Семья Лучано (СИ), стр. 26

— Твою мать! — Шульц вскочил. — Твою мать! Значит так, да⁈ Значит, когда я был вам нужен, я был вам другом, а теперь пошел я на хрен, да?

— Тебе никто не говорит идти на хрен, — ответил я. — Тебе говорят, что ты сам виноват. Но мы дали тебе совет…

— Виноват! — перебил он меня, подошел к окну и буквально втоптал сигарету в пепельницу, которая стояла там для гостей. Резко развернулся. — Виноват, что хотел заработать, что расширял свой бизнес. Меня обдирают черные!

Я молчал, давая ему выговориться. Шульц всегда быстро заводился, но и остывал быстро, нужно было только подождать. Я знал об этом, потому что это знал Лаки.

Он глубоко вдохнул, выдохнул, после чего проговорил:

— Ладно. Значит помощи не будет.

— Не будет, — подтвердил я.

— Ты пожалеешь об этом, Чарли, — он ткнул в меня пальцем. — Когда-нибудь тебе самому понадобится моя помощь, и ты вспомнишь этот разговор.

— Я как-нибудь справлюсь, — ответил я.

— Конечно справишься, — Шульц злобно усмехнулся. — Тебя же теперь Везунчиком называют.

Он подошел к вешалке, схватил свое пальто, такое же дешевое и мятое, как костюм. Натянул его, нахлобучил на голову шляпу, потом повернулся ко мне.

— Ты делаешь ошибку, Чарли, — сказал он. — Большую ошибку.

— Возможно, — пожал я плечами. — Но не тебе меня учить, Артур.

Шульц посмотрел на меня еще секунду, потом развернулся и вышел из комнаты. Дверью хлопнул так, что задребезжало стекло. Я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил. Очень хотелось открыть окно и проветрить — дешевые сигареты Шульца воняли очень неприятно.

Подошел к окну, все-таки открыл, вдохнул свежий морозный воздух, который проник через проем. Затянулся, выпустил дым в окно. Увидел Шульца, который вышел из здания, перешел дорогу и махнул своему водителю, который ждал его возле машины.

Повернулся к Лански. Мей снял очки, принялся протирать их.

— Теперь много крови прольется, — сказал Лански. — Шульц попытается решить вопрос силой, договариваться он не станет. Неграм придется тяжело, у него сильная команда.

— Пошлем им еще оружия, — сказал я. — У нас его достаточно. Они справятся, Бампи крепко взялся за него.

— Артур зол. Может напасть на тебя.

— Напасть на меня? — я улыбнулся. — У него и так людей не хватает, а так придется воевать на два фронта. А из наших, после того, как я ему отказал, никто ему не поможет. Даже Маранцано, он вообще не любит работать не с сицилийцами, он же блюститель традиций. Нет, Шульц остался один, и ничего он мне не сделает.

— А если он узнает, что это ты вооружил Бампи?

— Бампи не дурак, он не станет об этом болтать. А если узнает… У меня теперь триста бойцов. Мы знаем про весь его бизнес, и уничтожим его за одну ночь.

— Не хотелось бы влезать в это лично, — выдохнул Мейер.

— Мне тоже, — ответил я. — Конечно. Поэтому я и направил против него Квинни и Бампи.

Да. Прокси-война, хотя этот термин пока что в этом мире неизвестен.

— Ладно, — Мейер натянул очки на нос, посмотрел на меня. — Хрен с ним с этим Шульцем. Скажи лучше, что было на встрече. Там действительно был Маранцано?

— Был, — кивнул, поймав себя на том, что сжимаю зубы. — Голова забинтована, сидит в коляске, рука на перевязи. Но торговался за точки и процент так, что я даже удивился. Мне удалось немного продавить его, но все-таки… Скоро он нападет, долго это не продлится. Год, может, чуть больше, и снова придется воевать.

— И что мы с этим делаем? — спросил Лански.

— Пока ничего, — ответил я. — Сейчас нам нужен мир, и мы его получили. Сегодня я решу несколько дел, а с завтрашнего дня буду перехватывать бизнес Массерии. Он мне нужен. Фрэнку есть чем заняться. А Профачи и Бонанно… Мне просто нужно показать им, что со мной выгоднее иметь дело, чем с Маранцано. Как я это сделал с Анастазией и Мангано, с Костелло.

— Хочешь с ними общий бизнес? — спросил Лански.

— Не без этого, — кивнул я, а потом достал блокнот, тот самый, в котором писал на русском латиницей, чтобы было сложнее прочитать. — Придумаем что-нибудь. Ладно, расскажи мне про точки, на которые нужно заехать завтра, конкретнее.

И пошел уже конкретный разговор. И я понял, что завтра у меня будет очень много работы. Успеть бы все это сделать.

Глава 12

Вчера, перед тем как я ушел, Лански передал мне список известных ему бизнесов, до недавнего времени принадлежавших Массерии. В общем-то, там все было стандартно: ростовщики, игральные залы, контрабандисты. Из этого списка выбивалось только несколько вполне себе легальных предприятий: рынки и швейные фабрики. Мы детально обсудили все, сколько мы должны брать по новым условиям и все такое.

Снижение доли до двадцати процентов касалось только членов Семьи. Для остальных я тоже планировал снизить долю, но не так сильно. Массерия все-таки был жадным, он брал слишком много, и это было плохо для бизнеса. Ведь, когда у человека остается на руках больше денег, он платит гораздо охотнее.

Сегодня я взял с собой Багси и пару его парней. Винни отправил разбираться с игорным залом, который я передал ему под управление. И еще была букмекерская контора. Он не может вечно оставаться со мной телохранителем, ему нужно зарабатывать деньги и засылать долю. Да и Роуз ведь наверняка может захотеть какое-нибудь новое платье.

Передал пару дел, а дальше он крутится уже сам — открывает новые точки, налаживает деловые контракты, и вообще. Но Фавара был достаточно умным парнем, так что должен был разобраться со всем сам. По крайней мере я на это рассчитывал, ведь взял его в Организацию.

А Сигела я взял, потому что мне нужно было показать мускулы. Его знали по всему городу, люди были в курсе его характера, не зря же ему дали такое прозвище. И, естественно, они помнили, что он убийца. И стоит мне показать на кого-нибудь пальцем, как Багси его прикончит. А может и сам, если ему что-то не понравится.

Первым делом мы отправились по рынкам. Там все должно было пройти достаточно просто, люди были простыми и практичными. И они знали, что если они откажутся платить, то я могу очень сильно и легко испортить им бизнес. Сгорят несколько палаток. Или рынок внезапно наводнят воришки и начнут дергать с прилавков все подряд. Или может заявиться санитарная инспекция по наводке. В общем, жизнь им испортить я мог, так что они должны были принять все мои условия.

Так и прошло. Там даже разговора особого не требовалось, парни просто выслушивали, что доля теперь меньше, а все остальное на прежних условиях. И соглашались. Выбора у них, в общем-то, и не было.

В игорных залах тоже все прошло гладко, только там снижение доли встретили с определенным облегчением. Народ стал меньше играть, потому что денег стало меньше. А уж если это сказалось на членах высшего общества — потому что залы Массерии были вовсе не для голытьбы — то это тревожный звонок. С остальных залов скоро тоже поток выручки уменьшится.

Мне срочно нужен был легальный бизнес, надо было вкладываться. Только вот проблема в том, что особой возможности для этого не было. Наши миллионы, что заработанные на бирже, что отложенные, что взятые под заведомо невозвратные кредиты, были не такой крупной суммой, какой станут уже через два года. Поэтому я старался их придержать.

Да, какое-то время придется посидеть, затянув пояса. Денег станет меньше даже у меня, но доля с бизнесов Массерии это компенсирует, как и новые дела, которые я начал еще до войны.

А еще дело было в том, что я отказался от наркотиков. Я послушал настроения среди народа — мои парни их собрали. Старшее поколение было, в общем-то, за, поддерживало меня, потому что они понимали, какое зло эта дрянь. Младшее… Там все было сложнее, но они достаточно сильно меня боялись. После того, что случилось с Массерией, мой авторитет порядочно возрос.

После обеда я поехал к первому из ростовщиков. Вот там должен был пройти серьезный разговор. У них возникли проблемы, которые Паппалардо решить не смог.