Свидание со смертью (ЛП), стр. 36

— Значит, он знает, — протянула Хелена, — где находится Йоханн?

— Похоже, он сильно подозревает об этом, — ответил я. — Но ему пришлось бы убедить кого-нибудь попытаться добыть для него душу Йоханна, так как сам он сюда явиться не может, и я думаю, наше последнее столкновение отучило его пробовать этот фокус снова.

— Боже мой, — прошептала она. — Неужели Седрик мог сболтнуть лишнего?

— Исключать нельзя, что это сделал он, — сказал я. — Но, хотя я не сомневаюсь в Седрике ни минуты, у него здесь нет никакой реальной власти. Он скорее беженец, чем официальный житель. К тому же, пока что ему выгоднее держать Йоханна в Залах. И даже Седрик, вероятно, достаточно сообразителен, чтобы не заключать сделок с демоном.

— Я не понимаю, — сказала она. — Если он такой баламут, неужели вы трое не могли… вышвырнуть его?

— Седрик, как и все мы, находится здесь по милости Немногих, — объяснил я. — Ему пришлось бы довести их до белого каления, чтобы его выперли. Я единственный, кто видит его гнилое нутро насквозь. Флора слишком мягкосердечна — и заблуждается, — надеясь, что мы можем его исправить, а Йоханн видит в Седрике слишком много от самого себя.

— Понимаю, — протянула Хелена. — Вы все… и правда заботитесь друг о друге, да? Даже о Седрике?

— Седрик может сгнить в адском пламени, — прорычал я.

Хелена скрестила руки на груди и усмехнулась мне.

— Сказано прямо как истинный старший брат.

Я хмыкнул.

— Только не говори, что и ты туда же.

— Прости, — виновато произнесла она, слегка пожав плечом. — Наверное, я… просто хочу видеть в людях лучшее. Даже в ком-то вроде Седрика. Может, я просто состою в клубе всех тех, кто ради твоего же блага надеется, что он может измениться.

— Он пытался навредить тебе, — выпалил я.

Глаза Хелены устремились на меня — широко раскрытые, вопрошающие.

— Стало слишком очевидно, что он хочет уничтожить меня, — поспешно добавил я, пытаясь исправить оплошность. — Вот почему он нацелился на тебя. Раньше я мог спускать ему это с рук, но теперь? Официально, когда дело касается Седрика… все ставки для меня сняты.

— Потому что если он отведет меня к Немногим, тебя уволят, — произнесла она ровным, уверенным тоном.

Пыталась ли она убедить себя в том, что я не начал о ней заботиться?

Потому что эта мысль, вполне понятно, могла отталкивать ее или пугать? Или и то, и другое.

Я умолк. Возможно, поначалу целью Седрика было именно добиться моего увольнения, но теперь существовали и другие причины, по которым причинение вреда Хелене вывело бы меня из строя. Впрочем, он и сам уже догадался об этом, иначе не стал бы торговаться со мной в «Макдоналдсе».

Черт. Случилось худшее.

Я был настоящим уродом.

Потому что она мне нравилась. Чертовски сильно.

Я дал Седрику понять это самым недвусмысленным образом, когда сорвался в режим полной жестокости и прикончил его у библиотеки, хотя куда лучше было бы сыграть равнодушие.

Притворяться хоть в чем-то рядом с Хеленой получалось все хуже и хуже. Хотя, судя по всему, я все равно оставался последним, кто черт побери до этого додумался.

Хотя нет. Наверное, не самым последним.

Я не хотел, чтобы Хелена догадалась о моих чувствах, но… какая теперь разница?

Через несколько минут мы с ней все равно расстанемся, так перед кем мне тут смущаться?

У нее наверняка была куча поклонников. Наверное, ее бы не слишком удивило, если бы среди них затесался монстр.

Хелена по-прежнему толком не понимала, чем обернется для меня увольнение. И, может быть, именно поэтому она считала Седрика кем-то вроде заблудшей паршивой овцы, а не тем змеем, коим он оказался на самом деле. Но я также не хотел, чтобы Хелена знала: победа Седрика означает мою гибель и проклятие. У нее и без того хватало поводов для тревог.

— Не показывай Йоханну, что ты знаешь, кто он такой, — перевел я тему, — и что бы ты ни делала, не упоминай Мефистофеля.

Лицо Хелены посерьезнело, и она кивнула, давая понять, что приняла мое предупреждение близко к сердцу. — Сказано так, будто ты рассчитываешь, что мы еще увидимся. Я имею в виду Йоханна.

По всей вероятности, нет.

— Я не стану гадать, что будет дальше, — вновь ушел я от ответа, в сотый раз надеясь избавить ее хотя бы от капли страха, с которым ей и так приходилось бороться. — Но я точно знаю, что тебе пора домой.

— Домой, — повторила она, а затем добавила со вздохом: — Точно. Эм. У меня… есть еще один вопрос. Если… ты не против.

Я сделал приглашающий жест рукой, заранее догадываясь, о чем она спросит — и мое предчувствие оправдалось.

— В том ресторане, — произнесла Хелена, — Седрик пытался… договориться с тобой.

Моя душа сжалась вокруг костей, натягиваясь от нежелания отвечать.

— Он намекал, что есть способ… избежать моей смерти. По крайней мере, я так это поняла.

Чертов Седрик.

Мне совершенно не хотелось заводить с ней этот разговор. Он принес бы лишь боль — нам обоим.

И все же она заслуживала объяснения.

— Моя роль, — сказал я, — традиционно передается добровольно. Человек должен охотно согласиться занять место нынешнего жнеца, принеся присягу. В обмен новый жнец получает возможность за время своей службы пощадить одну-единственную жизнь — даже Обреченного.

— Йоханн, — произнесла Хелена, — ахнул, когда я упомянула, что Седрик пытался торговаться с тобой за мою жизнь. Он сказал что-то вроде: «Теперь я понимаю». Это… о чем-то тебе говорит?

Нет. Но лишь потому, что я не помнил собственного прошлого. Я знал лишь факты своей нынешней реальности.

Может быть, Йоханн что-то понял обо мне — и тогда его недавние слова обретали куда больший смысл. Не то чтобы я понял, что именно он имел в виду, но хотя бы то, зачем он вообще их произнес.

Пусть догадывается обо мне сколько душе угодно. Лишь бы оставлял меня в блаженном неведении.

— Седрик, — продолжил я, — судя по всему, пронюхал об этой детали моего положения. Я полагаю, он хочет, чтобы я добровольно передал ему свою роль с тем расчетом, что он отдаст свое единственное помилование тебе. Заключить с ним такую сделку означало бы поверить на слово, что он выполнит свою часть уговора. Учитывая же, что в тот момент право помилования принадлежало бы ему, а не мне, я…

— Вот почему ты сказал, что не доверяешь ему и он не сдержит обещания.

Я промолчал. Потому что она была права.

— Но… — осторожно начала она, и ее губ коснулась едва заметная улыбка, — это значит, что хотя бы на секунду ты действительно рассматривал этот вариант. Переговоры с ним.

Правда ли это? Боже… неужели?

— Только я не понимаю, — сказала она. — Что бы стало с тобой в таком случае?

— Я бы ушел дальше, — быстро ответил я.

— Ты имеешь в виду, что отправился бы в один из тех котлов? То есть… умер бы? Эм. Насовсем?

— Да, — бросил я, надеясь, что мы сможем закрыть эту тему — весь этот разговор.

— Ты этого не хочешь, — догадалась она.

— Мне нравится моя работа, — ответил я. — При всех ее недостатках.

Это не было ложью. Хотя слово «нравится» казалось сильным преувеличением.

Она кивнула, словно это показалось ей вполне логичным, и опустила взгляд на землю.

— Хелена, — позвал я, и она подняла голову. Глаза ее заволокла дымка, хотя я не мог быть уверен в причине. Не то чтобы у нее не было поводов для расстройства. — Эта единственная жизнь… Я не помню подробностей, но… я знаю, что уже потратил свою. По крайней мере, я знаю, что ее у меня нет — если вообще когда-либо была.

Она снова кивнула.

— Я так и думала, что именно к этому выводу пришел Йоханн. Что ты уже отдал ее кому-то другому.

— Если бы это было не так, — произнес я, — и она все еще оставалась у меня… знай, я отдал бы ее тебе. После всего… ну, это было бы меньшим из того, что я мог сделать.

Она вспыхнула, и по ее щеке скатилась слеза, хотя она тут же смахнула ее и отмахнулась той же рукой, внезапно смутившись.