Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 684
Ремора (судя по голосу, несколько дальше) задохнулся от возмущения.
– Как ты можешь… то есть это же просто непозволительно… она ведь – сибилла! Ты… ты…
– А-а, помолчи, – отмахнулся от него Потто. – Паук, через колено ее перегни. Сильней. Чтоб сюда, вверх глядела.
В глаза тут же ударил свет, в грудь хлынул воздух. Изловивший майтеру Мяту оказался так же высок, как Ремора, а шириной плеч не уступал Потто. Удерживая ее за волосы, он опустился на колено, а пленницу рывком перегнул через другое, лицом кверху.
– Сын мой… – Глядя на нависший над нею массивный щетинистый подбородок, сдерживать дрожь в голосе оказалось делом ужасно нелегким. – Сознаешь ли ты, что творишь?
Схвативший ее (следовало полагать, Паук) бросил взгляд вбок (следовало полагать, на Потто).
– Как насчет этого, советник?
Майтера Мята покосилась в стороны, но отыскать взглядом Потто не смогла, а повернуть голову не позволяли толстые, сильные пальцы Паука.
– Сейчас снова чайник поставлю, – донесся издали голос Потто. – Не то остынет, пока я тебе правила объясняю, а нам это ни к чему.
Склонившись над майтерой Мятой, появившийся в поле зрения Ремора показался ей исполином ростом с добрую башню.
– Чем я… э-э… майтера… генералиссима… чем я могу помочь?
– Будь добр, сообщи о случившемся Бизону, – попросила майтера Мята.
– Вернись на место, – велел Потто Реморе.
Ремора исчез из виду.
– Не интересно ли тебе, дражайшая моя генералиссима…
Напротив лица Паука возникла округлая, жизнерадостная физиономия Потто.
– Не интересно ли тебе, каким образом я оказался совсем рядом с собственным трупом? Или, скажем, что сталось с трупом Крови? Крови, заколотого твоим дружком, Шелком? Не будем именовать его кальдом: время подобной учтивости прошло.
– Позволь встать, и я с радостью тебя расспрошу.
– В этом нет надобности. Тело Крови, как видишь, отсюда уже утащили. Ты ведь видишь? Пока что. В данный момент. Ну а собственное тело я приказал не трогать, поскольку подумал, что мы, возможно, сумеем его починить. И сам, лично явился за ним в компании нескольких охотников за шпионами из самых доверенных, а Паук – их хефе. Взял бы солдат, да только они крайне болезненно реагируют на упоминания о кальде, хотя, глядя на них, и не подумаешь…
– Советник? Советник! – воскликнул Ремора в некотором отдалении.
Майтера Мята закрыла глаза. Если уж ей суждено навеки лишиться зрения, пускай последним, что она увидит, станет не этот высокий, потемневший от копоти потолок в кухне разоренной виллы. Пусть лучше это будет лик Эхидны, заполнивший Священное Окно снизу доверху. Или лицо матери. Или лицо быстроглазого Бизона в обрамлении вьющейся черной бороды. Или ее спальня в киновии. Или ребятишки за игрой – класс майтеры Мрамор (ей ведь постоянно хотелось учить их, а не старших девчонок, как в этом году, и не старших мальчишек, как при жизни патеры Щуки). Или лицо Чистика – столь устрашающее и серьезное, драгоценнее любой стопки карточек. А вот снова Бизон. Бизон, Решетчатая, пневмоглиссеры, палящие очередями навстречу белому жеребцу, что, грохоча копытами, несется к ним…
– Ты это слышала, дражайшая моя генералиссима?
Майтера Мята открыла глаза и лишь после, с немалым запозданием вспомнила, что в них может немедля хлынуть крутой кипяток.
– Слышала… что?
– Расскажи ей, патера! Расскажи!
Прыснув, Потто залился смехом, будто девчонка лет этак двенадцати, захихикал так, что на время лишился дара речи.
– Я… э-э… мм… предложил… э-э… замену.
– Он хочет занять твое место! Нет, правда, животики надорвешь!
Раскрыв рот, майтера Мята почувствовала, что глаза ее полны жгучих слез. Как нестерпимо плоско, как очевидно шутит порою жизнь!
– Не нужно, Твое Высокопреосвященство, но… но благодарю тебя.
– Он… мм… Потто. Советник. Желает… мм… заручиться твоим… э-э… сотрудничеством, а? Я… мм… попытался подчеркнуть, что… э-э… дабы уберечь меня от… э-э… ты пойдешь ему навстречу. Чего бы он ни хотел.
– Я и так могу заставить тебя сделать все, чего ни захочу, – заметил вернувшийся Потто, качнув над майтерой Мятой чайником. – Сейчас я возьмусь за то самое, чем многие годы занималась она. За просвещение.
С этим он, захихикав, прикрыл свободной рукой рот.
– Смоем же пыль! Обострим ее зрение! Правила я объяснил?
– Э-э… нет.
– Тогда объясняю. Без этого нам никак. Хочешь спасти ее, патера?
Тут майтера Мята действительно услышала, как застучали зубы Реморы. До этого ей всю жизнь казалось, что поговорка насчет стука зубов – всего-навсего устоявшееся выражение наподобие «волос дыбом».
– Ты предложение высказал, я ответил «нет». Однако избавить меня от хлопот с промыванием ей глаз ты вполне можешь.
– Приложу… э-э… максимум усилий.
– Сейчас я начну задавать вопросы. Обучающие. В просветительских целях. Если ее либо твой ответ верен, промывание глаз откладывается. Готовы? А ты, Паук?.. Увидишь, как я наклоняю чайник, держи ее крепче, а сам береги руки.
– Всегда готов, советник.
– Начнем с самого легкого. Так оно лучше всего, согласны? Ну, если действительно хочешь чему-то выучить ребятишек. Не просто держишь фасон. Знаешь ли ты друга Шелка, доктора Журавля?
Внезапно обнаружив, как трудно ей стало мыслить, майтера Мята снова смежила веки.
– Знаю ли? Нет. Майтера Мрамор однажды упоминала о нем… о любезном докторе, подвезшем ее в паланкине. Сама я его, кажется, даже не видела и уж точно с ним не знакома.
– И уже не познакомишься. Он мертв, – с явным удовольствием пояснил Потто. – Твой черед, патера. Что скажешь ты?
– Журавль… э-э… доктор? Не припомню такого.
– Доктор, а также шпион. Шпион, отдадим бедолаге должное, высшего разбора. Говорят, лучший из шпионов рани. У Тривиганта в Вироне куда больше шпионов, чем у любого из других городов. До сих пор, хотя они и остались без хефе. Как полагаешь, майтера, отчего так? Отчего Тривигант засылает к нам больше шпионов, чем тот же Урбс, или, скажем, Палюстрия?
Попытка сглотнуть закончилась полной неудачей: слишком уж у нее пересохло во рту.
– Могу только догадываться. Рани – женщина, тогда как всеми прочими городами, соседствующими с нашим, правят мужчины. Возможно, она острее воспринимает угрозу, исходящую от тебя и твоих кузенов.
– Неплохо! Сумеешь ли ты, патера, дополнить ответ?
– Тут я… э-э… словчу.
Потто захихикал.
– Такое достойно удвоения баллов! Выкладывай.
– Его Высокомудрие, э? Он объяснял мне. Не слишком пространно, э? Отсутствие гор. Первый… м-м… э-э…
– Фактор, – подсказал Потто.
– В самом деле. Далее… э-э… новый год. Весна. До весны ведь всего ничего, а, советник? Зима, наконец… мм… наступила.
– Генералиссима, это уже твоя сфера. Допустим, твоим силам противостоят другие, более многочисленные. Что ты предпочла бы одолевать с боем, горную цепь или пустыню?
– Взглянуть бы вначале, что это за пустыня, – уклончиво ответила майтера Мята.
– Увидеть то либо другое у тебя возможности нет, а если не дашь ответа, больше не увидишь ничего вообще.
Чайник в руке Потто слегка накренился книзу.
– Тогда я предпочту пустыню.
– Отчего?
– Поскольку воевать в горах – все равно что воевать в подземельях. Множество узостей, где нам придется идти на врага лоб в лоб. В пустыне же его можно обойти.
– Верно. Патера, тебе шансов выпало меньше, а значит, на сей раз твоя очередь первая. Два города – назовем их Вироном и Тривигантом – разделены озером и пустыней. Озеро велико, хотя неуклонно уменьшается и засоляется все сильней. Таково положение, а вопрос вот в чем. Если Вирону проще всего ударить по Тривиганту, куда проще всего направить удар последнему? Подумай как следует.
– То есть… э-э… куда проще всего ударить им? – Голос Реморы дрогнул. – Полагаю, по нам. По Вирону.
– А ты, дражайшая моя генералиссима, с ним согласна?
Как только Ремора заговорил, майтера Мята начала краткую молитву Эхидне и, дошептав ее до конца, рассудила: