Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 732

– И это… жертвы, э? – В очередной раз закашлявшись, Ремора смерил взглядом годовалых подземных богов, вверенных опеке Сохатого. – Для… к-хе!.. Паса? Для его… э-э… мм… духа?

– Ну да. Пролокутор точно так и сказал, – кивнув, подтвердил Шихта.

– Но вы говорите, Пас мертв, – напомнила майтера Мята, весьма сомневавшаяся в собственной способности поверить, будто такое возможно, а уж тем более – вправду произошло. – Выходит, вернется к нам не сам он, а его дух?

– Так точно, генералиссима.

– То есть это не мы, это он так говорит, – уточнил Сланец и мотнул головой в сторону желоба, где только что скрылись из виду подошвы Песка. – Сержант наш ему, Пролокутору, верит, а стало быть, и я, наверное, тоже.

– Да они трёхнулись все, эти хемы, сударыня, – придвинувшись к майтере Мяте, зашептал Зубр. – Глянь: мы нормальные био, так? И мы с тобой, и Паук, и вот он, Сохатый. И даже мясник долговязый.

Разглядеть черты лица Зубра в клубящемся пепле майтере Мяте не удалось, однако его льстивую мину она представляла себе вполне – даже чересчур отчетливо.

– Нам, био, друг дружки держаться надо. Одной шайкой, верно я говорю? А то послушать этих – все скоро остынем.

– И пес с ним, – буркнул Паук.

Разговор их прервал голос Песка, гулким эхом донесшийся сверху, из желоба:

– Теперь авгур. Давайте его сюда.

Ремора бросил взгляд в темное жерло желоба.

– Там мантейон, а?

– Еще какой, патера! Громадный, а темнотища… погоди-ка минутку.

Грифель присел на корточки у ног Реморы.

– Гляди, патера: сейчас я тебя ухвачу за ноги, так? И пропихну туда, внутрь. Руки держи над головой, чтоб не падать. Выпрямлюсь во весь рост, под пятки тебя подтолкну, подниму как можно выше. Может, еще самому чуточку вверх потянуться придется, чтобы сержант смог тебя подхватить.

Миг – и темный зев желоба обернулся прямоугольным пятном света посреди потолка.

«В самом деле, громадный, – подумалось майтере Мяте. – Иначе и быть не может. И жертв уйма, и дров на каждое жертвоприношение, очевидно, уходит целая повозка».

– У них тут масляные лампы есть, – снова донесся сверху голос Песка. – Сейчас зажгу вам парочку.

– Благодарю тебя! – откликнулся Ремора. – Глубочайше… мм… от всего сердца благодарю тебя, сын мой, – пробормотал он и взглянул под ноги, на Грифеля. – Э-э… я готов, а? Поднимай.

– Все будет хорошо, Твое Высокопреосвященство, – ободрила его майтера Мята.

– Думаешь… э-э… опасаешься, что мне… мм… боязно? – Обнажившиеся в улыбке зубы Реморы блеснули белизной, отразив свет, падавший вниз из проема. – Ради… мм… возвращения в круговорот света, майтера, я бы… ай!

Грифель, ухватив его за лодыжки, выпрямился во весь рост. Ремора угрожающе пошатнулся. Казалось, он наверняка упадет, однако Паук, подтолкнув его сзади, помог ему удержать равновесие, а в следующий миг голова и плечи Реморы скрылись из виду.

– Держи, сержант!

– Штука-то, вишь, какая, – зашептал Зубр в самое ухо майтеры Мяты, – они ж думают, что Пасу надобно дар поднести… а в головы им это дело вбил он. Твой хефе.

– Его Высокомудрие? – Закашлявшись, майтера Мята повернулась к Зубру лицом. – Представить себе Его Высокомудрие в этих ужасных подземельях я, откровенно говоря, не могу, хотя и знаю, что он побывал здесь вместе с кальдом.

– Вот и я не могу. Только, вишь оно как…

– Помолчи, – оборвала его майтера Мята, окинув задумчивым взглядом зверей Сохатого. – Грифель, а как мы поднимем наверх этих животных?

– Я тут подумал, – отвечал Грифель, – и… вот, гляди.

Снова присев на корточки, он прыгнул в зев желоба и полез кверху.

– Но вы-то лучше останьтесь тут, не то нас с генералиссимой некому поднять будет, – посоветовал Паук Шихте со Сланцем.

– Ясное дело.

Стоило Грифелю скрыться в желобе, Шихта прислонился спиной к крылокаменной стенке.

– А зверей мы наверх подадим точно так же, как ружья. Погоди, увидишь.

Сланец пренебрежительно махнул рукой в сторону желоба.

– Грифель-то, глянь-ка: ишь, лычку выслуживает. Был у нас раньше капралом один из роты «М», да отслужил свое. Убит на днях, в большом бою с талосом. На этот раз в капралы, наверное, кого-то из своих произведут, и Грифель думает, что потянет.

– Эй, там, внизу! Завязывай с трепом, ружья сюда давай! – донесся из желоба голос Грифеля.

– Счас, счас, – проворчал Шихта и сунул в желоб связку пулевых ружей.

– Я их наплечным ремнем связал, – пояснил Сланец. – Так с ними проще управиться.

Связка ружей со скрежетом, с лязгом исчезла из виду в желобе, а Шихта, склонив запрокинутую назад голову влево, обозначил ухмылку.

– Висит там, видишь? Сержант его за ноги держит.

– Может, следующей ты пойдешь, генералиссима? – кашлянув, предложил Паук.

– С удовольствием бы, – призналась майтера Мята, – но я поднимусь последней. Как положено старшему из присутствующих офицеров.

– По-моему, тебе самой туда не допрыгнуть, – возразил Шихта.

Майтера Мята повернулась к нему.

– «По-моему, тебе самой туда не допрыгнуть, твое превосходительство». Либо «генералиссима». Выбор предоставляю тебе, рядовой, хотя могла бы и не позволять таких вольностей.

– Слушаюсь, твое превосходительство! Только, по-моему, твое превосходительство сама туда не допрыгнет, а я с радостью останусь здесь и окажу твоему превосходительству помощь!

– В этом надобности не возникнет, – отрезала майтера Мята и повернулась ко второму солдату. – Рядовой Сланец?

Сланец, лязгнув пятками, вытянулся в струнку.

– Я, твое превосходительство!

– Ремнем ты распорядился крайне изобретательно. После того как вы с рядовым Шихтой переправите наверх этих зверей и поможете Пауку с Зубром и тем, еще одним заключенным…

– Сохатым, – подсказал Сохатый, впервые подав голос с тех пор, как все они свернули в самый темный из коридоров.

– Благодарю тебя… да, и с Сохатым одолеть подъем, свяжи ремни от пулевых ружей в длину, а на нижнем конце сделай петлю, в которую можно упереться ногой. Справишься?

– Ясное дело, твое превосходительство.

– Прекрасно. Так и поступим, и тогда вы сможете меня поднять. Последней.

– Тогда тебе, как ни крути, придется пробыть здесь совсем одной минуту, а то и больше, – рискнул предостеречь ее Паук.

– Эти… – Осекшись, майтера Мята неудержимо закашлялась. – Эти животные. Не знаю, как называются.

– Бульки, – подсказал Сохатый.

Майтера Мята, отвернувшись, сплюнула под ноги.

– Благодарю тебя. Называть их богами я отказываюсь наотрез. С этим необходимо покончить. Возможно, сюда явятся еще несколько булек, хотя я всем сердцем надеюсь, что этого не произойдет. Молюсь, чтоб не произошло. Явятся – я перестреляю их, но, не заметив их вовремя, либо дав промах, погибну.

– Так давай я с тобой останусь, – предложил Паук.

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

– Всего один…

– Давайте бога! – скомандовал из желоба Грифель.

Сланец, подняв отчаянно извивающегося зверя над головой, сунул в проем желоба его задние лапы. Зверь дико вытаращил глаза, со стягивавших его пасть сухожилий закапала кровь.

– Не знаю, чему сумею таких больших обучить, только губить их зря все равно жаль, – пробормотал Сохатый.

– Это я изловил их, твое превосходительство, – пояснил Сланец майтере Мяте. – Мы с этими био вернулись к тому, убитому био, которого вы оставили в коридоре. Знали, что обязательно на запах сбегутся.

– Наверное, потому Грифель с сержантом и выскочили из-под земли, твое превосходительство, – пояснил Шихта. – Побоялись, что вы, вернувшись за телом, распугаете их.

– Возможно. Не сомневаюсь, солдат изловит такое животное без труда, но как тебе, Сохатый, удавалось ловить их одному, без солдат?

– Своих я еще маленькими поймал, куда меньше этих, – ответил Сохатый, провожая взглядом второго зверя, исчезающего в проеме. – Которые побольше, тех мы приканчивали, иначе с ними никак. А к малышам я просто подбирался сзади да стягивал пасть петлей.