химари и Харуно из семьи Сато. Хана и Юки из Татибана. Сын Госпожи Тишины, Харуто. — бормочу я, вспоминая тех, кому нужно передать весточку на тот свет. Я исчерпала все свои средства, даже уйти сейчас не смогу…
Холодные пальцы касаются моей левой руки. Оборачиваюсь. Химэ держит мою руку в своей.
— Давай встретимся в следующей жизни, Сан-сан. — говорит она серьезно. — Мне будет тебя не хватать.
— Ин-Ё! — выкрик лучников! Залп!
Глава 11
На таком расстоянии я вижу белки глаз под черными масками, вижу, как отблеск светильников и фонарей, подвешенных под потолочными балками — играет на лакированных поверхностях доспехов. В мельчайших деталях различаю черно-красную шнуровку на наплечниках и наручах, широкие лезвия наконечников-срезней на стрелах что направлены прямо на нас… как в замедленной съемке вижу как они срываются с тетивы, летят прямо в нас… я ничего не успеваю сделать, лишь подаюсь вперед, раскрывая глаза шире и улыбаясь навстречу летящей смерти, ожидая удара, который отбросит меня назад, пробив ткань, кожу и плоть, пригвоздив к стоящей позади колонне из темного дерева…
В голове мелькает мысль что все получилось глупо, донельзя глупо, но по крайней мере я — доставлю весточки родным тех, кто еще жив…
Тама-сан из деревни Сирокава. Городзаэмон, кузнец. Тетушка Ма. Сестры Химари и Харуно из семьи Сато. Хана и Юки из Татибана. Сын Госпожи Тишины, Харуто. А еще я скажу своему мужу, Господину Такэда, какой он все-таки дурак… мог бы и пожить подольше…