Кислотные сны. Удивительная история секретных программ ЦРУ «МК-Ультра», «Синешейка», «Артишок», стр. 3
Сидни Готлиб — шеф отдела изучения наркотиков ЦРУ, создатель программы МК-Ультра
Мнение Альперта поддержали многие участники дискуссии, которые призвали правительство пересмотреть свою ограничительную политику, чтобы ученые и психологи могли возобновить изучение препарата. Были частые свидетельства того вклада, который ЛСД внес в науку и общество. Кислоту восхваляли как благо для психотерапии, усилитель творческих способностей, религиозное таинство и освободитель человеческого духа. Доктор Ральф Метцнер, третий член гарвардского триумвирата, предположил, что появление ЛСД стало не чем иным, как поворотным моментом в эволюции человека. Он утверждал, что это не было совпадением, что доктор Хофманн обнаружил действие ЛСД вскоре после того, как в рамках Манхэттенского проекта была осуществлена первая ядерная цепная реакция. Его замечания, казалось, подразумевали, что ЛСД был своего рода божественным противоядием от ядерного проклятия и что человечество должно прислушаться к психоделическому откровению, если оно хочет изменить свой саморазрушительный курс и предотвратить крупную катастрофу.
Автор Ричард Эшли подробно остановился на теме кислоты как химического мессии. Он высказал обеспокоенность тем, что ЛСД обеспечивал наиболее эффективное средство для короткого замыкания ментальной смирительной рубашки, которую общество налагает на своих членов. Всемирное полицейское государство было практически неизбежностью, предсказал Эшли, если только больше людей не будут использовать психоделики, чтобы повысить свою сознательность и противостоять зловещему призраку контроля над мыслями.
Другие были несколько более осторожны в рассуждениях о роли галлюциногенных препаратов в развитом индустриальном обществе. «ЛСД появился до того, как наша культура была к нему готова», — утверждал доктор Стэнли Криппнер, ведущий парапсихолог, который когда-то руководил Лабораторией сновидений Маймонида в Нью-Йорке. «Я думаю, мы все еще не готовы к этому. Мы не использовали его в полной мере. Психоделические вещества очень мудро использовались в примитивных культурах в духовных и целебных целях. В нашей культуре нет таких рамок. У нас нет близости к Богу, близости к природе, шаманского мировоззрения. Мы потеряли все это».
К тому времени, когда конференция подходила к концу, более тридцати докладчиков вынесли свои вердикты по поводу ЛСД и так называемой психоделической революции. Хотя было ясно, что опыт употребления наркотиков и общественное движение, которое он вдохновил, глубоко затронули всех, не было общего согласия относительно того, что все это значило. У каждого человека были свои представления о том, почему все произошло именно так, как они сделали, и что может предвещать будущее. Некоторые считали, что ЛСД появился на сцене в самый последний момент, другие рассматривали это как преждевременное открытие, и были некоторые, кто думал, что, возможно, уже слишком поздно. Если этого было недостаточно, чтобы окончательно сбить аудиторию с толку, Джон Лилли, ученый-дельфинист, призвал своих слушателей игнорировать все, что они слышали от старших, и делать свои собственные открытия. Гинзберг поддержал это предложение в своих заключительных замечаниях. «Мы должны отказаться от прошлых предположений», — посоветовал он. «Слова «психоделическая революция» являются частью прошлого, созданного в основном медийными образами. Нам нужно выбросить образы прошлого».
Менее чем за месяц до съезда в Санта-Крус ЛСД был главной темой другого многолюдного собрания. На этот раз местом проведения был богато украшенный зал заседаний Сената на Капитолийском холме. Телекамеры были готовы включиться, когда Тед Кеннеди, председатель сенатского подкомитета по здравоохранению и научным исследованиям, направился к кафедре, окруженный несколькими своими помощниками. В течение следующих двух дней он попытается выяснить ускользающие детали операции МК-Ультра, основной программы ЦРУ, связанной с разработкой химических и биологических агентов времен холодной войны.
В своем вступительном слове Кеннеди сказал большой аудитории, что он надеется, что эти слушания «закроют книгу об этой главе жизни ЦРУ». Затем он приступил к допросу группы бывших сотрудников ЦРУ о тестировании Агентством ЛСД и других наркотиков на ничего не подозревающих американских гражданах. Эта деятельность считалась настолько секретной, что лишь горстка людей в ЦРУ знала о ней. Ранее засекреченный документ объяснял, почему программа была окутана тайной: «Знание о том, что Агентство занимается неэтичной и незаконной деятельностью, имело бы серьезные последствия в политических и дипломатических кругах и нанесло бы ущерб выполнению его миссии».
Хотя большая часть показаний была отрепетирована ранее, когда свидетели встречались с сотрудником Кеннеди, сенатору от Массачусетса все же удалось изобразить изумление, когда Дэвид Роудс, бывший психолог ЦРУ, рассказал о злополучном эксперименте с ЛСД на конспиративной квартире ЦРУ в районе залива Сан-Франциско. Он описал, как ничего не подозревающих людей вербовали в местных барах и заманивали на вечеринку, где оперативники ЦРУ намеревались выпустить ЛСД в виде аэрозольного баллончика. Но, как объяснил Роудс, воздушные потоки в комнате были непригодны для дозирования завсегдатаев вечеринок, поэтому один из его соратников пробрался в ванную и опробовал спрей на себе. Зрители усмехнулись при мысли о взрослых мужчинах, обрызгивающих себя правительственной кислотой, в то время как репортеры набрасывали свои версии этой истории, ставшей заголовком.
На протяжении слушаний сенаторы выслушивали одно сообщение за другим о неуклюжести со стороны сотрудников Агентства. Филип Голдман, специалист ЦРУ по химическому оружию, мог бы описать рутину «Трех марионеток», когда рассказывал о попытке испытать пусковое устройство для бомбы-вонючки. Снаряд попал в подоконник, и все зажали носы. Было еще больше смеха, когда он упомянул палочку для коктейля, покрытую наркотиком, которая растворялась в коктейле, но оставляла такой горький привкус, что никто не хотел ее пить. И так далее, и тому подобное. Такого рода шутовство оказалось эффективной уловкой ЦРУ по связям с общественностью, отвлекающей серьезное внимание от преступлений, связанных с наркотиками. Подчеркивая некомпетентность, Агентство создавало слишком человеческий вид. В конце концов, зачем преследовать кучку обычных Джо за то, что они возились с химическими веществами, которые они никогда не надеялись понять?
Главным свидетелем на второй день слушаний был главный ученый-колдун ЦРУ, доктор Сидни Готлиб, который руководил программой МК-Ультра. Готлиб, худощавый мужчина с короткими седыми волосами и косолапостью, согласился дать показания только после получения иммунитета от уголовного преследования. Его показания перед подкомитетом Сената ознаменовали первое публичное появление этой темной фигуры с тех пор, как он покинул Агентство в 1973 году. На самом деле его появление было «полупубличным». Поскольку Готлиб страдал от болезни сердца, ему разрешили поговорить с сенаторами в небольшой приемной, в то время как все остальные слушали заседание по системе громкой связи.
Цель операции МК-Ультра и связанных с ней программ, объяснил Готлиб, состояла в том, «чтобы исследовать, возможно ли изменить поведение человека скрытыми средствами и каким образом». Когда его попросили подробнее рассказать о том, что ЦРУ почерпнуло из этого исследования, Готлиб был поражен внезапной потерей памяти, как будто он находился под воздействием одного из своих собственных препаратов от амнезии. Тем не менее, он подтвердил более ранние сообщения о том, что проститутки использовались в экспериментах на явочной квартире для подмешивания алкоголя незадачливым клиентам, в то время как оперативники ЦРУ наблюдали, фотографировали и записывали это действие.
Когда Готлиба попросили оправдать эту деятельность, он прибегнул к знакомому рефрену времен холодной войны, который неоднократно повторялся на протяжении всех слушаний другими свидетелями. Первоначальный импульс для программ ЦРУ по борьбе с наркотиками, по его утверждению, был вызван озабоченностью по поводу агрессивного использования методов изменения поведения против США их врагами. Готлиб утверждал, что существуют доказательства (которыми он никогда не делился с сенаторами) того, что Советы и красные китайцы, возможно, баловались ЛСД в начале 1950-х годов. Это, объяснил он, имело серьезные последствия для нашей национальной безопасности.