Кислотные сны. Удивительная история секретных программ ЦРУ «МК-Ультра», «Синешейка», «Артишок», стр. 68
Национальная гвардия в полной боевой форме выдвинулась на позиции с винтовками М-I, противогазами и пулеметами, установленными на военных машинах. Был применен слезоточивый газ, и завязалась ужасная рукопашная схватка. Полиция атаковала с неизбирательной яростью, избивая дубинками и булавами молодых и старых, мужчин и женщин, протестующих и невинных прохожих. Репортеры и фотографы были избиты вместе с остальными, в то время как мощный фонарь армейского вертолета светил вниз сквозь вздымающиеся клубы оранжевого дыма. Десятки патрульных машин мигали синими огнями сирен, а силуэты искалеченных тел были едва различимы в стробоскопическом тумане.
«Для меня та неделя в Чикаго была намного хуже, чем худший кислотный трип, о котором я когда-либо слышал», — сказал Хантер Томпсон. «Это навсегда изменило химию моего мозга, и моей первой новой идеей — когда я, наконец, успокоился — была абсолютная убежденность в невозможности какого-либо личного перемирия… в стране, которая могла вылупиться и гордиться таким злобным монстром, как Чикаго. Внезапно показалось необходимым взять в руки тех, кто каким-то образом проскользнул к власти и стал причиной того, что это произошло».
Молодые люди по всей стране разделяли чувство неотложности действий Томпсона, наблюдая по телевизору за ничем не сдерживаемой жестокостью полиции. (Позже Комиссия Уокера списала этот погром на «полицейский бунт».) Более тысячи демонстрантов были ранены, и один молодой человек погиб в течение той бурной недели. Но даже более значительным, чем количество жертв, было глубокое влияние, которое эти события оказали на Новых левых в целом. Битва за Чикаго провела черту на политическом ландшафте, ознаменовав символическое окончание периода сопротивления и поворот к революции. Это раз и навсегда доказало, что пагубную систему невозможно реформировать; она должна быть полностью демонтирована. После событий в Чикаго многие активисты пришли к выводу, что мирных средств протеста, какими бы благородными или хорошо выполненными они ни были, недостаточно для искоренения зла в Америке; социальные институты, основанные на насилии, прибегнут к насилию, если будет брошен какой-либо серьезный вызов существующему положению вещей.
«Йиппи» уехали из Чикаго окрепшими в своей решимости бороться с истеблишментом любыми необходимыми средствами. Они чувствовали, что одержали великую победу, и в чем-то были правы. Безжалостность тех, кто стоит у власти, была выставлена на всеобщее обозрение в том, что стало, пожалуй, самым запоминающимся медийным событием протестной культуры шестидесятых. Но Йиппи упустили из виду очень простой факт: получение телевизионных репортажей не обязательно означало донесение их послания до всех. Хотя уличная драка, возможно, шокировала некоторых зрителей и вызвала симпатию к демонстрантам, все опросы показали, что подавляющее большинство публики аплодировало жестокости чикагской полиции.
Для обычного гражданина Йиппи олицетворяли катастрофический всплеск своенравной молодежи, ставшей антиамериканской и необузданной. Их отвратительное поведение оскорбило миллионы людей, которые больше не смотрели на студенческие протесты с безразличием, а тем более с благосклонностью. Но не только Йиппи выводили людей из себя. Со времен Гражданской войны жизнь в Америке не была такой дезориентирующей и сбивающей с толку, такой ужасно жестокой, как в конце 1960-х годов. Казалось, все выходит из-под контроля. Убийства Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга, беспорядки в гетто, забастовки в кампусах, стремительный рост преступности, распространение наркотиков, движение «Черная сила» — все эти факторы вызвали неподдельные опасения по поводу того, что американское общество разваливается. А потом появился Ричард Никсон, кандидат от «закона и порядка», который пообещал поставить коммунистов-хиппи-фриков на место. Никсон победил на выборах 68-го года на улицах Чикаго, когда безумие целого десятилетия выплеснулось в жилые комнаты нации сбитых с толку зрителей.
«Чикаго, я думаю, был местом радикализации всей Америки», — писал Том Уикер из New York Times. «Чудо телевидения сделало это видимым для всех — пронзило, наконец, изоляцию одной Америки от другой, открыло каждой из сил, с которыми она столкнулась. Все, что произошло после Чикаго, приобрело новую интенсивность — поляризацию, конфронтацию, антагонизм и страх».
Глава девятая
Сезон ведьм
Это была типичная сцена шестидесятых: группа неряшливых длинноволосых студентов стояла в кругу, передавая друг другу косяки и трубки для гашиша. Местом действия мог быть Беркли, Энн-Арбор или любой другой модный кампус. Но эти студенты на самом деле были агентами ФБР, а школа, в которой они учились, была известна как «Университет Гувера». Расположенная на базе морской пехоты Куантико в Вирджинии, эта элитная академия специализировалась на подготовке джи-менов для проникновения в организации левого толка. Чтобы создать надлежащий имидж контркультуры, им было сказано не мыться в течение нескольких дней, прежде чем внедриться в группу радикалов. Были также проведены курсы повышения квалификации для агентов ФБР, которые успешно погрузились в наркокультуру в своих соответствующих регионах. Месяцами они курили травку и обливались кислотой с ничего не подозревающими радикалами, и теперь у возбужденных шпионов появился шанс обменяться историями со своими товарищами под прикрытием. Бывший агент ФБР Крил Пейн сравнил ежегодный семинар с встречей выпускников. В перерывах между лекциями о новых левых, злоупотреблении наркотиками и процедурах ФБР Джи-мэны тайком убегали в лес, чтобы накуриться, пока американские налогоплательщики оплачивали счета.
В конце 1960-х годов в семью Йиппи внедрился агент ФБР по имени Джордж Деммерле. Известный в радикальных кругах Нью-Йорка как «Сумасшедший принц», Деммерле носил странные костюмы, курил много марихуаны и устраивал одни из самых возмутительных уличных театральных акций. Он также был членом руководящего комитета YIP и служил телохранителем Эбби Хоффман во время Чикагского съезда. В какой-то момент Деммерле попытался заинтересовать йиппи планом взорвать Бруклинский мост, но, к счастью, возобладали более мудрые головы. Они никогда не подозревали, что он был шпионом; в конце концов, марихуана была «революционным» наркотиком, и ни одна свинья не смогла бы сохранить свое прикрытие, находясь под честным воздействием травы (сценарий «наркотик старой правды»). Йиппи верили в это до тех пор, пока не узнали о степени проникновения правительства в ряды Новых левых.
Согласно документам армейской разведки, позже полученным CBS news, почти каждый шестой демонстрант на Чикагском съезде был агентом под прикрытием. В свиту шпионов входил Боб Пирсон, чикагский полицейский, переодетый байкером, который прицепился к Джерри Рубину во время съезда и стал его телохранителем. Очарованные романтической идеей союза между членами мотоциклетных банд и радикалами среднего класса, Йиппи легко поддались жесткой риторике Пирсона. Он всегда был в гуще уличных событий, бросал камни в полицию, срывал американские флаги, руководил толпой, скандируя воинственные лозунги, и призывал протестующих разжигать файеры и перекрывать движение. Показания Пирсона на процессе «Чикагской семерки» сыграли важную роль в том, что Рубин оказался за решеткой на шестьдесят шесть дней, прежде чем его приговор и приговоры другим подсудимым были отменены апелляционным судом.
Использование информаторов и провокаторов было частью масштабной кампании sub rosa по подавлению сил инакомыслия в конце 1960-х — начале 1970-х годов. К ФБР в этих усилиях присоединилось множество федеральных агентств: Налоговая служба (1RS), Бюро по борьбе с наркотиками (BNDD), Агентство национальной безопасности (АНБ), Федеральная комиссия по связи (FCC), Управление содействия правоохранительным органам (LEAA), Министерство здравоохранения, образования и социального обеспечения (HEW), разведывательные подразделения всех военных служб и многочисленные местные полицейские силы. Более четверти миллиона американцев находились под «активным наблюдением» в течение этого периода, и велись досье на законную политическую деятельность и личную жизнь еще миллионов. Те, кто связан с чернокожими боевиками, антивоенными и Новыми левыми были главными объектами грязных трюков и другой коварной тактики, направленной на разжигание фракционности и «нейтрализацию» политических активистов.