Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 977

Дж. В.: Терпеть не могу этого вопроса, поскольку знаю, что мне придётся оставить неназванными некоторых из тех, кого обязательно следовало бы назвать. Пожалуйста: Нэнси Кресс, Патрик О’Лири, Кэти Коджа, Майкл Суэнвик, Харлан Эллисон.

Л. П.: А если вернуться немного назад? Кто из писателей повлиял на вас в юности?

Дж. В.: Прежде всего тот же Вэнс. И Г. К. Честертон. А много раньше обоих – Л. Фрэнк Баум и Рут Плампли Томпсон, продолжившая цикл о стране Оз, их влияние бесспорно. А первый прочитанный мною научно-фантастический рассказ написал Теодор Старджон, значит, и без его влияния дело не обошлось. Ещё я читал «Алису в Стране чудес», и по крайней мере старался подпасть под её влияние. А также Артур Конан Дойл, Г. Дж. Уэллс, Брэм Стокер – прекрасно помню, как зачитывался их книгами.

Л. П.: Если я правильно помню, вы дважды удостоены «Небьюлы». Однако в силу злосчастного стечения обстоятельств не получили «Небьюлу» за «Остров доктора Смерти и другие рассказы», хотя вам и сказали, что награда за вами. Как же это случилось? Как вы восприняли этот малоприятный инцидент?

Дж. В.: Ну по крайней мере на первый взгляд Айзек Азимов просто ошибся. В те дни ведущему церемонии полагалось объявлять не только имена победителей, но также тех, кто занял вторые места – их тоже включали в список. И вот, дойдя до категории, не помню её названия, Айзек не обратил внимания на пункт «Не присуждать», увидел первое настоящее имя с фамилией и объявил: «Джин Вулф!» Вспоминая всё это, могу сказать, что мне было даже вроде как приятно, особенно когда Джо Хенсли сказал: напишешь теперь «Смерть доктора Острова», обязательно выиграешь голосование, на волне сочувствия. Ну я и ответил: ладно, дескать, попробую. [Смех.] Он, понимаете, очевидно, не думал, что мне по силам написать рассказ под названием «Смерть доктора Острова», а я решил: напишу обязательно, и поглядим ещё, как оно обернётся! И написал, и «Смерть доктора Острова» удостоилась «Небьюлы». Конечно же, после этого фэны принялись предлагать новые названия наперебой, пока я не написал «Доктора острова Смерти» и «Смерть островного доктора», и после этого сказал: «Всё! Хватит! На этом забаве конец. И без того путаницы довольно». Кстати, ещё немало путаницы происходит из-за того, что у меня есть и повесть и книга под названием «Пятая голова Цербера», и мы с моим агентом нередко получаем предложения переиздать «Пятую голову Цербера» без указания, о чём речь, о книге или о повести. А с точки зрения юридической разница между тем и другим довольно-таки велика, поскольку тут возникает вопрос о правообладателе, и нам приходится уточнять, что да как. Обычно дело касается прав на перевод где-нибудь в Норвегии, или ещё чего-либо в том же духе. Приходится переспрашивать, что именно им нужно, выяснять, можем ли мы продать права сами или пускай обращаются в «Tor Books».

Л. П.: Вам не раз приходилось сотрудничать и с мелкими издательствами, включая сюда Марка Цизинга и «Cheap Street». Чем отличается сотрудничество с мелкими издательствами от сотрудничества с крупными книгоиздательскими компаниями, и как по-вашему, насколько издательства мелкие важны для благополучия жанра?

Дж. В.: Главная разница в том, что ответственного отыскать куда проще. В крупном издательстве, если потребуется, могут гонять тебя по кругу до конца дней. Джейн говорит, что ей отдал распоряжение Джо, а Джо говорит, что получил распоряжение от Сэма, а Сэм говорит, что такова политика компании, разработанная и установленная Бартом, и бла-бла-бла, и тары-бары, а в сухом остатке одно: «Не станем мы делать того, что тебе нужно». В мелком издательстве запросто отыщется конкретный человек, отвечающий за нужное дело, и, если этот человек говорит «нет», сразу же ясно, кто тебе, чёрт побери, отказал. Или, по крайней мере, всегда найдётся, с кем поговорить, с кем поспорить и, может быть, о чём-нибудь да договориться. Что хорошо насчёт «Tor», там таких каруселей, как в прочих издательствах, не устраивают. Если уж совсем припрёт, можно отправиться к Тому Догерти, и, как говорится, «фишка дальше не идёт». Он и есть последняя инстанция, и если что велит сделать, его работники хоть расшибутся, а сделают, не то потеряют работу. Однако животворящая кровь жанра – это, на мой взгляд, издательства мелкие. Растеряем мелкие книгоиздательства – нет, до такого, по-моему, не дойдёт, но если вдруг, то долгой жизни жанру, скорее всего, не видать.

Л. П.: Поскольку вы работали со всеми тремя формами, какой объём для вас наиболее удобен: рассказы и повести, самостоятельные романы или многотомные циклы?

Дж. В.: Для меня удобнее всего короткая проза. На втором месте – многотомные циклы. Короткая проза – это великолепный объём, с которым легко и просто управиться. В многотомном цикле сколько угодно места под всё необходимое. А вот самостоятельный роман – штуковина довольно трудная, поскольку должен, чёрт побери, быть длинным, но не чересчур длинным, и, на мой взгляд, его рамки жёстче всего. Другими словами, рассказ можно уместить в две тысячи слов, а можно и в четыре. Однако увеличить объём романа из шестидесяти тысяч слов… нет, шестьдесят тысяч ещё ничего, а вот увеличить объём самостоятельного романа с восьмидесяти тысяч слов до ста шестидесяти тысяч слов мне никто не позволит. Скорее всего, при таком объёме ни один издатель его не возьмёт… хотя, если вдуматься, все тома «Книги Короткого Солнца» к этому близки, так что посмотрим.

Л. П.: Ну, если это, конечно, не толстенная мухобойка в жанре фэнтези.

Дж. В.: Вполне возможно. Толстенная мухобойка в жанре фэнтези – это им только подавай. Видел я некоторые из романов Роберта Джордана… Целиком, конечно, не читал – так, отрывками. Объёмы там титанические.

Л. П.: У меня, например, на чтение Роберта Джордана просто нет времени. У кого его столько, остаётся только гадать.

Дж. В.: Ну если б история вас всерьёз зацепила, и время нашлось бы, а поклонники у неё есть. Проглатывают эти треклятые книжищи за неделю, а в конце жутко расстраиваются, поскольку книга закончилась.

Л. П.: В обоих «солярных» циклах изображены миры, где в разных местах сосуществуют различные общества и культуры, а в прошлом вы критиковали научно-фантастические произведения, изображавшие монокультурные миры и общества. Как вы думаете, современным фантастам слишком сложно создавать разнообразные вымышленные культуры или всё дело только в откровенной лени с их стороны?

Дж. В.: По-моему, чаще всего дело в лени. В умственной лености, более чем в чём-либо другом. У нас нет поводов полагать, будто мир движется к некоей общей гомогенной культуре. Похоже, многие принимают это едва ли не как данность: и транспорт, и связь становятся всё быстрее, а значит, со временем все станут говорить на одном языке, смотреть одни и те же фильмы и так далее и тому подобное. Я лично в этом весьма, весьма сомневаюсь. Языкам и культурам жизнеспособности, знаете ли, не занимать. Взгляните на любой крупный город, и обнаружите, что в разных слоях общества уже говорят словно на разных языках. Ну а если представить себе город, занимающий, скажем, всю восточную половину Северной Америки, то есть гораздо больше любого из городов современности, по-моему, разница между его районами и слоями общества отнюдь не уменьшится – наоборот, возрастёт. Знаете, если вы ещё не читали «Наполеона из Ноттинг-Хилла» Г. К. Честертона, прочтите обязательно. Речь там о Лондоне, где каждый район объявляет себя небольшим городом-государством, обзаводится собственным флагом, собственными священными церемониями и так далее и тому подобное. То есть о балканизации Лондона и о том, чем она обернулась.