Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 929

Дж. В.: Да.

Р. Ф.: А как насчёт «Дьявола в лесу»? Для юношеской литературы настолько нетрадиционно, что… должно быть, в «Follett» долго раздумывали, куда её отнести!

Дж. В.: Ну вот, опять заколдованный круг… Если вы полагаете, что отнести её к книгам для юношества оказалось непросто, так – чёрта с два. Любая книга с главным героем, не доросшим до права голосовать, записывается в юношеские, можно сказать, автоматически. Поверьте, в «Follett» поняли, что перед ними, как только её увидели. Вы «Гекльберри Финна» читали? Так её девятеро из десяти называют юношеской, если не детской. Буду ли ещё писать в подобном ключе? Даже не знаю. Сейчас у меня в работе детективчик с девочкой-подростком в качестве главной героини, однако действие происходит в современной Америке.

Р. Ф.: Попробуете ли вы снова написать нечто юмористическое, наподобие того попавшего в номинационные списки рассказа, «Как я проиграл Вторую мировую войну»?

Дж. В.: Юмористической своей стороне я не позволяю целиком проявляться в творчестве никогда. Поскольку на опыте убедился, что мой юмор обыкновенно встречают со страхом и отвращением. Подозреваю, есть и другие направления, к которым я обращаюсь нехотя. Одно из таких – литературные очерки. Вот эти не продаются вообще, пока писатель не достигнет высот, с которых сможет не мытьём так катаньем уломать издателя на выпуск сборника.

Р. Ф.: Ещё одним видным вашим произведением стал «Герой как вервольф». Что побудило вас написать рассказ, благожелательный по отношению к кровожадному душегубу и людоеду?

Дж. В.: Том Диш, рецензируя этот рассказ, обратил внимание на отсутствие в слове «werewolf» из моего названия конечной E. Работая над рассказом, я этого не сознавал, но, полагаю, он прав. «Werwolf» – также вполне верное, пусть и устаревшее написание, и я им воспользовался, дабы подчеркнуть, что «werewolf» означает «человек-волк». Вспомните: «вергельд» – это вира, цена человеческой жизни. Вспомните также имя главного героя «Покоя»: зовут его Олден Деннис Вир. Видите ли, я всю жизнь сознавал, что не являюсь человеком типичным, одним из простых людей, и время от времени пробую рассказать что-либо с собственной, с иной точки зрения. Севериан, если уж на то пошло – вовсе палач!

Р. Ф.: В этом рассказе есть момент с внезапно заговорившим трупом, что и подтолкнуло Терри Карра в предисловии к ежегодной «Лучшее из…» припомнить анекдот о вашей способности удивить читателя.

Дж. В.: Мне хотелось показать, что раса жертв – в действительности сверхлюди. Именно это обстоятельство и превратило Пола в героя: ведь тигр-людоед, должно быть, тоже считается героем среди собратьев, тигров. Сделать это следовало как можно раньше, в самом начале рассказа, а что может быть более «сверхчеловеческим», чем способность пусть временно, ненадолго, воскресать из мёртвых? Именно таким образом, из материала самого повествования, и вырастает самое удивительное, чудесное, если автор готов отвечать за выбранный материал в полной мере.

Р. Ф.: Кстати, материал «Покоя» показался мне свежим, весьма необычным… не автобиографичен ли он?

Дж. В.: Отчасти, но не особенно. Отец мой родом из Логана, штат Огайо. Мальчишкой я несколько раз ездил туда, и порой довольно-таки надолго, а однажды прожил там около года. Воспоминания об этом много чем помогли мне в работе над «фоном», но это, пожалуй, и всё.

Р. Ф.: Такое ощущение, будто «Покой» рассказывает нам некий сид, упомянутый на последних страницах книги. Некое бессмертное существо, живущее, постоянно возрождаясь к жизни. Что именно происходит там с Олденом Виром?

Дж. В.: Вир мёртв. Мёртв, и дух его заново переживает его жизнь, путая её с домом, построенным Виром в последние её годы. Вспомните: в конце книги мисс Болд просит о разрешении посадить дерево на его могиле. Падение этого дерева в самом начале, согласно старинному суеверию, освобождает дух Вира.

Р. Ф.: Вопрос из области спонтанных ассоциаций: что первым делом приходит вам в голову при упоминании «Операции “Арес”»?

Дж. В.: «Хохот в ночи», моё собственное название для этой книги. От продажи до выхода «Операции “Арес”» в свет прошло три года, а её издания почти никто не заметил. На мой взгляд, работа так себе, ученическая, примерно на уровне средненьких книжек в мягких обложках.

Р. Ф.: А есть ли у нас ещё место для оригинальных романов ученического уровня в мягких обложках?

Дж. В.: Я наблюдаю скромное, но явное увеличение рынка. Романы ужасов идут под горку, юмористическое и научное фэнтези на подъёме… а, впрочем, для хорошей книги, в каком она ни будь жанре, место найдётся всегда.

Р. Ф.: Видите ли вы не раскрытый по сию пору потенциал в области научного фэнтези?

Дж. В.: Разумеется. Научное фэнтези сейчас примерно там же, где пребывала научная фантастика пятьдесят лет назад. Не стану даже гадать, насколько он может оказаться велик.

Р. Ф.: К чему вы относите «Книгу Нового Солнца»? К чистому приключенческому фэнтези или к гибридному, научному? В первом же эпизоде «Тени палача» у вас появляются флайеры и энергетические пистолеты, в «Когте Миротворца» – передача материи на расстояние, а в «Мече ликтора» Агия при посредстве Гефора натравливает на Севериана инопланетных тварей.

Дж. В.: «Книгу Нового Солнца» я отношу к научному фэнтези, под которым понимаю научно-фантастические истории, рассказанные с точки зрения, с привкусом, так сказать, фэнтези. Фэнтезийных элементов – к примеру, магии в фэнтезийном смысле – там нет. Есть путешествия во времени, однако это уже не из фэнтези, а из НФ. Есть гипнотизм, ловкость рук и ещё кое-что, но всё это взято если не из мира науки, то из реального, обыденного мира.

Р. Ф.: В таком случае научное фэнтези обременено необходимостью объяснять всё, кажущееся фантастическим или невозможным. Существуют ли некие тонкие, ненавязчивые методы подобного объяснения, помимо этакой неуклюжей объяснительной опухоли, нароста в конце сюжета?

Дж. В.: Нет, методов на этот случай не существует. Если держаться манеры что-либо объяснять, от этой опухоли – в конце ли, в середине, в начале, где большинство авторов, похоже, предпочитает её помещать – никуда не деться. Тут фокус в том, чтоб разбросать по тексту подсказки, избавляющие от необходимости объяснять, что к чему. Отчего «фокус»? Во-первых, это отнюдь не просто, а во-вторых, кое-кто из читателей всё равно ничего не поймёт. Наверное, к сему можно добавить, что порой без этой опухоли просто не обойтись. Обычно подобное происходит в детективных либо псевдодетективных произведениях, где сюжет разворачивается вокруг того, как некий персонаж расследует что-либо и говорит: «Элементарно, Ватсон…» С научной фантастикой и научным фэнтези такое случается крайне редко, однако ж случается. Взять для примера хотя бы вторую сцену с Доркас и Северианом в «Утином Гнезде» из «Меча ликтора».

Р. Ф.: Допустим, в научном фэнтези есть надобность объяснять или хотя бы намекать на происхождение устройств, кажущихся волшебными, но не следует ли объяснять ещё и происхождение кажущихся таковыми существ – например, альзабо?