Системный тактик (СИ), стр. 24

Мы стояли в Таль-Шааре.

Небо имело цвет старой кости, город будто лежал под пепельным туманом: низкие башни без крыш, улицы, занесенные бело-серым песком, дома с узкими окнами. Вдалеке над кварталом торчали огромные ребра разрушенного сооружения, и по их форме нельзя было понять, было это мостом, храмом, городской машиной или остатком чего-то, для чего в нашем языке не было слов.

Ветер гнал песок. Пыль шуршала по ботинкам, оседала на плащах, забивалась в щели защитного снаряжения. Тяжелый, влажно-горький запах песка и пепла оседал на языке и в горле.

Отряд оказался посреди широкой улицы. Девять человек: Лисард Грей (командир), Ганс (проводник с желтой меткой на воротнике), Пиеро (закрепитель, невысокая женщина в темном плаще, с медным жезлом и кожаным футляром для маяков). Двое бойцов, извлекатель, медик и архивист.

И разумеется, носитель памяти — Наблюдатель. Не разведчик в полном смысле, но человек, чей класс позволяет подмечать детали.

Разница между его восприятием и моим ударила сразу.

Я в теле Корбина смотрел на людей: на лица, позы, подмечал интонации, паузы в разговоре, особенности походки.

Наблюдатель видел мир куда ярче и на людей не смотрел. Носитель памяти видел, что дальняя трещина на башне раскрывалась за рисунком сколов. В узком окне через пару улиц, где я бы не рассмотрел буквально ничего, Наблюдатель разглядел обломок деревянной рамы со всеми его трещинами и торчащими гвоздями, разглядел даже слой пыли на подоконнике. Ветер для него не был общим шумом; он делился на свист в пустых проемах, на шорох песка и скрип плохо закрепленного металлического наплечника у бойца слева. Я уверен, что если бы Наблюдатель закрыл глаза, он бы спокойно ориентировался на слух, как пресловутый Мэтт Мердок.

Пиеро (закрепитель) опустилась на одно колено, разгребла песок и вдавила в трещину между камнями металлический штырь, коснулась шляпки. На конце штыря зажглась тусклая руна. Первый маяк поставлен.

— Первая точка закреплена, — доложила женщина. — Маяк связан с родной Аркой.

Отряд расслабился. Кто-то хмыкнул, один из бойцов поправил ремень, извлекатель предвкушающе улыбнулся и похлопал по сумке. Архивист уже смотрел в сторону стены, где чернели причудливые надписи.

Маленькая ошибка. Отряд был опытным, но первая точка стала для них не инструментом отхода, как должно, а поводом считать, что они могут вернуться домой. Маяк — невероятно сложный артефакт, он защищен от внимания всякой нечисти, и если он поставлен, его уже не извлечь.

Но путь назад не равен возможности вернуться в любой момент. До этой точки нужно дойти и удержаться здесь, пока закрепитель открывает портал обратно.

Свои выводы я оставил при себе, вынужденный наблюдать запись дальше.

Первые полчаса были спокойными. Отряд двигался по широкой улице. Ганс, проводник, проверял воздух, песок, старые следы течения энергии. Извлекатель отмечал на карте торговые лавки, склады, мастерские — те места, которые отряд будет грабить, набивая пространственную сумку. Архивист останавливался у табличек на домах, у надписей, шептал что-то в записывающий амулет, просил время для записей, но Лисард подгонял отряд, не давал расползаться, не разрешал задерживаться у каждой находки.

Носитель памяти смотрел по окнам, крышам, провалам, дверным проемам, уступам стен, пустым балконам и темным нишам.

Мертвый мир вел себя как мертвый. Попадались кости и целые скелеты: старые, выветренные, пустые, с песком в глазницах, с трещинами на ребрах, с истертыми суставами. На центральной площади города они лежали рядами, аккуратно, будто люди когда-то сами легли рядом или кто-то разложил их после смерти по порядку.

Медик предположил, что здесь провели ритуал. Архивист возразил, сказал, что это могло быть местом эвакуационного сбора, местом ожидания помощи или точкой, откуда людям обещали открыть портал, но так и не открыли.

Я ждал третьей версии: склад материала. Но почему-то никто не предположил, что место может быть опасно.

Мне хотелось закричать. Вы в мертвом мире, и спокойно проходите мимо места, где кости лежат рядами! Але! Я видел ужастики, где все начиналось так же!

Первая атака пришла на пересечении улиц. Белый песок лежал там ровнее обычного. Потом сухая пыль пошла волнами, и из-под нее поднялись тонкие конструкции, издали похожие на людей в старых доспехах.

Вблизи человеческого в них было мало. Длинные руки из костей, сросшиеся ребра грудных клеток, которые конструкты держали вместо щитов. Черепа с синеватыми искрами в глазницах. Ремни, проволока, старое железо и каменные обломки, стянутые некроэнергией в ходячие корпуса.

Лисард приказал атаковать.

Бойцы ударили первыми. Световая техника рассекла туман. Один некроконструкт развалился, второй потерял руку, третий лишился головы и продолжил идти, замедлившись на два шага. Носитель памяти поднял короткий арбалет, прицелился в синюю искру в глазнице. Довольно удачный выстрел: болт вошел в череп, корпус опрокинулся и рассыпался, уже не собираясь заново.

Первые минуты отряд справлялся слаженно, грамотно, без паники. Бойцы ломали корпуса, наблюдатель разносил черепа, Ганс предупреждал о движении под песком, Лисард командовал.

Я отметил третью ошибку: они не отошли, не вернулись к первому маяку. Их не насторожили старые медленные конструкты, команда не признала, что первая атака могла быть разведкой. Отряд решил двигаться дальше.

А еще Извлекатель нашел поблизости большую мастерскую: сохранившийся корпус с целыми дверями из серого металла.

Пустой выход стоил бы репутации и денег: пара «пустых» выходов, и тебя посчитают неудачником, и ходить за Арку будешь куда реже. Заполненная добычей сумка с расширенным пространством оправдывала риск.

Лисард решил продолжать. Да и носитель памяти чувствовал удовлетворение. Они справляются с костяками, без труда держат строй. Они привычны к бою, характеристики каждого выше двадцати единиц, никто не устанет и за четыре часа такого вялого боя.

Я же видел другое. Улица изменилась, шум боя уже разносился по ближайшим кварталам. Песок в паре улиц от отряда двигался тонкими линиями.

Окна перестали быть пустыми, в них то и дело мелькали фигуры. И пока отряд отбивался, мертвый город получал сведения: порядок строя, тип оружия каждого бойца, поведение при атаке. Роль стрелка, положение медика, значение Пиеро и Ганса.

Запись ускорилась. Отряд взломал двери, вошел в мастерскую, заперся и начал грабить. Мимо меня проносились темные залы, металлические столы, ряды крюков на стенах. В шкафах лежали части тел, кости, высушенные связки, черепа с просверленными висками, ребра с незнакомыми рунами.

Извлекатель гребла в сумку практически все: кости были материалом, щедро напитанным некротикой. А чего можно было ожидать от мастерской в мире, который использовал некроконструкты?

Архивист нашел письмена на железном столе и потерял счет времени, лихорадочно перенося в блокнот знаки. Пиеро несколько раз просила поставить вторую точку снаружи, у входа, но Лисард отказал.

Маяки, пожалуй, самые дорогие артефакты в походе.

Каждый маяк мог дотянуться из чужого мира к родной Арке, вдобавок его защищали сотни рунных цепочек. Эти артефакты не тратили без крайней необходимости. За отказом стояла не одна только жадность, была еще и дисциплина снабжения, и опыт прошлых выходов. Но результат не менялся. Они решили не ставить дополнительную точку отхода в мертвом городе, причем после того, как убедились, что в городе еще есть некроконструкты.

Четвертая ошибка. Экономия на средствах эвакуации при неидентифицированном противнике.

Долго радость отряда не продлилась.

В серый металл двери долбанули с чудовищной силой. Дверь выгнулась, и в мастерскую, вырвав створку, пролезла крупная конструкция, собранная из грудных клеток, позвоночников, человеческих рук и обломков железа.

Головы как отдельной части у нее не было. Несколько черепов на плечах фигуры срослись вокруг крупной синей искры.