Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 978

Л. П.: Каким образом вы собираете сведения для книг? В частности, я не раз задавался вопросом, где вам удалось отыскать такое множество малоизвестных и иностранных слов для обоих «солярных» циклов.

Дж. В.: Что касается слов, это – дело действительно сложное. А началось всё с решения не выдумывать имена по образцу Тарса Таркаса. Нет, я не имею в виду, что этим приёмом не следует пользоваться никому, вовсе нет. Однако в данной книге решил этого не делать, решил, что для неё это не подходит. Что здесь куда лучше подойдут архаичные имена и архаичные названия для самых разных вещей, а их значение должно становиться понятным читателю из контекста. Для этого требовалось разыскать нужные слова в достаточном количестве, что я и сделал. У меня есть Большой Оксфордский словарь в миниатюре, отпечатанный так, что без лупы ничего не прочесть. Когда-то какой-то книжный клуб раздавал их в качестве премий, и, кажется, ради этого в тот клуб вступили все писатели мира. Вскоре я обнаружил, что многого можно достичь, отыскивая латинский или греческий синоним для необходимого слова, а затем вновь обращаясь к большим словарям английского языка и проверяя, не англизировал ли кто-либо этого слова, не ввёл ли в язык как новое. Нередко оказывается, что некогда, веке так в восемнадцатом, или ещё каком, кто-то так и поступил, и это отмечено составителями Оксфордского словаря. Разумеется, я также воспользовался названиями вымерших животных, причём сам в определённой степени англизировал их. Кстати, примерно на том же, воспользовавшись устаревшими топонимами, великолепно сыграл Аврам Дэвидсон. Казалось бы, речь у него о смехотворно крохотных европейских странах, в действительности не существующих, но если оглянуться в прошлое, становится ясно: вот этот топоним он взял из третьего века нашей эры или ещё из каких-либо отдаленных времен, думая про себя: «А что, если это место уцелело в виде некоего государства с тем же названием? Так вот оно, пожалуйста!» Да, писал Дэвидсон превосходно. Просто прекрасно писал.

Л. П.: Кого вы считаете лучшими из редакторов, с которыми работали на протяжении стольких лет?

Дж. В.: О, очевидно, Дэвида Хартвелла. Он был моим ведущим редактором многие годы. Ну а, кроме Дэвида Хартвелла, вторым следует назвать Дэймона Найта. А после Дэймона Найта, наверное, следует Крис Раш.

Л. П.: Вы тоже долгое время работали редактором журнала «Plant Engineering». Позволила ли эта должность, так сказать, оценить изнутри, насколько темпы технологического прогресса меняют общество?

Дж. В.: Да, только в действительности я был одним из нескольких штатных редакторов «Plant Engineering». Мне посчастливилось заведовать отделом роботов, а значит, и работать с современными, вполне настоящими роботами. У меня даже есть два диплома об окончании учебных курсов в «Юнимейшн», крупнейшем американском производителе роботов. То есть работалось мне замечательно. Похоже, я отклоняюсь от темы, однако мне довелось также редактировать раздел «Письма в редакцию» – вот это, действительно, было интересно, забавно и многому меня научило, а одно время я занимался страницей юмора… [Смех.] То есть с работой мне, можно сказать, повезло.

Л. П.: Кстати, раз уж об этом зашёл разговор: правда ли, что вы изобрели машину, которая делает картофельные чипсы «Pringles»?

Дж. В.: Я её разрабатывал, но не изобретал. Изобретена она неким германским джентльменом – имя, к сожалению, за давностью лет позабыл. Я участвовал в разработке машины для их изготовления, а основная идея – как готовить картофельное тесто, как прессовать его в листы вроде обёрточных, как резать листы на кружочки, как погружать кружочки в разогретое растительное масло и так далее и тому подобное, принадлежит не нам. Нас привлекли только после. Я тогда работал в инженерно-конструкторском бюро, и нам поручили разработку оборудования для массового производства этих чипсов. Задачу мы разделили на замес теста / раскатку теста – эта часть досталась Лену Хуперу; приготовление, которым занялся я; извлечение и подсаливание, доставшиеся кому-то ещё; и, наконец, наполнение и закупорку банок, доставшиеся человеку, которого эта программа едва не свела с ума, поскольку, стоило ему довести машину почти до полной готовности, ему сказали: «О, а сделайте-ка вместо трёхсот банок в минуту пятьсот банок в минуту!» Пришлось ему много чего выбрасывать, разрабатывать оборудование заново, а когда он почти довёл до готовности эту машину, ему и говорят: «Пусть будет семьсот банок в минуту». Едва в психиатрическую больницу, бедняга, не загремел. К работе он относился крайне серьёзно, а тут такое… ещё немного, и свихнулся бы наверняка.

Л. П.: Я работаю техническим писателем в компании, производящей оборудование для изготовления полупроводников, а значит, постоянно имею дело с инженерами, конструирующими станки для производства компьютерных микросхем, так что подобные истории мне очень, очень знакомы.

Дж. В.: Технические писатели – замечательные ребята. Я ими восхищаюсь, если, конечно, пишут хорошо. Именно у них я, будучи редактором, в основном покупал статьи, если не писал их сам. Весьма, весьма недооценённая профессия!

Л. П.: Но в современном обществе за это довольно прилично платят.

Дж. В.: Рад слышать.

Л. П.: В этом году претендует на премию «Хьюго» ваш рассказ, «Не разят планеты», а содержание его можно описать в двух словах так: «говорящие животные в инопланетном Священном Вертепе».

Дж. В.: Да.

Л. П.: Что натолкнуло вас на такую идею?

Дж. В.: Тут нужно минутку подумать. Я читал книгу о клоунах, а ещё наткнулся на цитату из Шекспира по поводу святости рождественского сочельника, когда «не смеют шелохнуться духи, целебны ночи, не разят планеты», отсылающую нас к астрологии, считающей Сатурн и прочие подобные планеты вредоносными. Ну, знаете: входит Сатурн в твой астрологический дом, и сыплются на твою голову всевозможные напасти. Я и подумал [смеётся]: ага, а ведь интересная штука! Шекспир, полагающий, что в канун Рождества инопланетяне не могут на нас напасть! Какое-то время поварившись, покипев в голове, эта идея каким-то образом смешалась с легендой, будто в канун Рождества звери обретают дар речи. На самом деле, я, пока не отыскал ту цитату снова, думал, что об этом тоже сказано у Шекспира, но нет. Однако легенда о том, как в полночь Рождественского сочельника животные в хлеву, или где-то ещё, обсуждают человеческими голосами рождение младенца Христа, существует, и я решил, что с этим вполне можно поработать. Изобразил настоящих животных, умеющих говорить, сделал их клоунами, поскольку читал о клоунах, придумал, отчего они, как правило, не разговаривают, но в канун Рождества говорят, и так далее и так далее. Получившаяся из всего этого история мне крайне нравится, радует меня – словами не описать. Сейчас не могу сказать, выиграет ли она «Хьюго», но, разумеется, надеюсь на это всем сердцем. Здорово было бы: ведь «Хьюго» меня не награждали ещё ни разу. Всемирной премией фэнтези – трижды, «Небьюлой» – дважды, и других премий у меня куча: и от Британской ассоциации научной фантастики, и Британская премия фэнтези, и французская «При Аполло», и так далее, однако «Хьюго» пока что нет, а хотелось бы. [Оригинальное примечание редактора: Увы, не сложилось, поскольку «Хьюго» за лучший рассказ получили «Сорок три династии Антареса» Майка Резника.]