Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 726

Устрица с мольбой в глазах взглянул на Наковальню.

– Ничего не пойму, патера. Какая частица Паса? Безусловно, некая часть Паса имеется в каждом, однако…

– Ну кусок от него, – пояснил Молот. – Вроде отрезанного ломтика, или как если бы я, например, палец себе отвинтил.

– Теперь нам живность для него требуется, – повысив голос, объявил Чистик, – да побольше! Целое стадо! Эй, шпанюки, слушать сюда! Мы его отыскали! Вот он, перед вами, тот самый святой авгур с частицей Паса в голове! С той самой, которая Пасу снова нужна! Нам – то есть мне, Молоту и вот патере – велено было найти его…

Рядом с Тушканом, точно тень, возникла сибилла – столь же старая, сгорбленная.

– Не со злом ли они явились к тебе, патера? Я прошла через обитель. Нарушила устав… и плевать. Если ты… если у них на уме что-то скверное…

– Все будет в порядке, майтера, – заверил ее старый авгур. – Еще немного, и все будет в полном порядке.

– Так что мы свое дело сделали, – обращаясь к приверженцам, продолжил Чистик. – Теперь ваш черед. Хотите приложить руку ко всему этому? Лично помочь в серьезной, небывало великой деляне хотите? Хотите вернуть людям всего круговорота самого Паса? Тогда давайте, добудьте нам живности, да как можно лучше! Как угодно добудьте и тащите сюда, вот к этому вот мантейону!

– Самому отворять дверь на стук тебе не положено, – пожурила Шелка майтера Мрамор. – Не положено ни под каким видом!

Садясь на место, Шелк мимоходом пожалел о необходимости отложить долгожданный отдых от возни с грудами бумаг на столе. На счетах города в самых разных фисках, в общем и целом (тут он, неосознанно подражая Ласточке, постучал по листу бумаги карандашом) имелось немногим более четырех сотен тысяч карточек. В руках лица частного – несметное богатство, однако он-то должен платить из городской казны и страже, и комиссарам, и писарям, и прочим чиновникам, не говоря уж о подрядчиках, время от времени подметающих улицы и якобы, по бумагам, отвечающих за содержание в порядке мостовых, да еще…

Вспомнив с необычайной легкостью данное обещание наградить всех, храбро бившихся на той или иной стороне, Шелк невольно поморщился.

Кроме этого, за всех четырех талосов тоже следовало расплатиться, прежде чем Ласточка поставит хоть одного: так значилось в договоре, подписанном Шелком менее часа назад. Задолго до завершения работы над этими талосами страже понадобится провизия, боеприпасы и ремонт пяти бронированных пневмоглиссеров. (В десятый, если не в двенадцатый раз задумавшись о применении пневмоглиссеров в подземельях, Шелк вновь отверг эту мысль.) Кстати, обоим талосам, имеющимся в рядах стражи на данный момент, также положено жалованье…

В кабинет с поклоном вернулась майтера Мрамор.

– К тебе генералиссимо Оозик, патера. Желает поговорить с тобой, причем немедля.

Действительно, массивная фигура Оозика, маячившая в богато украшенном дверном проеме посреди приемной, в нетерпении покачивалась с пятки на носок.

– Разумеется, – с жаром согласился Шелк. – Пригласи его, майтера, а за просьбу ответить на стук прошу меня извинить.

– Невелики хлопоты, патера. Мне это только в радость.

Заранее двинувшийся к дверям. Оозик строевым шагом вошел в кабинет за ней следом и, щелкнув до блеска отполированными каблуками, щегольски отсалютовал Шелку.

– Надеюсь, ранения не слишком обременяют тебя, кальд?

– Нисколько, генералиссимо. Благодарю, майтера, это пока что все.

– Кофе, патера? А может, чаю?

Оозик отрицательно покачал головой.

– Благодарю, майтера, не нужно, – ответил Шелк, взмахом руки отсылая ее прочь. – Возьми себе кресло, генералиссимо, присядь, отдохни. Удалось ли тебе отыскать?..

Оозик вновь покачал головой.

– К сожалению, нет, кальд.

– Присаживайся. В таком случае с чем ты пожаловал?

– Ты наблюдал парад вместе со мной, – начал Оозик, возвращаясь к столу с креслом без подлокотников, казавшимся чересчур маленьким для его габаритов, в руках.

– По-моему, подразделение стражи выглядело на удивление опрятно, хотя его только-только отозвали из боя.

– Пфе! – скривившись в адрес подразделения стражи, фыркнул Оозик. – Благодарю, кальд, ты крайне любезен… но тривигантцы-то, тривигантцы-то, а? Орда Сийюф – вот на что вправду стоило посмотреть!

– А мне, – заговорил Шелк, обрадовавшись возможности свести разговор к предмету, занимавшему его мысли едва ли не с самого полудня, – представляется самым значительным то, чего я не видел. Будь добр, сядь. Смотреть на тебя снизу вверх, знаешь ли, не слишком удобно.

Оозик сел.

– Однако их пехоту ты видел и, смею надеяться, впечатлен не меньше меня.

– Разумеется.

– А также их кавалерия… да как много, кальд! Вдвое больше, чем я ожидал.

С этими словами Оозик дернул себя за увенчанный белым кончиком ус, в раздумьях намотанный на палец.

– Спору нет, кавалерия их превосходна, но что меня поразило, так это орудия. Тяжелых пушек такой величины я не видел еще никогда. Есть ли у нас… у тебя, генералиссимо, нечто подобное?

– Да, несколько единиц. Куда меньше, чем хотелось бы. А что ты, кальд, скажешь об их пневмоглиссерах?

– Пневмоглиссеров с ними не было ни одного.

– А как насчет талосов? Мне крайне важно твое мнение, кальд.

Шелк отрицательно покачал головой.

– Тут я вновь разочарую тебя, генералиссимо. Талосов с ними не было тоже. По этому-то поводу я и…

– Вот именно! – Отпустив ус, Оозик потряс указательным пальцем, подчеркивая свою мысль. – Нет, кальд, я вовсе не намеревался тебя оконфузить. Всякий из нас, прекрасно разбираясь в одних предметах, совершенно ничего не смыслит в других. Иначе и быть не может. Хода войны не в силах предсказать никто, однако любой командир должен, обязан думать о будущем. К сражениям какого рода готовилась Сийюф, отправляясь сюда? Орда подбирается точно так же, как наряд: для охоты – одно, для похода в театр – другое. Ее орду я видел и могу сказать точно.

– Внимательно тебя слушаю, генералиссимо, – подбодрил его Шелк, приготовившийся к пространному монологу сам.

– Сражаться она рассчитывала на земле, никак не в подземельях. И не в городе – ну разве что совсем немного. Для городских боев, кальд, и для обороны города предназначена пехота. Орудия, столь впечатлившие тебя – также для обороны. Но в основном Сийюф намерена атаковать, отчего и привела кавалерию, способную быстро выдвинуться в точку, выбранную ею с воздушного корабля, и нанести удар там, где его не ждут. Помнишь, она говорила о мулах для высвобождения пушек из топкой грязи? Случилось так, что я подслушал ваш разговор. Надеюсь, ты меня извинишь?

– Разумеется. Стоя рядом с генералом Сабой, ты и должен был слышать все.

– Вот именно. Почему мулы, кальд? Почему не талосы? У нас, в твоей страже, с увязшими в грязи орудиями и даже фургонами они справляются превосходно, поскольку один талос сильнее тридцати мулов. Отчего бы ей тоже талосами не воспользоваться?

– Оттого, что у нее их нет. Я это отметил сразу и еще до конца парада осознал сей факт в полной мере. Может статься, в Тривиганте никто не умеет их делать, хотя в таком случае туда, наверное, отправлялись бы в поисках работы наши талосы, не имеющие таковой.

– Своих талосов, кальд, они держат дома, для обороны города. И пневмоглиссеры – также. В уличных боях с ними не сравнится ничто. В подземельях, думаю, тоже.

– Согласен.

– Но в наших подземельях, в сражениях с солдатами и талосами Аюнтамьенто, их ждет полное уничтожение, понимаешь?

– Не так отчетливо, как хотелось бы, – ответил Шелк, опасавшийся, что понимает все чересчур хорошо. – Продолжай, генералиссимо.

Оозик вновь покрутил ус.

– Моя супруга регулярно ходит с визитами к женщине, утверждающей, что предсказывает ей будущее. Супруга говорит, будто не верит в это, но я-то вижу: верит, и еще как. Распекал ее, распекал – все без толку. Верно в народе говорят: не имеющий жены избавлен ровно от половины жизненных неприятностей.