Системный тактик (СИ), стр. 22
На письменном столе стоял макет. В ярком солнечном свете он выглядел более неказистым, чем казался во время работы: кривоватая галерея, пробковая лестница, слишком широкая дорожка к саду, неровные стены комнаты. Но мне не было стыдно. Покажите мне человека, который делает все идеально с первого раза.
Варрен пришел через несколько минут. Он выглядел хмурым и насупленным, будто заранее готовился к плохим новостям. В руках у него была кожаная сумка, из которой торчала медная трубка для прослушивания груди, узкий футляр с иглами и несколько каких-то стеклянных пластинок.
— Господин Корбин, — сказал он с порога. — Мне сообщили, что вы уже успели изрядно погулять по дому. Я правильно понимаю, что мой вчерашний совет о покое был воспринят как необязательная условность?
Я пожал плечами:
— Как вы и говорили, никаких серьезных нагрузок.
— Удивительно, как по-разному люди воспринимают одни и те же слова.
Он начал осмотр. Проверил пульс, попросил проследить глазами за пальцем. Прослушал грудь через холодную медную трубку. Потом он попросил поднять руки, удержать их, сжать пальцы, повернуть голову.
— Болит в груди?
— Нет.
— Кровь из носа?
— Не было.
— Онемение?
— Утром была тяжесть в левой ноге. Сейчас нет, только усталость.
Он осмотрел ногу, постучал пальцами по нескольким точкам, велел согнуть стопу и не нашел ничего, что подтверждало бы серьезную проблему.
— Тошнота? Головная боль?
— Скорее усталость.
Варрен кивнул и сделал запись:
— Для человека, который должен был провести утро в постели, вы выглядите неплохо. Что ж, я рад, что вы восстанавливаетесь. Хотя именно ваше неплохое состояние не дает мне удовольствия прочитать длинную лекцию о следовании врачебным рекомендациям. А я, кстати говоря, рассчитывал.
В дверь постучали. Вошел Хорн.
Наставник поздоровался с Варреном и отцом, кивнул матери, затем заметил макет на столе. Посмотрел на него чуть дольше, чем остальные, и я увидел, как на лице мелькнул интерес.
— Мастер Хорн, хорошо, что вы пришли, — официально обратился к нему лекарь. — Повторю при вас: ухудшений я сейчас не вижу. Сегодняшняя активность, к моему удивлению, пока не вызвала заметного срыва. Более того, пошла на пользу, если судить по общему тонусу.
Хорн посмотрел на меня, потом снова на лекаря:
— Значит, ему разрешены прогулки?
— Пока столь же короткие, по дому или по саду. Если появится боль в груди, головокружение, странная слабость, онемение или спутанность, прекращать сразу. Лучше сесть и отдохнуть, а при необходимости позвать на помощь, чем навернуться с лестницы.
Я решил использовать момент и указал ладонью на стол:
— А занятия руками? Макеты, гравировка?
Варрен повернул голову и наконец по-настоящему заметил макет. Подошел ближе, наклонился:
— Это вы сделали сегодня?
— Да. Маршрут до сада.
— Этим занимайтесь сколько угодно, — сказал он после короткого осмотра. — Макеты я разрешаю.
— Артефактные таблички?
— Разве что гравировку, но не заряжайте и не проводите через себя ману. Резать или травить рунным лаком учебный узор на меди можно. Заряд, проверку и любые действия с резервом — нет.
— Спасибо.
Элина, которая каким-то образом снова оказалась в комнате и теперь стояла рядом с матерью, тут же спросила: — А я могу помогать с макетами?
Мира повернулась к ней:
— Разумеется, милая. Конечно, если твой брат не будет против.
— Я не против.
Отец слушал молча, зато в конце задал вопрос:
— Считаются ли макеты частью подготовки исследователя или все же развлечением во время болезни?
— Если они не вредят телу, мне все равно, как вы их называете.
Хорн ответил иначе:
— Это часть подготовки, если Корбин будет делать не красивые домики, а строить их на основании учебных материалов или реальных походов за Арку. Если будет анализировать маршрут, видимость на пересеченной местности, отмечать места для отдыха, планировать, как осуществить перенос раненого, провести отступление. В таком виде это вполне учебная работа.
Отец кивнул.
— Тогда, возможно, позже я найду для тебя домашние материалы.
Это была маленькая уступка. Признание, что мое занятие может иметь смысл.
Хорн вышел, отец последовал за ним, видимо, чтобы задать свои вопросы без меня, матери и Элины. Варрен задержался у стола, сделал еще одну пометку, велел слуге принести воды и легкий настой после обеда, но без укрепляющих составов, затем тоже ушел.
В комнате остались я, мать и Элина. Мира подошла к макету и несколько секунд смотрела на кривую лестницу из пробки.
— Выглядит очень аккуратно, — сказала она.
На самом деле нет. Но для первого раза достаточно.
Элина уже тянулась к скамье из палочек, но остановилась и посмотрела на меня, ожидая разрешения. Я кивнул. Она осторожно подвинула одну палочку.
— Тут скамья стоит неправильно. Она ближе к дорожке, и если сидеть слева, видно дверь в галерею.
— И тебе спасибо. Исправим после отдыха.
Элина просияла. Мать улыбнулась уже без тревоги, хотя усталость в ее лице никуда не делась.
— Тогда я оставлю вас ненадолго. Корбин, отдых после обеда не обсуждается, но я постучу перед тем, как войти.
— Хорошо.
Элина осталась у стола, глядя на макет так, словно перед ней был не кривой картон, а вход в дело, где ей наконец нашлось место.
— Я правда могу помогать?
— Правда. Только сначала я полежу полчаса.
— А потом я покажу тебе, где в галерее скрипит рама, если ее открыть слишком широко!
Я повернул к ней голову.
— Ты и это знаешь?
Она гордо задрала подбородок.
— Я много чего знаю! Только никто раньше не спрашивал.
Похоже, у меня появился первый помощник.
Глава 13
Я устроился так удобно, что начал засыпать.
Элина сначала стояла у стола, разглядывая макет, затем несколько раз обошла его кругом, поправила скамью, показала пальцем на место, где галерея должна быть шире, и наконец все-таки ушла после второго напоминания матери, что помощник, который мешает больному отдыхать и восстанавливаться, рискует быстро лишиться должности. Мама, к слову, ушла вместе с сестрой.
Сон вышел кратким, и разбудил меня стук в дверь.
Сперва я решил, что это Элина не выдержала и вернулась с новыми сведениями о дополнениях в макете.
— Войдите.
Дверь открылась. На пороге появился Марсден.
Лакей держал небольшую шкатулку из темного дерева, окованную серебром. Нес ее осторожно, двумя руками, и явно не из-за великого веса.
Следом вошел Хорн.
Марсден поставил шкатулку на письменный стол рядом с моим макетом и отступил на шаг.
— Лорд Эдвин велел передать вам учебный материал из домашнего собрания, господин Корбин, — произнес он. — Мастер Хорн согласился разъяснить порядок работы с ним.
Я посмотрел на него, затем на шкатулку.
— Полагаю, это не книга?
Марсден открыл крышку.
Внутри лежал кристалл. Неровный, чуть мутный осколок размером с куриное яйцо был закреплен в бронзовой оправе, где тонкие дуги удерживали его с четырех сторон. В глубине кристалла двигался сероватый свет, похожий на дым подо льдом. Он не сиял, не бросал блики и не выглядел красивой игрушкой.
Я невольно придвинулся ближе.
— Это лучше книги и хуже книги одновременно, — ответил Хорн. — Это учебный кристалл с записью памяти.
Из коридора раздались шаги, и голос Варрена:
— Хорошо, что я задержался, — лекарь вошел без приглашения, с сумкой в руке и недовольным лицом. — При первом чтении чужой памяти лекарю лучше присутствовать, особенно при таких показателях проводимости и после вчерашнего отката.
— Это опасно?
Варрен подошел к столу, не касаясь шкатулки.
— Опасно? Не так, конечно, как попытка использовать боевую технику, но и не попытка прочесть приключенческий роман перед сном, господин Корбин. Даже у здорового ученика кристалл может вызвать головокружение, тошноту, дезориентацию или перенимание чужих эмоций. У вас реакция может быть куда ярче.