Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ), стр. 37

— Благодарю, — ответила сухо.

— Однако, — он чуть наклонился вперёд, — должен вас предупредить как сосед. Ваши мануфактуры, простите, дышат на ладан. Поставщики ушли, рабочие разбежались, оборудование старое. Вам не поднять их в одиночку.

Он многозначительно на меня посмотрел. Я не отвела глаза, с легкой улыбкой ждала продолжения.

— Зачем вам эти хлопоты? Вы молодая женщина, красивая, образованная. Вы могли бы жить в Париже, ездить по Европе. А не прозябать в Покровском, общаясь с чернью.

Он помолчал, давая мне возможность осмыслить его слова.

— И потом, — добавил он как бы невзначай, — я слышал, у вашего супруга в Петербурге возникли заминки с оформлением документов. Вам не сообщали?

— Уверена, он во всем разберется.

Самохин показательно тяжело вздохнул.

— Не уверен, что это будет так скоро, Ксения Алексеевна. Но лучше я перейду к причине моего визита.

Наконец-то.

— Я внимательно слушаю.

Самохин достал серебряный портсигар, покрутил его в руках, но открывать не стал.

— Мне нужен участок земли возле вашей реки.

— Зачем?

— Планирую расширять производство. Предлагаю цену вдвое выше рыночной. Это хорошее предложение.

Он назвал сумму, и я мысленно присвистнула. Она была внушительной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌— Что скажете? — спросил он, обводя рукой кабинет. — Освободите себя от этой головной боли. Уверен, супруг вас подержит. Он чужой человек в наших краях и ему не составит труда пересмотреть свои планы и приобрести участок в другом месте.

Я взяла чашку с кофе, сделала глоток. Подумала, уж не связаны ли заминки в Петербурге с Самохиным? У него могут быть связи в министерстве. Дал нужным людям взятку и теперь тянут с разрешением.

— Господин Самохин, — сказала я, ставя чашку на блюдце. — Я ценю ваше предложение. Но земля не продаётся.

Он замер. Его глаза сузились.

— Не продаётся?

— Нет.

— Ксения Алексеевна, — он вздохнул, словно разговаривал с капризным ребёнком. — Вы отказываетесь от выгодного предложения.

— Я не продаю то, что принадлежит моей семье. Уверена, мой супруг меня поддержит.

Он помолчал несколько секунд. Потом холодно улыбнулся.

— Жаль. Думал, мы договоримся.

Он поднялся, взял трость.

— Передайте привет супругу, — сказал он уже у двери. — Когда он вернётся. Хотя думаю… это будет нескоро.

И вышел.

Я осталась сидеть за столом, чувствуя, как внутри пульсирует напряжение.

Чутьё подсказывало, что он на этом не остановится. Будет и дальше гадить. Такие люди улыбаются в лицо, а сами ждут момента, чтобы вонзить нож в спину.

Но должен же быть какой-то выход? Не может быть, чтобы на этого Самохина не нашлось никакой управы.

В дверь постучались и заглянул Захар Петрович. Кашлянул, хитро улыбаясь.

— Барышня. Я к вам с хорошей новостью. Прошку нашли.

ГЛАВА 54

Я велела спрятать Прошку в надежном месте.

После недолгого раздумья Захар Петрович предложил старую сторожку за красильней. Когда-то там жил сторож, следивший за складами, но уже несколько лет домик пустовал. До мануфактуры рукой подать, а посторонние туда почти не заглядывали.

Предложение показалось мне разумным. О Прошке будут знать только свои. И под присмотром останется.

Вот только держать человека силой я не собиралась. Нам еще предстояло договориться.

Как стемнело, Захар Петрович сопроводил меня к сторожке. При нашем появлении худощавый мужичок лет тридцати пяти поспешно вскочил с узкой кровати. Волосы торчали в разные стороны, рубаха была измята, лицо заросло щетиной. Он постоянно шмыгал носом и выглядел так жалко, что я невольно усомнилась, как такого вообще взяли в помощники Самохину.

Но первое впечатление оказалось обманчивым.

Стоило ему открыть рот, как вся эта жалкая наружность мгновенно исчезла.

— Значит, показания мои понадобились? — прищурился он. — Так я человек небесплатный. Сто червонцев — и расскажу все, что знаю.

Я даже моргнула. Сто червонцев! Да на такие деньги небольшой дом можно купить в уездном городе.

Или десять швейных машин.

Именно столько мне сейчас отчаянно не хватало.

Захар Петрович шагнул вперед.

— Ты бы язык придержал, — прогремел он. — Перед тобой графиня стоит. Поклонись сперва, а потом уж торгуйся.

Прохор нехотя склонил голову. Больше для вида. Исподлобья посмотрел сначала на Захара Петровича, потом на меня.

— Коли меня ищут, значит, сведения у меня такие, что без них никак. А хорошие сведения дешево не стоят.

— Я подумаю над твоими словами, Прохор, — спокойно ответила я. — Но показания ты будешь давать не мне, а властям. Если они помогут наказать виновных, без награды тоже не останешься.

Прошка только усмехнулся.

— Вот когда награда будет, тогда и разговор будет.

Мы вышли наружу. Свежий ночной воздух показался особенно холодным после душной сторожки.

— Что теперь, барышня? — спросил Захар Петрович.

Я задумчиво пнула носком ботинка лежавший на дороге камешек. Вот бы так же легко убрать со своего пути Самохина...

— В Москву, — сказала я. — Мне нужно с одним человеком встретиться. Вы уж приглядите за ним, пока я не вернусь.

— Обижаете. Я с него глаз не спущу.

— Вот и договорились.

Дедушка писал, что тот военный, Григорий Васильевич Орлов, вернулся в Москву. Вот на встречу с ним я и возлагала надежды. Показался он мне человеком серьёзным и обстоятельным. Способным найти выход из любой ситуации. Или хотя бы подсказать.

Нужно было возвращаться. Здесь, в Покровском, я уже сделала всё, что могла. Красильня восстанавливалась, швеи работали, Прошка был спрятан. Дальше — Москва. Разговор с Орловым. И непременно нужно обстоятельное письмо Андрею написать. Мы с ним, как ни крути, в одной лодке.

Утро выдалось холодным и пасмурным. Мы быстро собрались, уселись в экипаж, и лошади тронулись.

За окном проплывали поля, редкие деревья. Дуняша дремала, укутавшись в шаль. Ванечка смотрел в окно и тоже начинал клевать носом. Я попыталась читать книгу, но строчки расплывались перед глазами. Прикрыла глаза, надеясь немного вздремнуть.

Вдруг экипаж дёрнулся и резко остановился. Я едва удержалась на скамье. Отодвинула занавеску и выглянула в окно.

На дороге стояли трое мужиков на лошадях. Ещё двое вышли из кустов по обочине.

— Стой! — крикнул один из них. — Следуйте за нами, коли неприятностей не хотите.

Дуняша тихо охнула и принялась креститься. Ванечка притих, прижавшись ко мне. Сердце стукнуло тяжело. Я услышала голос Игната:

— Кто вы такие? По какому праву останавливаете?

— По праву, — хмыкнул тот же мужик. — Один господин просил передать: графине Головиной лучше не уезжать. А то мало ли что случится по дороге.

Меня словно облили ледяной водой. Я взялась за ручку, намереваясь открыть дверцу.

— Не ходите, барышня, — испуганно прошептала Дуняша.

— Хотели бы причинить вред, не стали бы разговаривать, — покачала я головой.

Я вышла из экипажа. Оглядела мужиков. Вид у них был лихой. На поясе висело оружие.

— Уж не Самохин ли ваш господин? — произнесла я.

— Вот поедете за нами — и всё узнаете, — ответил всё тот же мужик с ухмылкой.

— А не захотите по-хорошему, — добавил другой, — господин наш велел вашего возничего порешить. И служанку заодно, если кричать начнёте.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как голос противно дрожит. Глупо было не испугаться в такой ситуации. Ясно, что не в гости приглашают. — Езжай, куда скажут, Игнат, — произнесла я тише.

Экипаж развернули. Мы поехали в сторону от большой дороги, по узкой лесной просеке. Дуняша принялась выть в голос, и мне пришлось на неё прикрикнуть, чтобы не впадала в панику и не пугала ребёнка. Ванечка и так смотрел на нас испуганными глазами.