Ядовитый Венец, стр. 8
Потом спустилась ниже по течению, зачерпнула воды и вылила ее в лист. Сухой корягой долго размешивала смесь, пока та не превратилась в густую темную массу.
— Ты что задумала? — настороженно спросил Мираж.
Вместо ответа Астра зачерпнула горсть черной жижи и втерла ее в волосы. Розовые пряди, которыми так гордилась Пиона и которые всегда напоминали об Азалии, мгновенно потемнели. Она снова набрала вязкую массу и принялась тщательно размазывать ее от корней до самых кончиков, пока ни единого светлого участка не осталось на виду.
Волосы быстро отяжелели, слиплись и безжизненно повисли вдоль лица. Астра посмотрела на свое отражение в мутной речной воде. Оттуда на нее смотрела незнакомка. Лицо осталось прежним, только испачканным золой и грязью, а волосы стали похожи на обугленные стебли растения.
Маленькое старческое лицо Миража вытянулось от ужаса.
— Что ты наделала... — пробормотал он. — Выглядишь так, будто собралась меня ужалить.
Астра размазала грязь по шее, плечам и рукам. Не слишком густо, но достаточно, чтобы приглушить бледно-зеленый оттенок кожи. Теперь она почти сливалась с выжженной землей и закопченными стволами деревьев.
Проблемой оставались глаза. Даже сейчас аметистовые радужки будто светились изнутри, выдавая в ней люминарку лучше любого запаха.
Астра подошла к коряге у воды, где деготь уже начал затягиваться тонкой пленкой. Осторожно подцепила ее пальцами и долго разминала между ладонями, пока она не стала прозрачной. Затем острием ветки вырезала два крошечных кружка и проделала в каждом небольшое отверстие.
Первую пленку она вложила под веко. Мир мгновенно потемнел и расплылся, глаз пронзило такой резью, что она невольно зажмурилась и по щеке потекла слеза.
— Привыкну, — хрипло прошептала Астра и вставила вторую пленку.
Когда она снова посмотрела на свое отражение, аметистовые глаза исчезли. На их месте были две черные бездонные точки, почти неотличимые от глаз хитиноров.
Она несколько раз моргнула — линзы не сдвинулись, но боль осталась. Теперь это была просто еще одна вещь, которую придется терпеть.
Пригибаясь, Астра двинулась вдоль деревьев, пока впереди не мелькнул тусклый отблеск костра. В небольшой ложбине сидела группа сколиев, не больше шести. С такого расстояния трудно было разобрать.
Их крылья были сложены за спиной, а сами они казались огромными темными силуэтами, прильнувшими к земле после удачной охоты. Они почти не разговаривали. Иногда кто-то поворачивал голову, иногда коротко переглядывался с соседом. Мрачное зрелище...
Астра легла среди корней и долго наблюдала за ними. Мысль была простой и опасной: убить одного, снять одежду и спрятаться в чужой шкуре. Но даже издали было ясно, насколько эта затея безумна, — она и с одним то хитинором не справилась.
Астра медленно отползла назад, отряхнулась, спустилась к реке и пошла вдоль берега к мосту. Сплетенный из корней и веток, местами потемневший, он висел над темной водой, и едва заметно покачивался от ветра.
Люминарка замерла в кустах у самого берега. На дальнем конце моста стояли пыльцекровы.
Их было четверо. Муравьи в алых куртках стояли на противоположном краю моста, и не шевельнулись ни разу за несколько минут, что на них смотрела Астра. Их ладони сжимали копья из затвердевшей смолы, и, может, это было их тайной опорой, ведь они совершенно не двигались. Если бы не красная ткань одежды, их невозможно было бы различить в темноте. Кожа, волосы, глаза — все было одинаково черным, словно они упали в деготь.
Астра прислонилась спиной к стволу и прикрыла глаза. Нельзя было надолго их закрывать, линзы слипались и царапали веки.
Из леса Венца, между почерневшими деревьями и полосами дыма, показалась телега. Широкая, грубо сколоченная из старых досок, она тяжко скрипела под тяжестью груза. Двое сколиев, впряженных в лямки из перекрученных лиан, молча тянули ее к мосту.
Телега до краев была завалена телами — в ней лежали вперемешку люминары и хитиноры. Сквозь черные куртки с желтыми полосами проглядывали бледно-зеленые руки, спутанные волосы, обломки смоляных клинков и поломанные, неестественно вывернутые крылья. Лиц было не разобрать — тела наваливались друг на друга, сплетаясь в единый, бесформенный ворох.
Когда телега поравнялась с кустами, Астра беззвучно покинула укрытие и нырнула внутрь. Приторная вонь разлагающейся плоти смешалась с гарью, едким ядом и кислым потом мертвых тел. К горлу подкатила тошнота, Астра зажала рот ладонью. Даже Мираж съежился в ямке ключицы и притих.
Тела давно остыли. Она лежала между двумя мертвыми осами и чьи-то окоченевшие пальцы упирались в спину, сложенное крыло давило на затылок.
Астра отвернулась и начала быстро шарить по одежде мертвецов.
С одной из ос она стащила плотную куртку, насквозь пропахшую потом и дымом; потом нашла штаны. Пришлось торопливо снимать собственное платье прямо среди тел. Фиолетовая ткань, еще недавно напоминавшая лепестки ночных цветов, теперь была перепачкана грязью, кровью и золой.
Астра натянула чужую одежду. Куртка оказалась почти впору. Штаны были слишком широкими и постоянно сползали, поэтому пришлось затянуть их чуть ли не под самой грудью. Миража она тоже переселила под куртку.
Платье осталось лежать на коленях тяжелым влажным комком. Когда телега начала замедляться перед съездом с моста, Астра выбросила его за борт и ткань тихо плеснулась в воду.
Впереди начинался Лес Ос.
Дождавшись, пока сколии отвлекутся на разговор с пыльцекровами, Астра осторожно сползла вниз и юркнула в заросли. Ветки хлестнули по лицу, оставляя царапины, но она даже не почувствовала боли. Назад дороги больше не существовало.
По эту сторону реки лес выглядел иначе. Деревья росли кривыми и узловатыми, их корни торчали наружу. Воздух был тяжелым от дыма. Даже здесь кружился пепел, прилетавший со стороны Венца.
Штаны болтались на ней мешком, и Астра вдруг почувствовала себя ребенком, забравшимся в отцовскую одежду. Но это была одежда врага, и она возможно даст ей шанс прожить еще несколько часов.
Астра двинулась вперед, ориентируясь на шум голосов.
На той стороне реки в такое время уже давно гасили огни и расходились по домам. Здесь же ночь словно только начиналась. Когда деревья расступились, она остановилась и чуть не раскрыла рот от удивления.
Перед ней раскинулась широкая улица, вымощенная плоским темным камнем. По обеим сторонам горели высокие факелы, окрашивая все вокруг в оранжевые и золотистые цвета. По улице непрерывным потоком двигались хитиноры.
Осы и сколии переходили от лавки к лавке, сидели прямо на земле, перекрикивались через всю улицу, толкали друг друга плечами и громко смеялись.
У прилавков разливали темный напиток, от которого тянуло кислой, хмельной горечью. Запах стелился над улицей густым, приторным туманом, и уже от одного вдоха начинало мутить.
Кто-то пил из огромных рогов, запрокинув голову. Кто-то яростно спорил, размахивая руками перед самым лицом собеседника. Голоса переплетались в сплошной гул — стрекот, жужжание, хриплый хохот, звон посуды, и поверх всего отовсюду вибрировали десятки голосов.
Астра никогда не видела ничего подобного. В Зеленом Венце жили тихо. Люминары привыкли говорить шепотом и не высовываться, будто опасность могла появиться из-за любого ствола. Здесь же, в самом сердце врага, никто ничего не боялся.
Они шумели, смеялись, пили, и именно это пугало ее больше, чем огонь, кровь и груды мертвых тел. Это означало, что они победили. Что их жизнь была нормой, а ее народ давно привык выживать, а не жить свободно.
Астра медленно перевела взгляд дальше, к центру поселения. Там, среди редких деревьев, возвышался огромный, темный улей. Стены тонули в темноте, но десятки окон светились желтым и оранжевым огнем от десятков факелов.
Над темными сводами непрерывно кружили осы и сколии: одни исчезали в многочисленных проходах, другие вылетали наружу и тут же терялись в толпе. Никто никуда не спешил и не оглядывался. Для них это была обычная ночь.