Свидание со смертью (ЛП), стр. 66
И я не собирался позволять ей забыть об этом хоть на мгновение.
Наше удовольствие слилось воедино, последствия накатывали волнами, а оргазмы отзывались эхом друг в друге.
Она дрожала на гробнице, полностью раздавленная. Именно так, как мне и хотелось.
Мои тени бережно подхватили ее, возвращая в мои объятия.
Я прижал ее к себе.
Хелена, снова едва не сознание от душевного совокупления, к которому я уже успел смертельно привязаться, закинула руку мне на плечо.
— Жнец, я люблю тебя, — прошептала она куда-то в район моих ребер.
Я сжал ее крепче. Разорванный в клочья.
Потому что… я чертовски любил ее тоже.

43 ХЕЛЕНА
Я не помнила дорогу домой. Я знала лишь одно: Смерть был рядом. Что после того, как он помог мне вернуть одежду в порядок, он усадил меня в «Судью».
Набросил на меня мое пальто.
Застегнул ремень безопасности.
И от одной мысли о том, что он со мной, на душе стало так спокойно, что вскоре я завалилась спать и очнулась лишь тогда, когда он на руках занес меня в мою квартиру, открыв дверь своими туманными способностями.
— Дымные трюки, — поправила я саму себя вслух, бормоча эти слова прямо ему в кожаную куртку и снова ставшую человеческой грудь.
— Та женщина из квартиры 402, — произнес Жнец, сворачивая в неосвещенный темный коридор и даже не пытаясь нащупать выключатель. — Та, в очках со стразами?
— Мисс Линн.
— Готов поспорить, она меня терпеть не может, — пророкотал Смерть. — Она знатно допытывалась, с чего это ты вырубилась. Я же не мог сказать ей, что буквально трахнул тебя до беспамятства в мавзолее, а вызывать копы мне не хотелось, так что пришлось соврать, будто ты нажралась.
— М-м-м, не совсем и соврал, — пробормотала я, когда он прошел мимо моей спальни, направляясь в совмещенную ванную комнату. Мою безумно розовую ванную с цветочными наклейками на стенах.
И снова он проигнорировал свет, оставив нас в сиянии светящегося освежителя воздуха в виде укулеле с ароматом пина-колады, воткнутого в розетку.
Смерть бережно опустил меня на пол, и холодная плитка обожгла мои босые ступни, неохотно возвращая меня к реальности.
— Твои туфли остались в гостиной, — бросил он, хотя о них я меньше всего беспокоилась.
Слегка покачиваясь на ногах — в самом приятном смысле, — я улыбнулась ему. Взгляд Смерти скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, а затем снова встретился с моими глазами.
Позади нас с щелчком включился душ.
— Какая же ты испорченная, — укорил он меня. — Ты в курсе?
Я уперла руки в боки.
— Ну, вообще-то, до этого я таковой не была.
— Ты осквернила гробницу. Что с тобой не так?
— Жнец!
— Да знаю, во всем виноват я, — произнес он, улыбаясь про себя, явно довольный собой, и потянул за край моей рубашки, аккуратно стягивая ее через голову. Я позволила ему это сделать. И бюстгальтеру тоже. — И все же ни о чем не жалею.
Следующей он расстегнул мою юбку, позволяя ей упасть на пол.
Мое белье? По-прежнему пропало без вести. Засунул ли он его в карман? Я была почти уверена, что да.
Будем надеяться, мы не оставили его в мавзолее…
Маленькое помещение быстро заполнялось паром, и Жнец, должно быть, воспользовался своими тенями, чтобы раздвинуть стекленную дверь кабинки, потому что его руки — и глаза — ни на секунду не отрывались от меня.
Он мягко потянул меня назад, в горячие струи воды, которые блаженно заструились по телу. Я схватила свою желтую мочалку и расплылась в улыбке, когда Жнец шагнул в кабинку следом за мной, его одежда просто испарилась, пока он вставал передо мной, загораживая потоки воды своей спиной.
— Когда ты был здесь в прошлый раз, — заговорила я, пока он шарил за моей спиной по полке с гелями и шампунями, — и я мылась. Ты думал о том, как я принимаю душ?
— Нет. — Его глаза снова встретились с моими. — Ты пела. И мне нравился твой голос. Он красивый. Как и ты. Вот о чем я думал.
Я снова улыбнулась, а сердце наполнилось теплом и нежностью.
Смерть пожал плечами, выставляя между нами флакон моего цитрусового геля для душа.
— Я превратился в ярого сексоголика только после того, как ты меня поцеловала. Если тебя это интересует.
Все еще ухмыляясь, я отвела взгляд.
— А я-то была уверена, что ты считаешь меня сумасшедшей.
— Кто вообще целует скелета? — риторически спросил он, тут же с иронией пробормотав себе под нос: — Наверное, тот же тип людей, что с ним трахается.
— Мне нравилось тебя целовать, — призналась я. — К тому же к тому моменту я уже какое-то время была в тебя влюблена. Хотя и не думала, что нравлюсь тебе в ответ.
Пару ударов сердца в ванной царила тишина, прежде чем он заговорил снова.
— В ту ночь, когда я починил укулеле, — произнес он. — Было поздно, и зашел я туда вовсе не за этим, а потому что решил, будто ты с кем-то болтаешь. Мне хотелось узнать с кем, и я чертовски ревновал целую секунду, пока не сообразил, что это ананас.
— Ты шпионил за мной? — я, наверное, вспыхнула — причем густо и яростно, — но на самом деле мне было не противно, что Смерть знает о моих разговорах с неодушевленными предметами. По крайней мере, с Мауи. — Через окно? И ты сказал, что ревновал?
— О чем это вы таком болтали с этой штуковиной?
— Мауи — девочка, — поправила я его, пока он открывал гель для душа и принюхивался к нему. — И я, наверное, жаловалась ей на тебя.
— Ну да, ну да, — протянул он, выливая на мочалку щедрую порцию геля и вспенивая желтый пуф в ароматное облако пены, после чего принялся осторожно мыть мне плечи.
— Эта оранжевая дрянь, — пробормотал он. — Ты вся пахнешь ею.
— Должно быть, она тебе нравится, — заметила я, когда он переключился на мою грудь.
— Шутишь? — его взгляд метался между мной и тем занятием, к которому он подошел со всей серьезностью. — Я бы чертовски охотно выпил ее.
Я снова засмеялась, моя душа расцветала в его присутствии, а сердце упивалось его безраздельном вниманием — и его нежностью.
Смерть продолжал ухаживать за мной, омывая меня с таким благоговением, будто действительно считал меня чем-то драгоценным. Он даже вымыл мне голову шампунем и, к моему удивлению, не забыл воспользоваться кондиционером.
Расслабившись до конца — пожалуй, впервые за много месяцев, а то и лет, — я позвонила ему позаботиться о себе. Проведя пальцами по его груди, я обвела контуры его татуировки в виде солнца.
— Ты ведь больше не злишься на меня? — спросил он.
— Нет.
— Отлично, — отозвался он. — В следующий раз, когда разозлишься, я буду знать, как это исправить.
Это вызвало у меня фырканье и смешок.
— Смерть, ты опять шутишь.
— Это была совершенно, не шутка.
Он выключил воду, и когда мы вылезли из кабинки и завернулись в полотенца, Смерть принялся расчесывать мне волосы. Я позволила ему и это. Он даже отобрал у меня крем для кудрей и настоял на том, чтобы самому нанести его на мои волосы.
— Я могла бы к этому привыкнуть, — произнесла я.
— Да, я тоже, — ответил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка грусти. Достаточно легкая, чтобы все мои страхи снова нахлынули с новой силой. Но я не смела позволить сердцу утонуть под их тяжестью. Не тогда, когда он был со мной. Не тогда, когда мне хотелось, чтобы наше время вместе — каким бы долгим оно ни было — было счастливым.
Когда он отнес меня в кровать, я вцепилась в него изо всех сил.
— Только не говори, что тебе нужно уходить, — прошептала я, умоляя, когда он укладывал меня под одеяло.
— Еще нет, — сказал он. — Если ты сама этого не хочешь.
— Останься. Пожалуйста.
Он испарился и заново материализовался на кровати рядом со мной.
Не в силах сдержаться, я едва ли не набросилась на него, осыпая поцелуями, пока усаживалась сверху.
— Мы думаем одинаково, библиотекарша, — прорычал он своим человеческим голосом, охрипшим от вспыхнувшего с новой силой желания, когда его покрытые татуировками руки скользнули по моим изгибам, опускаясь ниже по телу, которое вновь оживало от каждого его прикосновения.