Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ), стр. 18

Только позориться я нынче не собиралась.

Глава 28

— Доброго утра, светлый оглан, — я поклонилась ровно так, чтобы только обозначить свое почтение, но не расстилаться тут. — Прости, что без спросу. Шла мимо, услыхала спор, да и встряла. По старой привычке.

— По старой привычке, — повторил он медленно, разглядывая то меня, то двух притихших мужиков и амбар раскрытый за ними. — Княжна русская поутру, не позавтракавши, разнимает у амбара моего казначея и моего раздатчика. И заводит им какие-то две книги.

— Завожу, — не стала отпираться я. Вот сейчас и посмотрим, коли оглан мою идею поддержит, оно и дальше легче пойдет. Значит и сам уже меня допустит до хозяйства. — У тебя в амбаре зерно мимо мерки сыплется, мешки не учтены, и всякий, кому не лень, тащит под шумок. А двое над ним поставленных грызутся, заместо того чтоб дело делать. Я такое в свое… — я осеклась, чуть не ляпнув про цех, — в своем дому повидала. И знаю, как лечить.

Арслан подошел ближе. Заглянул в книгу, что Тимофей все еще держал раскрытой. Полистал, хмурясь, грамоте, стало быть, обучен.

— И поможет твое лекарство?

— Через месяц недостача вскроется, ежели кто ворует. Через два — воровать перестанут вовсе, потому как поймут, что любой мешок сочтен с обеих сторон и под твой контроль. А через год, — я позволила себе легкую улыбку, — твои русские с твоими степняками браниться у амбара забудут. Будут оба в книгу глядеть, а не друг другу в глотку целиться. Потому как дело будет общее, а не поиск виноватых.

Степняк Кутлуг переступил с ноги на ногу и вдруг буркнул, ни на кого не глядя:

— А и дельно баба молвит, оглан. Я с этой одной книгой который месяц как на иголках. Больно инаково там все, не по нашему.

Тимофей закивал согласно. Гляди-ка, объединились. Только что глотки друг другу рвали, а нашлась общая забота и оглан появился, так закивали почти синхронно. Пытаются от недостач внимание отвести?

Арслан поглядел на меня странным своим взором. Поди разберись, то ли буря собирается, то ли рассвет.

— Заводите две книги, — сказал он наконец мужикам, не сводя с меня глаз. — Мерку тоже одну. И все под замок. Ключ мне принесете. Через седмицу свести и доложить. Ступайте.

Мужики поклонились и отправились прочь, довольные, что гроза мимо прошла и оглан до них не докопался.

— Ты не перестаешь меня удивлять, княжна, — проговорил он, тише, чтобы только мне слышно и было. — Невеста хозяйская, почетная гостья, а разнимает мужиков у амбара. Где ж это видано?

— Там, откуда я родом, — отозвалась я в тон. И не соврала ведь!

— Что за земля такая, — он чуть наклонился, ловя мой взгляд. — Где княжеских дочек учат зерно считать?

Ох. Вот и доигралась с языком.

— А тебе все доложи, — улыбнулась я загадочно, отступая на шажок. — Расскажу как-нибудь. Когда поверишь, что не выдумываю.

А у самой мороз по коже. Сейчас он может счесть все это за заигрывания, оно и к лучшему. Потому что расскажи я ему сейчас, что вообще из другого мира пришла и зовут меня не Евпраксия, а Аркадия, точно бы в колодце утопили. Или что тут с ведьмами делают?

Арслан хмыкнул, но допытываться не стал. Только, уходя, бросил через плечо, и я готова была поклясться, что в голосе его пряталась усмешка:

— Через седмицу сам приду глядеть твои книги. Смотри, чтоб сошлось, маленькая княжна.

Я смотрела ему вслед и на душе теплело. При том не столько от огланового доверия, а от того, что дело сдвинулось. Так я подворье в свое распоряжение и захвачу.

А из-за частокола на меня смотрела Лейла. И по лицу ее было видно, она-то все поняла куда раньше оглана. Что русская княжна явилась сюда не просто женой стать, а полноправной хозяйкой.

Что ж, голубушка. Гляди-гляди. Это я еще только разминаюсь.

Глава 29

Следующие дни меня никто особо не трогал. Я наводила порядки, слушала рассказы Салейко и Любавы, структурировала в своих записях устройство здешнего подворья, но дальше никуда особо не лезла. Ждала результатов моего первого опыта вмешательства в здешнюю систему.

В книгах своих я не сомневалась — выверены были до зернышка. Я ж им потом передала даже с образцами для записей.

Сомневалась в другом: пустят ли меня после этой проверки дальше или похлопают по головке — мол, поиграла баба в хозяйку, и будет.

Потому и деньки теперь тянулись как-то уж очень выжидательно долго. Вообще ждать я не сильно любила, особенно когда результаты ожидаемого зависели вовсе не от меня. Но то нюансы командной работы, а в цеху без команды делать нечего, потому я всегда и терпела. И подворье теперь тоже воспринимать старалась, как свой цех, куда меня назначили пока на проект, еще и с испытательным сроком.

Зато в эти дни я успела толком сблизиться с Маликой. Когда девчушка оттаяла, то раскрылась немного по новому. Болтливая и хохотушка, она отличалась беззлобным нравом. Потому, видать, и не любили ее тут. Почти все вечера мы с ней виделись. И я стала клониться к той мысли, что надо эту молодку будет пристраивать. Она-то про Арслана мне сперва только пела, а потом… потом стало ясно, что только по привычке-то его и восхваляет. А сама его и не знает совсем и никакими действительными чувствами там и не пахнет. Тут, конечно, дней-то всего ничего прошло, но уже стало ясно.

А еще ко мне стала заходить Айбике. На третий день она самолично возглавила мой переезд в новые покои. При том располагались они вот вроде и женском крыле, а как-то особняком. То ли для того, чтобы лучше было видно, кто ко мне ходит, то ли чтоб отгородить меня от остального женского общества. Как бы то ни было, мне и самой так было спокойнее. Тем более, что с комнат, что мне отвели, имелся отдельный выход на улицу, на отдельный задний двор, где разбили небольшой плодово-ягодный сад.

— Весной здесь красиво, — шепнула мне Салейко, когда мы первый раз решили провести тут чаепитие.

Айбике же после моего переезда решила устроить мне приватный разговор. Именно на том чаепитии. Правда толку с того разговора вышло мало. Женщина ушла в оборону и все больше мне улыбалась и уклончиво отвечала на мои вопросы общими фразами. Да так, что я под конец в лоб ее решила спросить:

— Твой нейтралитет, дорогая кетхуда, меня порой удивляет, — я покачала головой. Хотела ведь вызнать у нее, кто стоит в покровительстве за спиной Лейлы, что засранка ничего не боится.

— Я здесь давно, — Айбике улыбнулась, отпивая из тонкой фарфоровой чашки, что держала на манер пиалки, — и пусть бы твой подход к делу мне импонирует, но позиции других пока куда сильнее. Ты неизведана, дорогая будущая первая жена.

— Единственная, — фыркнула я, поправляя ее. Айбике хитро улыбнулась.

— Коли будет так, возможно и мое мнение переменится.

Я больше не стала пытаться ее выспрашивать на опасные темы. Захочет сама сторону занять — сообщит. Или не сообщит, это уж смотря чью. Но по крайней мере сейчас она открыто сообщила мне, что не станет ни во что вмешиваться. Что ее задача, как и велел оглан, поддерживать порядок в гареме.

Зато служаночки мои, что Любава, что Салейко, проявляли себя наилучшим образом. Постоянно подсовывали мне записочки с новыми интересностями. Так я узнавала, кто в гареме с кем связан. Кто в подворье за что отвечает. Какие сплетни среди людей гуляют.

А заодно и то, что Весняна какие-то явно свои цели преследует. Любава раз застала ее на перешептывании с каким-то степняком. Прямо за сараем шушукались, уже в сумерках. При том я б поняла еще какой-то любовный интерес, но Любавушка сказала, что те явно ругались. И что степняк тот уж очень стар был. И когда разошлись они, Весняна бледна была, точно покойница.

Спросить у нее напрямую я пока не решалась. Ждала. Да и внимание мое было на другое обращено.

Неделю спустя мы все снова собрались у амбара. Арслан пришел сам. Не поленился же.

Тимофей с Кутлугом уже разложили на чисто выскобленном столе две одинаковые тетради.