Первоклассная ворона (СИ), стр. 56

Как при таком раскладе не занервничать?

Не доложит хвост, а проговорится, допустим, кто-то другой — и наутро развернется медиа-шторм. После наших с Кевином Лю громких заявлений столь резкий поворот не может остаться незамеченным.

Мэйхуа действительно готова была рискнуть и бросить свой корабль в шторм. Если это поможет выявить — и вытравить — гнусь, поселившуюся в Бай Хэ.

Она защищала важнейшее: жизни. Враг готов сеять огонь и разрушение на своем пути. Кто знает, на что он пойдет в следующем «раунде»?

Гнилохвост может испугаться, затихариться.

В таком случае, «голова», получив сведения не от своего прикормленного источника, а из теленовостей, останется довольной? Согласится покрыть потерю заработной платы своему «хвосту»?

Ход мыслей нечистоплотных людей эгоистичен. Сперва они подумают о своей шкуре. И только потом — о последствиях.

Но какие могут быть последствия от телефонного звонка из уборной? Или от сообщения с крыльца, куда ты вышел «покурить»?

Я слушала мамочку и кивала.

Да, «аквариум» может сработать. Или нет, если «хвост» у нас повышенной осторожности и гранитной выдержки.

Меня, как и братца, во избежание рисков, на «посиделки» брать не планировали. Эти взрослые отвели нам места даже не в зрительском ряду, а в зале ожидания.

В безвестности и нетерпении, в номере отеля под присмотром Шу Илинь нам предполагалось маяться.

Я бездарно прощелкала момент для вмешательства. Когда ещё можно было что-то переиграть в их планах.

И винить-то некого! Сама витала в облаках, никто за хвостовые перья не тянул.

Может, и к лучшему, что оно потом так обернулось?..

Блин, что я несу?

Только псих сочтет это развитие событий «лучшим».

Церемония прощания с господином Чаном… прошла. Не хочу заново переживать эти тягостные моменты.

Когда всё закончилось, съемочная группа выдвинулась на локацию.

Снимали эпизоды спокойного детства Джейсона и Мэй в доме её родителей. Немного мирной жизни, нормальности. Для контраста с дальнейшим.

Брату Ли Чжуну было сложно войти в роль. Он ещё мысленно был в зале, где много белого, и запах сандала забивает всё. Честный брат хорохорился, но продолжал винить себя.

А тут его просили быть нормальным подростком.

Хорошо, что эта ворона была рядом. Растормошить брательника-подельника, пожалуй, только я и могла.

Снимали в арендованной квартире.

Там же, только снаружи, протянулся розовый коридор ужаса. Но, по мнению режиссера Яна, оригинал выглядел недостаточно мрачно.

— Фактура отличная, — щегол подцепил ногтем край отходящей краски, и та с готовностью отошла пластом от стены. — Не хватает замызганности.

После чего сотрудники, отвечающие за декорации, спешно прокидывали новые провода, выкручивали часть лампочек, наносили легко смывающейся краской на стены грязь и проплешины.

Девочку-стилиста ограбили на кисти: декораторы оказались неподготовлены. Их, по мнению режиссера, вовсе не извиняла утрата всех инструментов в пожаре. Больше суток прошло, можно было необходимый минимум и закупить. Вон, краску же нашли?

А коридор технически удобный для работы: он не только сильно вытянутый, но ещё и загибается в конце, уходит «огрызком» вбок. Туда я и «нырну», убегая от Т-1000.

Параллельно ретушировали и меня, и стенку. Причем не сказать, что этой вороне уделялось внимания больше, чем стене.

Такой уж Ян Хоу перфекционист.

О нем и Мэй: щегол добавлением персонажа остался удовлетворен. Сказал, цитирую:

— Теперь эта история обрела для меня цельность.

То была великая похвала.

Чу Суцзу принесла водичку. Как обычно, с трубочкой. Присела, чтобы мне было удобнее. Протянула напиток снизу вверх. Сама цапнуть посудину ворона не могла: младшей фее пуховки чем-то не понравились мои ногти, и их прямо в коридоре взялись подпиливать. Тоже, сидя на корточках. Выглядело это всё со стороны, должно быть, престранно.

Когда говорят о красоте, требующей жертв — это о нас, «лицах» шоу-бизнеса. Не жалоба, данность.

Волосы на висках болезненно тянет прическа «два калачика». Она же «космические пучки». Очень, видите ли, удачно она приподнимает внешние уголки моих больших глаз и формирует «почти двойное» веко. Операцию-то в этом возрасте не делают даже самые упоротые.

Я с этими пучками-калачами и рекламу «Колесникам» отработала, и в плащиках от «Яркой жизни» вдоль трамвайных путей рассекала, и трансляцию перед черным остовом павильона с такими же вела.

Образ полюбился людям, его много хвалили. Штатные «феи» утвердили дальнейшую эксплуатацию образа.

Так, со стянутым до рези лбом, с пульсацией в висках, без возможности двигать ни руками, ни даже мышцами лица (пока его ретушируют), я стояла и терпела «пытки красоты».

При таком раскладе, знаете ли, подача напитка из рук помощницы — не роскошь. Не спесивая блажь зазвездившейся пигалицы. Это единственно допустимый вариант утолить жажду.

Эта ворона почти «клюнула» подставленную трубочку.

— Готовность пять минут, — гаркнул Ян Хоу.

Он тоже на нервах. Урон его детищу — как меч, загнанный под ребра.

Я аж вздрогнула.

Параллельные стены коридора-тоннеля подхватили режиссерский голос, усилили эхом «порхающих отражений».

— Даже напиться толком не дадут, — пробухтела я.

И потянулась к термокружке с трубочкой.

— Мэй-Мэй, не шевелись, — затребовала фея преображения. — Дай закончить с глазом.

Вздох мой походил на вой. Без претензий: будут крупные планы испуганной меня. Глаза должны быть предельно выразительны.

В том числе и благодаря ухищрениям специально обученных людей.

— Я мигом, — смягчилась сотрудница. — Ещё штришок… Всё, идеально. Ты такая красавица!

Ворона, наконец, дорвалась до «водопоя».

Почти.

Я застыла над протянутой — со всей заботой и почтительностью — термокружкой, у которой на боку рисунок панды.

Потому что мне вдруг померещился запах… Даже не так: тень запаха (можно ли так сказать?), нечто почти неуловимое. На меня словно издалека дыхнуло море.

Самый чуткий нос не должен был различить это «дыхание».

Море — не то, что с солью, круизными лайнерами, бризом и манящей свободой.

А рыбацкое море, плавучий дом и средство к существованию многих семей.

Как ветер, шаловливо подхвативший запахи с краешка рыбного рынка, где как раз разгружались бочки и ящики со свежайшими морепродуктами, и донесший этот «дух» через весь город. До террас дорогущих отелей, до улиц со сверкающими небоскребами бизнес-центров.

Напоминание: океан могуч, а ваши сталь, бетон, стекла и элитные бутики — так, мелкие блескучие игрушки. Примерно как ракушки, вынесенные волнами на побережье.

Я учуяла запах креветок. На самой грани обоняния.

Снаружи? Коридор ведь не просто так уходит вбок. Там что-то вроде балкончика, а за ним — дыра в здании.

Она не от ветхости дома образовалась. А по плану проектировщика. Высотки в Гонконге нередко создают с проемами. Прагматичное: вентиляция в условиях жаркого влажного (читаем: душного) климата, уменьшение ветровой нагрузки.

Так я читала в умной статье. А ещё — это не печатают, только вслух говорят — считается, что в здешних горах живут драконы. Именно они обеспечивают процветание городу.

Драконы регулярно спускаются к морю, и, если им сплошную преграду из бетона на пути соорудить, драконы могут обидеться. Последствия страшные: неудача, крах финансово успешных проектов, повальная бедность.

Дабы не допустить подобного, для мифических существ оставляют «врата драконов».

Так-то. Аэродинамика, циркуляция… Драконы!

Эта ворона с сомнением потянулась к трубочке. Только уже носом, чуть ли не нанизавшись на трубочку ноздрей.

Это был не бриз из врат дракона. Пахла водичка в кружке с пандой. И пахла она, как разбавленная в сотню раз вода из чана с креветочными панцирями.