Свидание со смертью (ЛП), стр. 39
Что ж, если мой опыт общения с парнями чему-то меня и научил: если он ещё не перестал звонить, то теперь-то уж точно перестанет, верно?
Кстати говоря о «теперь», который вообще был час? Черт, а какой сегодня день?
— О, черт, — сказала я, глядя на часы на духовке, которые показывали 6:28.
Помоги мне бог, я надеялась, что это 6:28 утра и что я не проспала работу. Моя смена начиналась в восемь, а библиотека открывалась в девять.
Мой телефон. Мне нужен был мой телефон.
Я поспешно вернулась в свою комнату, по пути споткнувшись о домашние тапочки-единороги. Я обшарила сумочку-тыкву, но ничего не нашла. Но ведь Смерть вернул мне телефон… разве нет?
Может быть, мне всё это как-то приснилось? Вся эта ночь? Только вот этого просто не могло быть.
Выходя из комнаты снова, я опять прижала пальцы к губам — на них всё ещё было запечатлено ощущение той ухмылки мёртвой головы. Глядя в пустоту, я снова перенесла руку к сердцу, которое никак не могло успокоиться, потому что оно тоже всё помнило.
То, как он затопил меня собой, как весь его дух снизошел на меня, вытворяя со мной — с моим нутром — такое.
Мои щеки вспыхнули с новой силой при воспоминании о том, как его лёд столкнулся с моим огнём, и мы оба, как я была почти уверена, в духовном плане уже мчались к второй базе.
Теперь моя рука скользнула ко лбу, потому что что?
Я едва ли понимала, что произошло — лишь то, что он не отпрянул с отвращением или возмущением, когда я сделала то, что сделала, хотя именно этого я и боялась. Я не ожидала, что он ответит на мой жест. Неужели он именно это и сделал?
Он определённо кое-что сделал. И мне определённо всё это безумно понравилось — то, как эти щупальца проникали и оплетали меня, остужали и дразнили, вымывали изнутри так, что я не была уверена, смогу ли обойтись без этого.
От этой мысли моё лицо обдало ещё большим жаром, щеки теперь пылали.
Что именно мы сделали? И почему, если мне суждено умереть, я не могу сама выбрать способ?
Я бы точно выбрала его и наше танго из теней и солнечного света. И будь он здесь прямо сейчас, я не была уверена, что смогла бы удержаться от того, чтобы сказать ему об этом.
— О боже мой, — пробормотала я про себя, чувствуя искушение снова приняться мерить комнату шагами, — я в него втрескалась.
Возможно, на данном этапе это было преуменьшением. Потому что, если быть честной с самой собой, я запала на него ещё на том проклятом балконе. Эпизод в лифте вызвал у меня учащённое сердцебиение в самых разных смыслах, а потом, когда он обругал меня вот так, выжимая под сотню?
Что ж, это стало последним гвоздем в крышку гроба, в котором я, судя по всему, очень хотела поваляться вместе с ним.
— Это не может быть здоровой реакцией на знание о том, что ты умрёшь, — прошептала я сама себе, снова отправляясь на поиски кофе. Впрочем, может, в морозилке ещё осталась водка? Ведь если я всё равно собиралась появиться на работе и не была уволена вдобавок к пребыванию в камере смертников, мне в любом случае пришлось бы вызывать Убер.
Где-то поблизости зазвонил будильник на моём телефоне.
— Я подпрыгнула с визгом, и мои глаза метнулись к маленькому столику у двери моей квартиры.
Мой телефон. Он лежал там, подключенный к розетке — потому что, судя по всему, нуждался в зарядке.
Только вот я его не подключала. И будильник на шесть тридцать тоже не заводила.
Но… кто-то это сделал.
Поколебавшись всего мгновение, я поспешила туда, обогнула диван и добралась до столика, на котором, помимо моего телефона, лежала странная связка… ключей.
— О, — прошептала я, моя рука пронеслась мимо телефона и крепко сжала серебристые металлические ключи, скрепленные простым кольцом.
Когда я пожаловалась на свою машину, Смерть спросил меня, умею ли я водить механику.
Я ответила, что да. Много лет назад, еще в старшей школе, отец научил меня водить семейный пикап, чтобы я могла сама ездить на пятничный книжный клуб. Благодаря этому он не пропускал ни одной трансляции футбола или мартовского безумия по телевизору…
Осторожно подняв автомобильные ключи — ключи от старинной машины, — я оставила телефонный будильник надрываться, а сама принялась их рассматривать.
Не мог же Смерть всерьез одолжить мне свою машину… или мог?
Сжав ключи в кулаке, я бросила столик с телефоном, пересекла всю гостиную и направилась к окну, выходящему на парковку.
Раздвинув занавеску, я заглянула в медленно светлеющий мир: щербетовый горизонт подсказывал, что я вернулась к утренней жизни, и я уставилась на свое парковочное место.
Моего «Жука» там не было, да я и не ждала его увидеть.
Но я никак не ожидала заметить… Судью.

27 ЖНЕЦ
Убравшись после самого себя — и после Седрика, — я отправился в морг за телом этого придурка. И вовсе не потому, что мне было не плевать на то, что с ним станется.
Однако меня волновало, как именно подробности всего этого цирка в библиотеке, а затем и в «Макдоналдсе» дойдут до Немногих.
Исчезновение тела из морга с его последующим обнаружением подняло бы слишком много шумихи среди людей, а у тех из нас, кто вел дела за завесой и в параллельных измерениях, всегда были свои информаторы в мире смертных. Слухи распространялись быстро, и последнее, чего я хотел в этот момент, когда на кону стояло так много, — это чтобы кто-то разболтал о заднице Седрика, застрявшей в ящике.
Была еще история с беспилотными автомобилями и взбесившимся мобильным библиотечным фургоном, которую мне пришлось замять.
Я уже стер любые следы участия Хелены, забрав ее телефон и убрав с места происшествия ее истерзанный «Жук».
Теперь же Седрик — все еще в мешке для трупов — лежал на огромном дубовом столе в его претенциозном кабинете в стиле дарк-академии, спрятанном в глубине просторной овальной библиотеки Священных Залов.
Флора пристроила его душу здесь же, водрузив фонарь с его окаянным духом на соседнюю полку, заставленную книгами Седрика по магии и некромантии.
Вернувшись в морг, я частично расстегнул мешок, чтобы трижды убедиться: передо мной действительно этот поганец.
Так и было.
Я оставил мешок открытым и, уставившись на безжизненное лицо Седрика с этими остекленнелыми, лишенными блеска глазами-льдинками, нахмурился, заметив кое-что странное. Кое-что, чего я не замечал раньше.
Его горло пересекала темная линия, подсвеченная сиянием собственной души Седрика.
Это означало, что шрам от обезглавливания… кровоточил.
Что должно было случиться в ресторане. Или раньше. Разумеется, тогда на нем была одежда. Пальто с высоким воротником надежно скрывало это явление. А чтобы шрам проявил признаки кровотечения сейчас, посмертно, он должен был открыться перед самой смертью. Его последней смертью.
Все это указывало на то, что что-то… вывело его из себя.
— Ты истек кровью, — произнес я, стараясь не выдать удивления и глядя на фонарь. — Держу пари, эта рана здорово озадачила коронера.
Вопреки обыкновению, душа внутри этого фонаря не шевельнулась при моем появлении вместе с ее привычным сосудом, хотя и вспыхнула от интереса. Теперь же, когда я отвернулся и принялся мерить кабинет шагами, она снова потускла, несомненно ожидая, пока я изложу суть дела.
И дело у меня действительно было.
— Только не думай, что это значит, будто меня волнует твоя участь, — прорычал я, развеивая любые иллюзии, в которых он мог пребывать. — Я бы сам выбросил твою тушу в измельчитель древесины, если бы мне не нужно было спрятать тебя — вас всех — туда, где я смогу за вами присматривать.
Душа никак не отреагировала, но она точно слушала.
— Это твоих рук дело? — я поднял между двумя костлявыми пальцами клочок оторванного пергамента, ту самую записку, которую прихватил вместе с книгой из квартиры Хелены. Этот небольшой томик привлек мое внимание после того, как она заснула, а ее душа наконец отделилась от моей, и я стянул книгу с ее прикроватной тумбочки, прежде чем пойти поставить телефон на зарядку и оставить свои ключи, чтобы у нее был относительно безопасный способ добраться до работы.