Кислотные сны. Удивительная история секретных программ ЦРУ «МК-Ультра», «Синешейка», «Артишок», стр. 82
Тим и Розмари прибыли в Алжир с большими ожиданиями. «Пантеры — надежда мира», — написал он Аллену Гинзбергу. «Как прекрасно, что нас здесь приняли и защитили молодые чернокожие. Алжир прекрасен. Великое политическое сатори! Здесь работает социализм… Элдридж — гениальный гений. Блестяще! Тоже завелись!» «Пантеры» тоже были полны энтузиазма. На пресс-конференции «солидарности» они объявили, что «доктор Лири является частью нашего движения, ранее он был активен среди сыновей и дочерей этих империалистических бандитских свиней».
Союз между Кливером и Лири стал горячей новостью, и Алжир внезапно заполонили средства массовой информации. Но широко разрекламированная встреча умов быстро переросла в битву эго. Лири не нравились жесткие меры безопасности Кливера. Все посетители были обысканы — даже друзья Лири — и наркотики были запрещены в штаб-квартире Panther, за исключением редких случаев, когда Кливер говорил, что под кайфом можно находиться. В своих беседах с Кливером Лири подчеркивал, что «вы должны освободиться внутренне, прежде чем пытаться освободиться поведенчески». «Пантеры», однако, были невосприимчивы к «духовной» политике Лири. Они также не были в восторге от его идеи пригласить участников сопротивления призыву в армию, антивоенных активистов, хиппи, рок-звезд, метеорологов и другие диссидентские группы транслировать программу «Радио Свободная Америка» по всей Европе. Кливер не собирался предоставлять форум для множества голосов левых. Он быстро заклеймил почти всех остальных «ревизионистами», осыпая насмешками Стокли Кармайкла, Мартина Лютера Кинга, Джеймса Болдуина, Лероя Джонса и белых радикалов, таких как Эбби Хоффман и Джерри Рубин. Вскоре должен был произойти раскол с лидером «Пантер» Хьюи Ньютоном, частично спровоцированный уловками ФБР.
ФБР также было ответственно за нагнетание напряженности между Лири и его хозяевами. Оперативник под прикрытием, проникший в нью-йоркское отделение партии «Черная пантера», отправил Кливеру письмо ядовитой ручкой, призывая его наказать Лири за его бесцеремонное, индивидуалистическое поведение. Тим и Розмари были арестованы под дулом пистолета в штаб-квартире Panther, в то время как чернокожие агенты ЦРУ, проникшие в окружение Кливера, следили за ситуацией. В документе ЦРУ, датированном 12 февраля 1971 года, сообщалось, что «деятельность «Пантер» недавно приняла несколько интересных оборотов. Элдридж Кливер и его алжирский контингент, по-видимому, разочаровались в выходках Тима Лири… Решив назвать свои действия заключением под стражу, Кливер и компания по собственному усмотрению поместили Тима и Розмари под домашний арест, скорее всего, из-за продолжающегося употребления Лири галлюциногенных препаратов».
Лири контрабандой ввез в Алжир двадцать тысяч порций ЛСД и планировал натравить их на всю Африку. Этот план не произвел впечатления на Кливера, который был сыт по горло обдолбанными гасконадами Лири. «Что-то не так с мозгами Лири», — заявил вождь «Пантер» в коммюнике для Underground press. «Мы хотим, чтобы люди собрались с мыслями, протрезвели и приступили к серьезному делу уничтожения Вавилонской империи». По мнению Кливера, психоделическая контркультура отныне будет считаться квазиполитической, если не прямо-таки опасной. Когда он говорил о ЛСД, он вызывал призрак наркотического тоталитаризма. «Всем тем из вас, кто обращается к доктору Лири за вдохновением и руководством, — заключил Кливер, — мы хотим сказать вам, что ваш бог мертв, потому что его разум был взорван кислотой».
Лири, со своей стороны, чувствовал, что столкнулся с новым видом шовинизма — революционным шовинизмом — и хотел уйти. Но не так быстро. Он мог уйти — за определенную цену. И снова Братство Вечной любви пришло на помощь, выделив 25 000 долларов, чтобы облегчить освобождение Лири. Пытаясь выбраться из Алжира в начале 1971 года, Тим и Розмари осознавали всю серьезность своего затруднительного положения. У них не было законных проездных документов, а дополнительного аванса за книгу Лири о его побеге из тюрьмы («Дневники одержимого надеждой») получено не было. Тот, кто мог помочь им в этот момент, мгновенно становился их союзником. Британка, работавшая стрингером в Newsweek, познакомила Лири с хорошо образованным алжирским бюрократом по имени Али, который не скрывал своей связи с ЦРУ. Али пообещал оформить им выездные визы. Розмари подумала, могут ли они доверять такому человеку. «Он из либерального ЦРУ, — заверил ее Тим, — и это лучшая мафия, с которой вы можете иметь дело в двадцатом веке».
Беглая пара бежала в Швейцарию, надеясь получить политическое убежище. Лири провел первые шесть недель в тюрьме, пока швейцарские власти рассматривали его дело. Жизнь за решеткой была относительно приятной благодаря таинственному благотворителю по имени Мишель-Гюстав Ошар, который снабжал Лири прекрасным вином и разнообразными деликатесами во время его заключения. Описанный Лири как высокий седовласый торговец оружием, Хаучард имел достаточно влиятельные связи в швейцарском совете, чтобы добиться освобождения Лири из тюрьмы. У него также были средства, чтобы финансировать Лири в том высоком стиле, к которому он привык. Лири прозвал его «Голдфингер» и принял приглашение остановиться в Лозанне в его роскошном пентхаусе с изысканным видом на озеро. Взамен Тим просто должен был передать Хаучарду половину денег от своей готовящейся книги.
Находясь в Швейцарии, Лири угощали изысканными обедами, ужинами в дорогих ресторанах и вечеринками по выходным с богатыми иностранцами. Старые друзья, такие как Билли Хичкок, заглядывали в гости. Лири также связался с доктором Альбертом Хофманном, химиком из Sandoza, который открыл ЛСД почти тридцатью годами ранее. Впервые они встретились в кафе в Лозанне. Хофманн рассказал Лири о своей неформальной «школе мудрости», основанной на психоделических сеансах с ведущими европейскими интеллектуалами, включая Эрнста Юнгера, немецкого романиста и мистика. Лири спросил Хофманна об опасностях ЛСД, и пожилой ученый настаивал, что нет никаких доказательств повреждения мозга, вызванного препаратом. Он утверждал, что единственные опасности были психологическими, и их можно было избежать при благоприятных условиях. В конечном итоге доктор Хофманн подтвердил важность ЛСД как «вспомогательного средства для медитации, направленного на мистический опыт более глубокой, всеобъемлющей реальности».
Юридический статус Лири оставался неоднозначным во время его восемнадцатимесячного пребывания в Швейцарии. У него не было действительного паспорта, но у него были деньги, что равносильно паспорту для человека, находящегося в бегах. Когда «Бантам Букс» получила свой аванс в размере 250 000 долларов (половина из которых досталась Хаучарду), Лири купил шикарный желтый «Порше» и ультрасовременную стереосистему. Он путешествовал из одного швейцарского кантона в другой, и каждый позволял ему оставаться здесь ровно столько, сколько требовалось. Его неуверенный в себе и смертельно запутанный образ жизни действовал Розмари на нервы. В течение семи лет они были вместе в трудные времена и в слишком частом цикле арестов, судебных процессов, обвинительных приговоров, тюрьмы, побегов и бегств. Пока Тим выздоравливал в больнице после небольшой операции, у Розмари завязался роман со старым другом. Лири был под кайфом, когда узнал, что произошло, и сказал своей жене собирать вещи и уезжать. Это был окончательный разрыв; он почти никогда больше не упоминал ее имени.
С уходом Розмари Лири больше не был привязан к какой-либо личной стабильности. Он парил в своей собственной версии фильма Феллини, сопровождаемый наполовину отчаявшимся цирком замотанных, перегоревших наркоманов, самозваных революционеров, информаторов, журналистов и любителей трахаться со звездами. Помимо таинственного Хаучарда, различные контрабандисты и торговцы властью предлагали ему сделки, которые только еще больше запутывали вопрос о том, кем на самом деле были его друзья. Устав от жизни в постоянном движении, возможно, немного заскучав в возрасте 50 лет, Лири был готов к смене обстановки. Скоро в его жизни появится женщина, которая могла бы сойти со страницы романа Томаса Пинчона.