Иночас, стр. 12

– У тебя четыре дня на создание трости. Включая сегодняшний. И если Мастер Шарп оценит подарок по достоинству, нашему предприятию обеспечена безбедная жизнь на веки вечные. – Она встала и нависла над своей стажеркой. – Тот самый Мастер Шарп, – резко произнесла она. – Позволь пояснить, Глория… – Продолжения не последовало. Она просто обнажила свои длинные желтые зубы. По пути обратно в торговый зал миссис Скор задернула бархатные портьеры и дольше, чем обычно, поправляла их края, чтобы даже муравей не смог заглянуть в мастерскую.

Глори беззвучно, одними губами обозвала хозяйку всеми дурными и гадкими словами, которые пришли ей на ум. Потом она посмотрела на стол и прошептала: «Начни с чего-нибудь». Ей необходимо было хоть какое-то ободрение, как и любому человеку, которому предстояло сделать невозможное. Четыре дня на то, чтобы нарисовать эскиз трости для Мастера Шарпа и воплотить его в жизнь. Времени было в обрез, но это не слишком пугало Глори, в конце концов она давно привыкла к сжатым срокам и сделала расторопность своей визитной карточкой. Больше всего ее беспокоило задание. Да, ей по силам было создать трость, соответствующую статусу Мастера Шарпа, но сделать так, чтобы она могла выдержать вес солидного мужчины! Она хорошо помнила слова лорда Чопора, от одной мысли о которых начинало пульсировать в висках. Он требовал грандиозный подарок, не говоря уже о том, что тот должен был быть исключительного, выдающегося, безупречного качества.

Такая категоричность ее не удивила. Отец однажды сказал, что лорд Чопор – настоящий перфекционист, а это значило, что он ожидал от всех и вся абсолютной идеальности. «Лорд Чопор говорит, что, если хочешь успеха, нужно идти и добиваться его, но делать это как следует».

Глори расчистила стол, вынула несколько листов бумаги и принялась точить карандаш папиным перочинным ножичком. По мере того как грифель заострялся, металлическая рукоятка ножа начала нагреваться в ее ладони, и, когда она закончила, Глори приложила ее к губам. «Теплая, но не горячая», – произнесла она.

Никогда больше не быть ей такой обжигающей, как тогда, когда нож лежал в умелых руках отца. Он вырезал ей из дерева розы, маленькие фигурки, яблоки, да так безупречно, что девочка поклясться могла, что чуяла аромат или дотрагивалась до настоящей кожицы. Совершенство. Глори села перед пустым листом бумаги и начала зарисовывать свои мысли и представления о том, какой ей хотелось бы видеть рукоятку величайшей в мире трости.

Вскоре по торговому залу разнесся звон дверного колокольчика, а потом еще и еще, без остановки. Глори подкралась к портьере и отодвинула ее деревянным пальцем ровно настолько, чтобы хорошо рассмотреть троих посетительниц, за двоими из которых следовали дочери. Дамы размахивали перед своими раскрасневшимися лицами карточками с золоченым обрезом. Это были приглашения на Бал Шарпа, где Мастер должен был продемонстрировать свое новейшее изобретение. Миссис Скор стояла в центре, щелкая одним по другому своими длинными ногтями.

– Естественно, леди, – щебетала миссис Скор. – Лорд Чопор был в восторге, когда я предложила ему создать подарок для моего доброго друга, Мастера Шарпа, – солгала она. – Не подобает такому важному человеку появляться на публике без одного из наших изделий, а то и нескольких, согласны, миссис Себидж? В конце концов, нельзя забывать о репутации. – Она помогла посетительнице снять пальто и дотронулась до украшавшей меховой воротник брошки – одной из коллекции «Шика-блеска» прошлого сезона. – Чем мы можем быть вам полезны сегодня? Давайте приступим к обсуждению без промедления, меня ждут мои ювелиры. Выбираем бриллианты, оцениваем рубины, дел куча, – сказала миссис Скор, махнув рукой в сторону мастерской.

Глория засмеялась, возможно, несколько громче, чем хотела, и тут же пожалела об этом: дочь миссис Себидж обернулась в ее сторону. Глори отпустила край портьеры. Ей стало нечем дышать. В торговом зале стояла девочка с кислой миной, которая училась с ней когда-то в одной школе, на год старше. Та еще склочница. Ей было не больше тринадцати, но она была способна в момент разрушить жизнь однорукой помощницы ювелира, которая выдавала себя за шестнадцатилетнюю и к тому же была исключена из школы.

– Что это там, мамочка? – Стук ее каблучков, приближающихся к портьере, почти заглушал приторносладкий голос. В приступе любопытства Глори заглянула в щель и увидела гостью на расстоянии вытянутой руки.

– Мама занята, малютка Рози. Отвечая на ваш вопрос, миссис Скор…

Рози ухмыльнулась и провела рукой по ряду тонких золотых цепочек, которые аккуратно свисали с бронзовой стойки на прилавке. Одну из них девочка осторожно сняла с крючка и повесила на пальчик в белой перчатке. «Ой», – сказала она, намеренно повернувшись туда, где пряталась Глори. И вот, не испытывая ни малейших колебаний, Рози Себидж положила золотую цепочку к себе в карман.

– Эй! – закричала Глори и распахнула занавески. – Миссис Скор! Она собирается украсть у вас…

– Посмотри-ка, что тут происходит, мама! – тут же заговорила Рози громким голосом, который без труда перекрыл обвинения Глори. – Здесь ювелирные украшения делает ребенок не старше одиннадцати или двенадцати лет, да еще и однорукий! Как забавно!

Миссис Себидж уронила на пол приглашение.

– Ребенок?

Миссис Скор захохотала, несомненно, пытаясь выиграть время и придумать отговорку. В два шага она достигла портьеры.

– Спасибо, Глория, за то, что принесла обед своему дяде, Ювелиру От Бога.

– Но она же украла…

– А теперь отправляйся домой, – злобно прервала ее миссис Скор и втолкнула обратно в мастерскую. Она резко задернула портьеру, спрятав себя и девочку от глаз посетительниц. Потом схватила карандаш и бумагу и силой усадила Глори на табурет, который подтащила ближе к щели между занавесками.

– Одиннадцать лет? – рявкнула она.

– Не одиннадцать, а двена… То есть шестнадцать…

– Сиди и записывай. И не смей открывать свой грязный рот, пока к тебе не обратятся. Ввиду того, что сократился твой возраст, я буду платить тебе половину. Понятно? Твое жалование только что урезано вдвое, – прорычала она, скрежеща зубами. – Ты ходишь по лезвию бритвы, – добавила она, закусив костяшки пальцев.

Сердце Глории неслось галопом, она только и могла, что сидеть. Баночка для сбора арендной платы. Карьерные планы. Половина жалования. Ей придется теперь работать в два раза больше. Когда портьеры сомкнулись за спиной хозяйки, она высунула язык. «Глупая девчонка», – прошипела она, не зная точно, кого имела в виду, себя или воровку с прекрасными светлыми волосами и в пальто королевского оттенка синего с золотыми пуговицами.

После того как миссис Скор принесла свои весьма убедительные извинения, посетительницы озвучили свои пожелания по поводу предстоящего бала, и торговый зал наполнился разговорами о цветовых сочетаниях и туфлях, о жемчугах и бриллиантах, о головных повязках с перьями и пеналах для губной помады. Соблазнительные штучки, представленные в витринах, получили свою порцию восхищения, но тут же были отвергнуты. Для веселой джазовой вечеринки они годились как нельзя лучше, но Бал Шарпа требовал большего: рассматривались только эксклюзивные украшения, выполненные по индивидуальному эскизу и идеально подходящие наряду.

– Аквамарин и золото, – отрезала одна дама, – разумеется, от Габриэль Шанель. Платье до самого пола, но при этом в таком мальчишеском стиле… Это самый писк моды. Мое боа из перьев сочетает в себе те же цвета с добавлением павлиньих, так что мне хотелось бы головную повязку в соответствующей гамме. И чтобы она была оригинальной, такой не должно быть больше ни у одной живой души.

Глори расчертила лист бумаги и начала записывать запросы каждой клиентки. Стоило одной покинуть лавку, как тут же появлялась другая, и так продолжалось до тех пор, пока Глори не услышала, что часы пробили полдень. Она встряхнула уставшей кистью и облегченно вздохнула, когда миссис Скор закрыла дверь за последней посетительницей, приостановив их поток.