Небо над океаном, стр. 11

— Вы смешиваете отличные коктейли.

— Наиважнейшее качество для лоу, — ехидно добавил Май.

— У вас прекрасная яхта.

— Которую я одолжил у отца. Мила, вы повторяетесь, так неинтересно!

— Май, никто вас за язык не тянул… Вы властный, самолюбивый и пресыщенный человек, при этом замкнутый, ироничный, разочарованный и бесконечно одинокий. Вас одновременно хочется и проучить, и пожалеть, такое вот странное сочетание.

Он оставил в покое косу лишь затем, чтобы прикрыть глаза ладонью. Затем резко поднялся:

— Теперь я верю, что вы агент Третьей службы. Мило улыбаетесь и препарируете с жестокостью вивисектора.

— Вы сами просили! — обиженно вскочила я. — Или вы привыкли получать только такие ответы, которые вас устраивают?

Май скрестил руки на груди:

— Да. Привык.

— А я привыкла, что, когда меня просят сказать правду, потом не встают в позу: «Ах, меня препарировали живьём!» Мне самой прыгнуть за борт, лоу Соайро, или подождём до вашего острова с прикормленными акулами?

— Прыгайте! — он усмехнулся и нажал кнопку, которую я до этого считала просто декоративным украшением, часть остекления поползла вверх. — Ну?!

Возможно, дело было в его надменном тоне. Или в обиде — несправедливо сначала просить, а потом возмущаться! Или в самом сравнении — опыты на животных в Кергаре запретили полтора века назад. Или подтолкнуло ещё что-то, чему я не могла дать определение, только я разбежалась, сложила руки и ласточкой полетела в чёрную воду.

— Мила!

Волна подхватила меня в полёте, обвилась вокруг талии — холодная, плотная, упругая, словно резина. Она резко вздёрнула меня вверх и вернула на палубу к Маю, а затем неожиданно обрушилась и окатила нас обоих с головы до ног.

— Вы сумасшедшая, — простонал Май. — Вы реально сумасшедшая. Черти морские, как же хорошо с девушками, которые просто дают пощёчины. Вам нужно срочно переодеться!

— Я вас не простила, — проворчала я.

Мокрая одежда прилипла к телу, чёлка облепила лицо. Май выглядел не лучше, с него ручьями текла вода.

— Не надо, не прощайте, только, пожалуйста, наденьте что-нибудь сухое. Вы замёрзнете и заболеете, имперки такие хрупкие.

— Замёрзну, заболею и умру, — мстительно пообещала я, развернулась и пошла в каюту.

Мой путь отмечала тёмная дорожка на светлом ковре. Мысленно я попросила прощения у слуг, которым придётся чистить ковёр от морской соли. Вдобавок я действительно начала мёрзнуть, а мокрые туфли натирали ноги. И надо же такому случиться, что именно в этот момент у двери в мою каюту отиралась Дерос! Она некрасиво выпучила глаза и завопила на всю яхту:

— Вы что себе позволяете, Фарен! Разгуливаете в непотребном виде!

— Во-первых, моя фамилия Феран, — жёстко заявила я. — Во-вторых, за обедом ваш вид отличался от моего лишь тем, что вы были сухой. А в-третьих, предъявляйте ваши претензии лоу. Он хотел скормить меня акулам, но они попробовали и отравились. Хотите последовать их примеру?

С дороги я её просто отодвинула, влажная карточка-ключ, к счастью, сработала. Под горячим душем я как следует отогрелась, завернулась в халат — и только тут сообразила, что переодеваться мне практически не во что: один костюм грязный, второй мокрый. Остались лишь лёгкие платья, которые я берегла для островов.

Акино пришёл спустя минут семь или восемь после того, как я дважды нажала на кнопку.

— Вы, как и лоу Майро, тоже случайно оступились и упали в бассейн? — с едва заметной иронией спросил он.

— Нет, я совершенно сознательно прыгнула в океан. Акино, на яхте есть прачечная или что-нибудь в этом роде?

— На этой яхте есть всё, — невозмутимо ответил он. — Сейчас я позову слугу, к утру вы получите ваши вещи чистыми, сухими и отглаженными. В следующий раз просто вызывайте прислугу.

— Простите, что потревожила вас, — повинилась я. — Мне было неловко беспокоить слуг.

От смеха Акино согнулся пополам.

— Мила, вы самая невероятная девушка из всех, кого я знаю. Вы ведёте себя с лоу Майро так, как мало кто осмеливается, но в то же время стесняетесь побеспокоить слуг.

— А слуги, по-вашему, не люди?

— Для вас, похоже, все люди — просто люди, — улыбнулся он. — От лоу до рыбака.

— Естественно, я ведь кергарка.

— Льена Дерос тоже кергарка, но вы или живёте в разном Кергаре, или дело совсем не в стране проживания. Доброй ночи, Мила.

Всё тот же симпатичный юноша пришёл почти сразу после ухода Акино и забрал мою одежду. На этот раз я спросила его имя и услышала робкое: «Тау». После его ухода я заперлась, погасила свет, легла и долго-долго смотрела в окно-иллюминатор на тёмные волны и ночное небо.

Неужели это только первый день моего путешествия?..

Глава 8

Утром Тау вручил мне большую прозрачную вазу. В вазе плавала невероятно красивая крапчатая розово-лиловая медуза с пышным шлейфом из щупалец и нитей. К вазе прилагалась записка:

«Я прощён?»

Водрузив вазу на стол, я с ехидной улыбкой приписала:

«Нет».

Тау бесстрастно поклонился и понёс ответ хозяину. Он долго отсутствовал, мне успели принести чистую и идеально выглаженную одежду, и я вдосталь налюбовалась плавными, неторопливыми движениями медузы. Через полчаса Тау вернулся с другой вазой, поменьше, в которой недовольно шевелила отростками крупная пурпурная актиния. Под моей припиской появилась ещё одна:

«А теперь?»

«Нет!» — добавила я и для усиления эмоций дважды подчеркнула слово.

Теперь Тау исчез всего минут на пять, после чего смущённо протянул мне Священный Завет с закладкой на том месте, где говорилось о необходимости прощения. Отсмеявшись, я переложила закладку и отчеркнула пальцем строчку: «Стучите, да откроется».

— Передайте лоу Майро.

Май всё понял правильно: он пришёл так быстро, словно ожидал в коридоре.

— И где это вы наловили? — я кивнула на вазы.

— И вам тоже светлого утра, — засмеялся Май. — Мы огибаем архипелаг, волна притащила это с мелководья.

— Сама притащила, — уточнила я.

— Сама, — с невинным видом подтвердил он.

— И после этого вы не легкомысленный?

— Совсем не легкомысленный, — Май подал мне руку. — Идёмте.

Вместо столовой он привёл меня на верхнюю палубу, где был накрыт стол на двоих.

— А это прилично? — нахмурилась я. — Льена Дерос ваша гостья, почти…

Произнести «невеста» у меня не повернулся язык.

— Хотите правду, которую вы так любите? — прищурился Май. — В Грасоре льена Дерос откровенно предлагала мне себя. Я подумал — почему бы и нет? Неделя в империи была напряжённой, я заслужил шесть дней отдыха и красивую женщину в постели.

— Отвратительно! — от расстройства я села первая и сердито насупилась.

— Льена Дерос совершеннолетняя и не замужем, я тоже совершеннолетний и разведён, — он пожал плечами и сел напротив. — Не я это начал, но я ничего не имею против.

— И вам не стыдно? — рассердилась я. — Ведь Дерос наверняка рассчитывает на большее, чем постель!

— На что, Мила? — Май подался вперёд. — Стать княгиней? Спасибо, я уже был женат на стерве! Если бы не сын…

— У вас ещё и сын есть? — выпалила я.

— Слушайте, ну это даже обидно! — он взмахнул салфеткой, словно боевым знаменем. — Всё-таки я не какой-то работник с устричной фермы, а наследный князь! Обо мне в журналах пишут и в новостях рассказывают!

— Я редко читаю журналы или смотрю визор. И сколько лет вашему сыну?

— Семь. Очень серьёзный мальчик, слава Всевышнему, ничего от матери.

— Как он воспринял ваш развод?

— Для него ничего не изменилось. И́льва практически не занималась ребёнком. Для этого существуют няньки, учителя и воспитатели.

— Но он любил маму?

— Любил, конечно, хоть и редко видел, — Май опять начал теребить косу. — Мама есть мама, какой бы она ни была… Мила, я в основном и терпел столько лет из-за сына. Витáо в первую очередь ребёнок, и он ни в чём не виноват. Но даже Ю́ли относится к нему ласковее, чем родная мать.