Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 837

– Не твой отец он есть? Обманывать он есть?

– Насчёт «обманывать» не знаю, мессир рехтор. Порой такое чувство, будто он сам себе верит.

Судья Хамер стукнул по столу.

– Почти закончить мы есть. Сержант, мессир Шкура, который с тобой на постоялый двор быть, этот человек звать отцом быть?

– Точно так, мессир рехтор!

– Хорошо! – Судья Хамер облегчённо вздохнул, и до моих ушей донёсся негромкий стук его трости, опущенной на стол. – Хорошо! От мессир Нат показания я иметь. От мессир Бивень и мессир Шкура связан и бит он быть. Мессир Бивень мы иметь тут.

Шкура хотел было возразить, но тут же умолк.

– Ты меня перебивать не мочь, мессир! Мессир Бивень – твой отец он есть?

– Да, мессир рехтор, зовут его Бивнем, но…

– Тогда этот человек, он другой мессир Бивень для меня быть, так как сам Бивень себя звать. Этот мессир Бивень мы иметь тут. Мессир Шкура мы тут иметь нет. Мерен Джали я не видеть, однако маленькая девочка она есть и хворая есть лежать.

Прозвучало это довольно зловеще, и в селларии настороженно, опасливо зароптали.

– Для это предварительное слушание я быть решить. Касательно мерен Джали резон для обвинение я не найти. Иск к ней отклонить, хотя она быть отсутствовать.

Голос Вадсиг прозвучал совсем негромко, но удивила она меня настолько, что я невольно открыл глаза.

– Спасибо, мессир рехтор, – сказала она. – Вправду, от всё сердце спасибо.

Подхлёстнутый гневным жестом Азейина, один из легерманов поспешил снова заткнуть ей рот кляпом, невесть как оказавшимся у неё на коленях.

– Касательно мессир Шкура, побег его вина подтверждать. В беззаконное лишение свободы виновен он есть. Здесь он отсутствовать, ответ на обвинение дать нет, и я считать его отказавшийся от ответа быть. Так требовать закон. В его побег мессир Стрик я обвинять есть.

Покосившись из-под полуопущенных век в сторону Стрика, я обнаружил, что новость об обвинении поразила его точно гром.

– А со мной как, мессир рехтор? – осведомился Шкура.

– К тебе, мессир Копыто, мой суд касательство не иметь. Волен идти ты есть.

– Спасибо, – вновь повторила Вадсиг.

На сей раз Азейин поспешил сунуть ей кляп в рот сам, однако судья Хамер велел ему развязать её и отпустить.

Стрик попытался заговорить, но был тут же оборван.

– Твоё предварительное слушание это не есть, мессир. Дата я быть назначить. Ты уведомлен быть.

Хмыкнув, Хамер откашлялся и продолжил:

– Мессир Беруп!

Несчастный Беруп неуверенно шагнул вперёд.

– Мессир Бивень ты для нас есть держать под надзор. Мессир Стрик ты быть держать под надзор тоже.

– Это мы сделать, мессир рехтор, – ответила за супруга Анваген. – С нами он быть надёжно.

– Касательно мессир Бивень, на обвинение он не ответить, и я считать его отказавшийся от ответа быть также.

Тут-то ворвавшаяся в селларию Сейфер и объявила во всеуслышание о побеге Джали. Однако я должен идти. Пора.

Ходил по делам, добывал деньги. Задача оказалась не из простых, так как взятая нами с разбойников добыча – в основном драгоценные украшения, но после долгих поисков и стука во всевозможные двери мне удалось напасть на след местного ювелира, разыскать его дом и, разбудив его, продать ему шесть вещиц, а после, покончив с делом, я завернул в кабак. Да, знаю, знаю, изрядная глупость, когда при тебе столько денег, однако я рассудил (и, как оказалось, не ошибся), что посижу, поставив перед собою бокал, отдохну часок, прежде чем искать путь обратно, к Анваген, а заодно, глядишь, и услышу что-нибудь стоящее. Заведение оказалось чистым, вполне пристойным, за столиками в столь поздний час почти никого…

«Присаживайся, патера».

Сидящий напротив Чистик казался куда мрачнее, куда более грозным, чем я его себе представлял, описывая их с Шёлком знакомство. Стоило моргнуть, он исчез, но вскоре вернулся. В конце концов я кликнул хозяина кабака и, ничуть не греша против истины, сказал, что у меня болит голова, что я жутко устал и отчаянно нуждаюсь в обществе, и рад буду угостить его бокалом его же собственного бренди, если он не откажет в любезности рассказать, о чём нынче сплетничают жители поселения.

– Чужеземец ты есть? – осведомился кабатчик, плешивый, изрядно мускулистый человек далеко за сорок, склонившись над моим столиком.

– Да, мессир, – подтвердил я, – чужеземец, весьма нуждающийся в обществе.

– Девочка ты хотеть?

Я отрицательно покачал головой.

– Всего лишь поговорить с кем-либо настоящим, живым. Ты, надо думать, собираешься закрываться?

– Нет, мессир. Закрываться мы с ростень, но скоро мой сын прийти, и я пойти спать.

– А ведь здесь, мессир, слово «ростень» уже мало кто помнит… да и «затень» тоже, – заметил я.

– Над это мой сын быть смеяться, мессир, – посетовал кабатчик, к величайшему моему облегчению опустившись на табурет Чистика. – Старые края я никак забыть нет. Назад я вернуться не мочь, но помнить есть, так. Стар, как я, ты есть, мессир. Зачем сюда прийти быть?

Какое-то время я не мог решить, ответить ли: так, дескать, мне было велено (поскольку мне и впрямь так было велено Шёлком), или сказать, что прибыл сюда поневоле (ведь увезли же меня сюда поневоле Хари Мау с друзьями), и, наконец, посчитав за лучшее сменить предмет разговора, ответил:

– Наверное, по тем же причинам, что и многие другие. Ну так как, выпьешь? Угощайся: я заплачу, как и обещал.

– Нет, мессир. Дома порой случаться, но здесь я не пить никогда. Для моё ремесло это гибель есть. Разорение. Откуда к нам, в Дорп, ты прибыть?

– Из Нового Вирона.

– Долго туда идти есть, но вчерашняя ночь ещё один из Новый Вирон ко мне быть приходить. Не тебя ли он есть искать?

– Меня? Вряд ли. Как его звали?

Кабатчик почесал облысевший затылок.

– Это забыть я есть, мессир. А тебя как звать есть? Ему я сказать, если он снова прийти быть.

– Бивень меня звать есть, мессир, – с улыбкой ответил я. – Так ты ему и сказать. Мессир Бивень о встреча просить с тобой. Из твоё поселение он быть. У Беруп ты его есть найти. Помочь тебе он быть.

Кабатчик расхохотался.

– Лучше говорить ты есть, мессир.

– Но до совершенства ещё далеко? Как бы всё это сказал ты сам?

– «О» ты говорить нет.

Отхлебывая из надтреснутого бокала, я не без труда припомнил, как именно выразился.

– То есть «мессир Бивень встреча просить с тобой»?

– Так, мессир. Так оно правильно есть. А ещё: «у Беруп ты его найти быть».

– Понимаю и благодарю за науку. Только пробовать снова пока подожду.

– Хороший человек он, Беруп, есть, – подмигнув мне и сделав вид, будто пьёт, сообщил мне кабатчик, но тут же нахмурился, помрачнел. – Скоро разорён он быть. Погублен быть. Его лодки они хотеть, мессир.

Тут к нам подошёл человек заметно младше годами.

– Стрик уже разорён есть.

– Мой сын, мессир. Вапен он есть, – представил его кабатчик.

– Стрик под суд пойти быть, – сообщил Вапен. – Они всё забрать быть.

– Под суд? За что?

Вапен пожал плечами.

– Что есть не нужно, то быть с плечи долой.

– Давить они нас, мессир. Один за другой, – пояснил мне его отец.

– Отцовская таверна они скоро забрать.

Высоким ростом Вапен похвастать не мог, но выглядел парнем крепким, а стоило ему склониться ко мне, я заметил поперёк его рябой от оспин щеки шрам, оставленный ножом либо разбитой бутылкой.

– Скоро не есть сейчас, так есть, – проворчал кабатчик.

– Лучше мы таверна продать и лодка купить. И назад больше не возвращаться, так есть.

– Но сокрушить тех, кто намерен погубить вас, ещё лучше, так есть, – заметил я.

Кабатчик опасливо огляделся по сторонам, однако его сын с презрением сплюнул на пол.

– Что они ещё нам мочь сделать? – возразил он.

Вскоре после этого кабатчик отправился домой, а Вапен, извинившись, пошёл обслужить ещё кого-то из посетителей.