Вас разлучит смерть. Книга 2, стр. 5

– Зачем вы меня туда толкаете? – Я стиснула зубы. – Какая вам с того польза?

Драган снова усмехнулся, но на этот раз по-другому, почти снисходительно. Ясно. Он с самого начала понимает, что к Культу я ни за что не примкну. Потому и давит. Создает условия, при которых я «перебешусь», вернусь обратно и стану как шелковая!

– Тебе надо окончательно определиться. – Его тон обрел прежнюю, лишенную эмоций пресность. – Не метаться между светом и тьмой, как ты привыкла.

– Я и не мечусь! А объединяю их. Империя, кстати, тоже объединилась с Культом. Или я что-то упустила?

– Да. – В узких глазах промелькнуло нечто, похожее на разочарование. – Тот факт, что одна ты ничего не сможешь.

Я отступила от стола на шаг. Потом еще на два. Подняла сумку и выскочила за дверь.

В коридоре было так же пусто, как и десять минут назад. Я прошла мимо факелов в стенных нишах, мимо закрытых дверей, мимо окон, в которые пробивался утренний свет. Поднялась наверх – в нашу с Деворой мансардную берлогу. Соседка посапывала под одеялом, трогательно высунув ногу. Стараясь не шуметь, я покидала в сумку необходимые вещи и выскользнула назад.

Стражи на выходе из казарм попытались преградить мне путь. Я вынужденно остановилась, оценивая обоих. Боевые магистры. Но молодые, вряд ли опытные. Уставшие за ночь в карауле.

– Варианты на выбор, – выговорила я четко и решительно. – Бежать докладывать Драгану про мой уход прямо сейчас. Или после того, как отлепитесь от стены, о которую я вас размажу.

Они напряженно переглянулись. Разумеется, видели меня на тренировках. Слышали, что устроила на «отборе» в экспедицию. Однако в их глазах отразился не страх. Расчет. Оценка рисков. И, возможно, доля уважения.

Первый страж посторонился, давая мне дорогу. Второй спустя секунду последовал его примеру. Решили не связываться?

Я спустилась с крыльца и поспешила прочь, пока они не передумали.

Улица поприветствовала меня освежающим ветром и голубовато-серым, набирающим ярость небом. Пахло дымом, венками из трав, развешанными на домах, и свободой, за которую я всегда боролась и которую никогда по-настоящему не имела.

Облака над гарнизоном редели, сердце билось часто, но ровно. Ярость остывала. Ну или трансформировалась… В голове наконец прояснилось.

Если оба предлагаемых стула – на деле кучи с дерьмом, то усаживаться ни на один из них я не буду. Я найду третий стул.

Глава 3

В таверне пованивало прокисшим пойлом, древесной смолой и жареным луком. Было практически пусто. Пара местных старожилов перебрасывалась картами за столом, да угрюмый бородач у стойки калякал в толстой учетной книге – не иначе как подсчитывал убытки. Но заведение работало. Люди упрямо цеплялись за обломки обычной жизни, словно порождения были просто дурной погодой за окном.

– Есть что вкусное на завтрак? – спросила я, приблизившись к стойке.

Бородач окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на потрепанной дорожной сумке. Видок у меня, конечно, не ахти. Будто прокатилась по Пустошам в бочке с гвоздями. Бывшую охранницу его высочества во мне нынче не признаешь…

– Имеется съедобное, – буркнул он. – Похлебка с мясом, вчерашний хлеб. Настойка теплая, вино кислое.

– Неси еду. И чаю, если найдется.

Я высыпала на стойку несколько монет из кошеля, уцелевшего после всех перипетий. Они звякнули, покатившись в разные стороны. Бородач ловко поймал их широкой ладонью, снова оглядел меня – теперь порадушнее. Деньги здесь еще в ходу. Все же оптимистичные люди существуют!

Я уселась за маленький столик в дальнем углу, спиной к стене, чтобы видеть и дверь, и весь зал. Похлебка оказалась наваристой, с кусками вполне сочного мяса. Черствый хлеб я размочила. Ела медленно, без аппетита, заставляя себя и жевать, и глотать: силы были нужны.

Отправит ли Драган за мной отряд стражи? Вряд ли. Он ведь так красиво объяснил, что мир не крутится вокруг одного человека! Хотя Велизар вон отлично вертит тот мир. Уточнила бы на чем, да не ко столу будет сказано…

Я дохлебала похлебку, отпила чаю – крепкого, несладкого, бодрящего. Достала из сумки чистую тетрадь в кожаной обложке, перо и пузырек чернил. Надо все записать и зарисовать, пока воспоминания свежи.

Сосредоточившись, я попыталась набросать структуру очага: переплетение дымчатых узоров, точки концентрации, странные пропорции, будто энергия приняла противоестественную и болезненную форму. Перо царапало бумагу. Я рисовала, черкала, вырывала испорченные листы, снова рисовала. Почему там, у подземной мастерской, магия родила такое? Что послужило топливом, а что – искрой? Суть улавливалась, но схемы – раз за разом! – превращались в бессмысленный хаос линий. В висках стучало от напряжения. Это было сложнее любой боевой связки…

Таверна постепенно заполнялась. Пришли ученые маги, пара снабженцев, несколько работяг и куча имперских стражей. Стало шумно. В общем гуле пробивались обрывки фраз, и все они сводились к единственной теме – вчерашней экспедиции. Сплетни обрастали поразительными деталями.

– …говорят, за границей целый город мертвый, из лунного камня…

– …очаг был с дом величиной, светился, как закатное солнце…

– …Велизар лично его разнес, одним ударом!..

– …нет, слышал, ему культисты и дикие помогали, они вместе ходили…

– …а наша-то, переходящая, была?

Меня заметили. Подошел первый смельчак – молоденький страж с лицом, на котором прыщи боролись за место на носу, и принялся выпытывать подробности. Не подняв головы от тетради, я ответила, что мне нельзя ничего рассказывать. Такой приказ, и точка.

Паренек постоял, переминаясь с ноги на ногу, и ретировался. После него приставали и другие, но я отбривала их, не отрываясь от работы. Корпела над бумагой, как ученица в академии.

Расчет оправдался: около девяти часов на пороге таверны появилась она. Закутанная в неприметную накидку. Только из-под капюшона выбивалась прядь светлых волос.

Рада с непринужденной легкостью вошла в зал и, прильнув к стойке, перекинулась парой слов с бородачом. Естественно, про еду для принца. Им запросто могли доставить, но Рада любила пройтись с утра. Не сидеть же безвылазно в кабинете Германа, зарывшись в письма и отчеты.

Подув на подсыхающие чернила, я отложила тетрадь. Встала и протолкалась к стойке сквозь толпу. Рада обернулась. На ее губах расцвела такая нежная улыбка, что у меня сбилось дыхание. Мы обнялись крепко, забыв о посторонних. Она пахла дорогим мылом, пряными травами и теплом. От этого запаха внутри все сжалось – в тоске по дому, которого у меня никогда не было.

Я отвела ее за свой столик, подальше от любопытных ушей. Рада села напротив, сняла капюшон и внимательно, без суеты, прошлась по мне взглядом – с головы до ног, будто удостоверяясь, что я цела.

– Как вы съездили, лучше не спрашивать, да? – обронила она. – Я читала отчеты тайной службы принцу, но…

– Там изложена не вся правда, – шепнула я. – Послушай. Нужно срочно организовать маленькое собрание. Для Германа. С узким кругом лиц.

Рада приподняла бровь. Не изумленно. По-деловому.

– Запросто. В его расписании как раз есть окно. Кого звать?

– Меня. Келлара. Северина. И сама приходи.

– Организую. Спустя два часа приходи в комендатуру, в малый зал на третьем этаже. Дверь у лестницы.

– Найду.

Ей поднесли узел с едой – аккуратно завернутый в ткань. Рада взяла его. На прощание я наклонилась, перегнувшись через столик, и поцеловала ее в щеку. Она на секунду застыла, улыбнулась и вышла, ловко скользя между столами.

Окружающий шум отошел на второй план. У меня появились цель, срок и долгожданное чувство – не надежды, но хотя бы ясности. Я опять погрузилась в схемы. Страница за страницей покрывалась чертежами, формулами, пометками. Я исписала почти всю тетрадь: линии коряво путались, пальцы немели от усталости. И вдруг в конце, на последнем листе, все сложилось. Не с идеальной точностью, зато наметился прогресс. Я зарисовала итоговый вариант – упрощенную, но узнаваемую структуру очага. Контур, сердцевину, каналы оттока энергии… Это победа.